Глава 26

—  Не можно так! —  закричала я, да так, что сама испугалась.

Вячеслав Петрович застыл, в изумлении глядя на меня.

—  То есть как? Вы же сами говорили, только что, что нам нужна помощь?

Я молчала, глядя на него и будто не видя. Весь наш разговор в сторону ушел, будто я его из соседней комнаты слушала. А сама думала о своем, тем временем. И сложилось наконец! Сколько я маялась, никак кончик ухватить не могла, а теперь прям просветлело пред очами.

“Яринушка?”

Голос Васи вернул меня из дум и я заморгала, будто и в правду проснулась вот только.

—  Людей новых сюда звать нельзя. Разнесут поветрие быстрее только.

—  Логично. Но как же нам тогда быть? Как защитить людей?

“Не защитишь ты их никак, лекарь. То не просто болячка, а проклятье. Понимать надо”.

—  Как бы это не называлось, для меня это болезнь. И вы сами сказали, что средства борьбы с нею есть. Так в чем дело, почему я не могу помочь?

—  Не в том беда, Васенька, —  заступилась я за доктора. —  Верно он говорит. И помощь нам нужна и все одно, что лечить от хвори людей нам надобно. Только вот думаю я, что это только начало беды большей. Чую я, понимаешь?

“Что чуешь, милая?”

Вася очень серьезным вдруг стал. И доктор смотрел на нас во все глаза, боясь слово пропустить.

—  Не спроста она все это задумала. Ты ж сам подумай, зачем ей было княгиней становиться? Куда ж она так рвалась-то? А может у нее тогда ничего не вышло, вот она сейчас все сызнова провернуть желает?

“Ох!”

—  То-то и оно, что “ох”! Замахивается она, да так, словно гору снесет, море иссушит, никого не оставит в живых, кто ей поперек станет. Проклятье это лишь начало самое. Но и выходит так, что окромя меня ее остановить и некому больше. Одна-одинешенька я супротив нее и осталась. Обе мы последние.

“Ох, беда. Что ж это делается-то?” —  запричитал мой котик. Мне ему ничего доказывать было не надобно, он и так каждому моему слову верит.

—  Извините, что вмешиваюсь, но скажите пожалуйста, а кто такая эта “Василиска”?

—  Поврагу мою помните? —  не стала я скрывать, что за недруг у нас.

—  Та симпатичная дама?! Ваша подруга?

—  Поврага, —  повторила я с нажимом. —  Ты не гляди, что она лицом бела, да румяна. Ведьма она, да не такая, как я. В чёрном колдовстве ее сила и что она натворить сможет, нам то не ведомо.

“Не ведомо”, —  повторил за мной Вася, чтоб пуще доктор проникся.

—  Я таких, как она живьем не видала. За ведовство их грязное, порочное, сами ведьмы их и изжили.

“Как есть изжили”, —  снова поддакнул мне котик.

—  Но то что творят они вещи страшные, слыхала. Видала, деревни целые, что они изводили до последнего человечка, до последней живой души и зверье не жалея. Да чего там, птицы над тем местом пролетая, замертво падали.

“Страшные нелюди они”, —  поддержал Вася.

—  Я понял. Вы меня напугали. Но что же мы можем сделать против такой страшной женщины?

—  Она ведьма, да и я тоже. Проклятье без меня вам не снять. Обряд мне надо провести. Большой. Я таких не делала, подготовится надо. А вы тем временем, за людьми, что слабее всех оказались, приглядите. Вася уже вас научил, как им облегчение сделать. Большего и не надо пока. Лишь бы дожили.

—  И как долго вам надо готовиться? Я могу чем-то помочь?

—  Медлить тут нельзя, но и поспешать с умом надо. Идите с миром, если что, я сама вас отыщу.

Может и хотел чего еще он спросить, аль сказать, да только промолчал и с тем ушел. Ну и правильно. Не до разговоров теперь стало.

“Что ж делать-то теперь, Яринушка? Напела ты лекарю в уши, да меня-то не обманешь. Как с напастью этой справится? Без сил же ты совсем”.

—  С чем есть, с тем и буду. А силы вернем, не сомневайся. Зови Маришку.

Позвал, хоть и поглядывал на меня в недоумении. Но послушав наш разговор с девкой моей, приободрился. Хвостик так и мечется по одеялу.

А разговор мы разговаривали о простом, да самом важном:

—  Сказывай, есть ли в городе ткачихи, да швеи?

—  Швеи? —  удивилась она, а потом губы поджала и с укоризной на меня глядит: —  Вы все об одном. Едва живы, а о нарядах уже думаете?

—  Ты мне ума не покупай! Говори, что надо.

—  Швеи есть, разумеется. Вы что забыли что ли? А ткачихи-то вам зачем? Готовых тканей вам мало?

“Дело говорит. Поглядела бы, Яринушка. Вдруг что и сгодиться?”

—  Ладно. Поглядим и готовые.

То что тут  ткань не в пример той, что мне видать приходилось, спорить не о чем было. Но для наряда моего не все подходящее. Самое наилучшее, конечно —  самой каждую ниточку вплетать, заклинать, да только не было на то уже у меня времени. Заговорю как есть. На раз точно должно помочь. С помощью мастериц швейниц, разошью как положено. Я ж все же им не чета. Хоть и делала сама многое, но куда мне до настоящего мастера? А они вона какие наряды затейливые шили. Неужто с моим не справятся? Будет у меня наряд, так и можно уже про ведьмовство думать.

Отпустила я Маришку отдыхать.

“Чего еще надумала, признавайся. Вижу все”.

—  Да раз видишь, чего пытаешь? Нет у меня выхода другого.

Вася молчал. А что тут скажешь?

Наряд сделаем. Как с проклятьем бороться я знаю. Обряд проведу. Сила вот моя только… Был способ на время ее вернуть. Только уж очень не  хотелось его использовать. Но раз нужда приперла, не до жиру уже. Никогда не думала, что до того у меня дойдет.

“Не темное то ведьмовство. Зря кручинишься”, —  верно угадал мои мысли Вася.

—  Знаю, Васенька, все знаю. А все одно с души воротит.

“Да рази ж я не понимаю? Все ведаю. Только права и ты. Нет у нас другого способа. Коли можно было, я б и свою тебе отдал до капельки”.

—  Ты это прекращай. Даже не думай! Ишь!

“Ладно тебе, ладно. Почивать ложись. И так вся подраненная, а нам еще ох-хо-хо сколько дел свершить надобно”.

Проснулась поутру —  доктор рядом со мной сидит. Это что еще такое?! Я села, одеялко к груди прижала, а он в окошко смотрит, будто задумался вельми.

—  Я вас разбудил, Ирина Дмитриевна? Извините.

Куда Вася-то смотрит? И где он вообще?

—  Вы чего тут?

—  Сам не знаю. От усталости, наверное. Так и не смог заснуть, да и пострадавших еще привезли.

—  Это вы зря. Себя беречь надобно. Ежели и вы сляжете, то кто ж людям помогать станет?

—  Верно. Только… —  он устало потер лоб. — Сам не понимаю, что со мной. Скажите мне хоть вы. Все что мы тут ночью обсуждали, это не сон? Не морок какой-то, вашим языком изъясняясь? Мне еще кот огромный привиделся. Я вообще в последние дни какие-то видения все вижу…

—  Этот что ли? —  кивнула я на Васю, что вышел из-за ширмы, задрав пушистый хвост.

“Дорого утричка вам”, — сказал он запрыгнув ко мне на кровать.

—  Значит не привиделось, и все правда, —  будто сам себе пробормотал доктор. —  Лучше я все же пойду. Извините, еще раз, что потревожил.

“А ну стой, лекарь”.

Мы дружно уставились на котика.

“Яринушка, ну-ка подымись, —  на этот раз мне велел Вася. Я и секундочки не раздумывала, поднялась. Он тут же мордочкой качнул, дальше указывая, мне и доктору, который тоже поднялся со стула. —  Ты сюдой присядь, а ты за загородку ступай. Нечего перед неженатым, простоволосой ходить”.

Доктор не ослушался, сел куда велено, а я скрылась.

—  А почему это вы мне “тыкаете”, можно узнать?

“Мал да зелен ты ешо, по сравнению со мной”.

—  А сколько же вам лет, разрешите узнать?

“Первую тыщу разменял уж. Как оно, довольно тебе?”

—  Вы не шутите?!

“Скоморох я тебе, чтоль? Понимание-то надо иметь”.

—  Простите. Не хотел вас оскорбить…

Последнее Вячеслав Петрович еле выговорил и затих. Я заглянула —  так и есть. Спит. Вася на груди у него сидит, лапками перебирает. Жаль на меня у него нет силы в сон погружать. Скоро доктор сам проснется, бодрый, будто ночь на лебяжьей перине провел. Ему щас самое оно и надо. А туточки кто его сыщет?

—  Маришка где?

“Умывалась. Щас явится”, —  спрыгнул на пол мой котик.

И правда —  явилась.

—  Вы чего встали-то? —  тут же забубнила она, увидев меня. —  Вчера только полумертвая тут лежали, а теперь что? “Зажила болячка —  позабыта боль”?

—  Некуда мне ложиться. Да и некогда.

—  Что значит некуда? —  она заглянула за ширму и вытаращив глаза, шепотом спросила: —  Ой! А чего это он тут?

—  Пусть спит. Ему надобно. Умаялся совсем, не видишь? А со мной все хорошо. Одеваться подай. И поехали. Дел много.

Хоть и продолжила шепотом ворчать, но платье она мне подала. Рано, но лавки уже открылись. В первую очередь я к торговцам тканями поехала.

Богато. Аж глаза разбежались. Только все не то. Я четыре лавки обошла, а подходящего ничего так и не нашла. Думала, что все же ткачиху проще будет найти, но тут запреметила и  зашла в самую неприметную лавочку и сразу с порога узрела —  то что надобно!

—  И чего вы тут-то забыли? —  зудела Маришка. —  Это же не для вас лавка. Неужели не видите?

—  А то для кого же, тогда?

—  Для деревенских девах. Зачем вам-то ситец? Если вы такое на себя наденете, засмеют. Со стыда же сгорим!

Слушая ее причитания в пол уха, я вдоль ряда прошлась. Хозяин из-за прилавка на нас смотрел, но молча. Не нахваливал товар, видать тоже решил —  по ошибке мы сюда зашли. Барыня любопытство проявила.

В самом углу и вовсе простые видать ткани были, даже не окрашенные. И вот диво —  конопляная даже нашлась. Багряная, синяя, да небеленая. Тонкая, да мягкая — вот красота-то!

—  Вас что-то заинтересовало, барышня? —  все же не выдержал купец, видать долго я мяла его товар.

—  Десять… Нет! Двадцать локтей каждой, —  указала я на материал.

Удивился, аль нет, но что велено он отмерил. Маришка пыхтела, но молчала. Есть у нее понимание, перед чужими меня не позорить. На прилавке, я еще тесьму углядела и ее набрала. И как я раньше не зашла сюда? Уже бы наряд наполовину сшила. Мне так тонко не соткать ни в жизнь. Заклинаниями, да узоры защитными расшить поверху будет довольно. Опосля все одно настоящее платье себе смастерю, но это была очень хорошая замена ему.

Сразу к швеям отправились. Встретила нас такая дева, что мне и не описать. Пахла одуряюще, волоса взбиты. Все персты в перстнях. А уж наряд!

—  Ирина Дмитриевна! Давно вы к нам не заходили.

—  И недели не прошло, —  тихо проворчала Маришка.

—  У вас новый заказ? Ах, вы такая модница, за вами не угонишься.

Забыла я, на радостях, спросить куда меня Маришка ведет. А она видать по старой памяти меня к мастерице привела, которая раньше Ирину обшивала. Вот ведь незадача. Сейчас нашьет она мне “модного”. Попортит только драгоценную ткань. А улыбалась-то как.

Но что ж делать? Пришлось разъяснять чего мне надобно.

Швея с лица сползла, слушая.

—  А зачем вам это?

—  Маскарад! —  говорит тут Маришка.

—  Чего? —  брякнула я.

—  Ну вам же наряд для маскарада нужен. В Древне русском стиле. Скоро бал будет у губернатора, разве вы не слышали Матильда Виниаминовна? —  Про бал слышала, конечно. Но разве там будет маскарад? Гости в костюмах будут, говорите?

—  Конечно, —  вытаращила глаза Маришка, будто в обиде на такое недоверие. —  Моя госпожа такая затейница. Вы только никому не говорите, что она будет надевать. Обязательно кто-то украдет такую замечательную придумку.

Я хоть и не до конца поняла о чем она, но решила довериться. Дюже любопытна эта Матильда оказалась, хорошо бы чтоб и мастерицей не хуже.

—  Да что вы такое говорите, разве я не понимаю? Полная конфиденциальность, это дело моей чести. Идея, и правда, замечательная! Древнерусский костюм? О! Я уже представляю как вы всех там поразите.

“Гладко стелет, да жестко спать”. Так я подумала, про нее. Глаза хитрющие, руки загребущие. Лиса чисто. Уже чего-то прикидывала, по глазам же видно.

—  Как скоро работа будет сделана?

—  Заказов много, до бала еще пара недель. Думаю, дня через четыре можно будет придти на примерку.

—  Сегодня.

—  Что “сегодня”? —  заморгала она быстро.

—  Платье сие, мне надобно сегодня же.

—  Ирина Дмитриевна, дорогая. Я понимаю ваше нетерпение. но в спешке нет никакой нужды. Все будет в лучшем виде…

—  Пошли отсюдова, —  кивнула я на выход Маришке.

Она снова как воды в рот набрала. Взглядом только стреляет то на меня, то на швеиху.

—  Оглохла ты? Пошли говорю.

—  Ах, ну что вы со мной делаете! —  в миг пошла на попятный Матильда. —  Ладно, ладно! Выделю вам пару девушек. Вы же еще и с вышивкой желаете? Но, как бы это сказать, цена изделия будет заметно выше.

—  Плати, —  велела я Маришке. —  За работой сама пригляжу. Ведите.

—  В каком это смысле “сами”?

—  В том самом. С мастерицами твоими буду сама сидеть, за работой следить.

—  Но зачем вам это? Не нужно ни за кем следить. Они все очень хорошие работницы.

—  Поправлю, если что не так.

—  Ах, вы в этом смысле? Но это все равно совершенно излишне.

—  Или так, или ухожу.

—  Ладно-ладно. Ну что на вас сегодня нашло? Что вы со мной делаете?

Девушки и правда хорошие оказались. Да и им привычным к заковыристым платьям боярынь, сшить мое платье да рубаху под него — плевое дело оказалось. Дольше было расшивать. Поглядев, как они стараются, я поспешила к себе домой. Надо было бусин им привезти. Эх, жаль сундук мой в лесу остался. Но сей час за ним идти уже не поспевала я.