Глава 7

Снова сон тот меня мучил. Все никак не могла я догнать кого-то. И кудри черные, как вороново крыло, будто ветерком развевает. Глаза синие-синие. Разве такие бывают? А вот бывают. Сама видела и смотрела в них взаправду. Что ж ты и во сне меня в покое не оставишь, аспид? Прогнать сил не хватало. Слабость такая, да не в теле, а в сердечке где-то. И руку подняла уже. Да только, вместо того чтобы ударить, провела по мягким волосам…

— Очнулись, Ирина Дмитриевна?

Оказалось, что я очи давно открыла, да видела сон одновременно. И гладила я не по черным, а по светлым волосам. Как его? Вячеслав Петрович? Он то тут откуда? И где это я?

Похлопала глазами — мать честная! Дома, в спаленке своей! Одна рубашка тоненькая на мне, исподняя. За окошком темень. А он в тонкой рубашке с закатанными рукавами, да жилеточке. Это что это он задумал?!

Так я его швыранула от себя, что он вместе со стулом завалился. И тут же дверь открывается и Маришка, с тазом в руках, заходит.

— Очнулись, барышня! Ну слава тебе Господи! Я-то уже так перепугалась!

— Извините, — с полу поднялся молодец, одежу поправляет, да волосы растрепанные. — Видимо стул сломался.

Тут же он энтот стул подхватил да поднял. И уставился в полном недоумении на ножки целые. Только я ему объяснять ничего не собиралась. Пусть уходит отсель, да поскорее! А то еще раз так приложу, что мало не покажется.

Хотела только сказать ему пару ласковых, чтоб дорогу в этот дом забыл и тут снова меркнуть свет в моих глазах начал. Да что ж это за напасть? И тут еще гляжу — на одеяло закапало. Как бусинки красные. Провела ладонью по лицу — кровь!

Вячеслав Петрович ко мне вместе с Маришкой кинулся. Уложили меня, он снова дал мне понюхать вонючее снадобье. В голове просветлело, только не в нем была беда. Наконец ощутила я что со мной не так. Внутри будто пустота сосущая. Не было больше со мной силы ведьмовской.

— Тише, тише! Ирина Дмитриевна, да что с вами такое? То обмороки, то припадки.

— Уйди! Уйди постылый! — я каталась по кровати, мяла простыни. А этот аспид ко мне лезет.

— Прекратите истерику! Я кому сказал?!

И стакан с водой мне в лицо, как выплеснет! Я застыла, в момент в себя пришла.

— Ирина Дмитриевна! — воет тихонько Маришка, нос уже распух от слез.

— Успокоились? — с холодком в голосе спросил Вячеслав Петрович.

Я молча утерла лицо. Ну погоди у меня. Я ж тебя… И тут же кулаки бессильно разжались. Что я теперь могу? Проверить надо все толком. И со спокойствием. Тут он прав, чтоб ему пусто было.

— Успокоилась, — и одеяльце повыше натянула.

— Мокрое же все! Погодите, я поменяю, — запричитала Маришка и выбежала.

— Не пойму я вас. То ли притворяетесь, то ли правда нервы не в порядке. Хотя с вашим образом жизни это и не удивительно.

Вячеслав Петрович, сердито на меня поглядывая, рукава рубахи оправил, пиджак свой надел.

— Лекарство я оставил. Девушке вашей все объяснил. Надеюсь, больше вы меня не вызовите.

— Не вызову.

Странно он на меня так посмотрел. Я аж край одеяла сильнее сжала.

— Никак не пойму, что в вас изменилось? Сами на себя вы сегодня не похожи.

Вот и прекрасно, что не похожа! Не хочу я быть такой, как эта… И гулящей не назовешь, ведь вроде бы как это я сама и есть? Всю жизнь честной девкой прожила, так нате вам! Чужим стыдом теперь нахлебаюсь.

Маришка прибежала, подушку, да одеяло принесла на замену.

— Я пойду, — склонил голову Вячеслав Петрович.

— Скатертью дорога, — не прикусила я вовремя язык. Да и ладно! Мне его привечать без надобности. А даже наоборот.

Он снова на меня странно посмотрел, бровь дернулась.

— Желаю здравствовать, Ирина Дмитриевна.

Ушел, леший его побери. Маришка причитая, сменила мне постель. Еле ее успокоила, что я теперь в себе и пообещала, что не помру к утру.

Ушла она. Я немного подождала, чтоб точно не вернулась.

Стала с толком, да не поспешая проверять, что не так со мной. Силы почитай и не было. А если и была, то на самом донышке плескалась. Я чуть руку обмакнула, а мне и поплохело сразу. Что же это делается? Как такое возможно? Куда она подевалось-то? До сей поры со мной была, а теперь? Что мне делать-то теперь? Ох горе, ох горюшко!

Тут я в руки себя взяла. Не время слезы ронять. Порча али нет? И похоже и нет. Думала я, думала и вспомнила. Так мне ж плохело-то всю дорогу! Значит не в городе то началось. Раньше. Я то на солнцепек кивала, то еще на что. А это все одно было. Но ведь раньше сила со мной была! Не могла я ее столько потратить, ну не на что же! Или в другом дело?

И тут осенило меня будто светом ясным. Сила была, я ее черпала, как из колодца бездонного. Да только позабыла, что мир-то вон как изменился! Еще и домовой наш вспомнился. Ни просто так он едва не погиб. Позабыли об нем люди, а он без них не может. Так и со мной. И наряда ведьминского у меня нету, оберегов никаких. Вот сила и уходила, как из решета вода.

Ведьмы не простые люди, им особенным надо по-особенному жить. Как же я забыла?

Изба моя! Васенька! Звери, что я подчиняла, люди которым помогала, так по капле ручеек и собирался. Я от них и им же отдавала. Так сила и текла естественным путем, не зря так в природе все устроено.

И что же это получалось? А получалось, что силу надо приберечь. Сначала наряд ведьмовской смастерить. А потом уже в лес возвращаться, место для дома нового искать. Как в мои времена, чтоб люди ко мне за помощью ходили. Тут я помру совсем.

— Вы чего вскочили?

Маришка только нос сунула в щелочку, да увидала, что я не в постели, тут же во всю ширь дверь распахнула и ко мне забежала в горенку.

— Все бока отлежала. Хватит. Не шуми. Одеваться давай.

— А умыться?

— Поплескалась уже. Поспешай, дел много.

— Да каких таких дел? Вам лежать надо. Доктор сказал…

— Этот… Петрович что ли?

— А кто же еще?

— Он мне не указ. И чтоб я про него больше ни словечка не слышала.

Маришка уставилась на меня разинув рот. Пришлось своей рукой его прикрыть, да так что она клацнула.

— Одеваться, — напомнила я.

Принесла она мне платье. Нарядила, причесала. Завтраком накормила. Сразу после него я пошла в сарай. Крапива была в полном порядке. Теперь ее надо было замочить. И еще раз в лавку с тканями сходить. Вдруг найду и сгодиться мне чего. Под основу, хотя бы.

Маришка таскалась за мной как тень, глазами лупала. Ну хоть не болтала без умолку.

—  Прялка есть?

—  Чего? —  растерялась она, будто я невесть о чем спросила.

—  Нитки сучить из пряжи, —  показала я, как нить скручиваю, чтоб поняла скорее.

—  А зачем она вам?

—  Не твое дело. Есть али нет?

—  Да откуда такому барахлу тут взяться?  Кто щас нитки сам делает? Бабульки в деревне, разве. Все ж готовое есть.

—  Бабульки говоришь? А далеко та деревня?

—  Погодите! Вы что в деревню собрались? За прялкой?!

—  Ну, а чего ж нет?

Она на меня смотрела, как на скорбную умом, минуту наверное. А потом такая и говорит:

— На чердаке какой-то хлам валялся. Может там и есть.

—  Пошли.

Прялку не нашли. Была куча вещей на чердаке, да все негодное. И целый сундук книг старых. Переплеты темные, толстые. Солиднее чем те, что я уже посмотрела.

—  Снесешь вниз, —  велела я Маришке.

Ну не могла я мимо книг пройти. Вдруг там что-то ценное?

—  Угу, —  тяжело вздохнула она, но перечить не стала.

—  Так где та деревня?

—  Так надо ж экипаж нанять сначала. Не пешком же вы туда пойдете?

Да я бы и прогулялась. Чего такого-то? Но раз можно поехать, так оно сподручней и быстрее.

—  Так чего стоишь? Беги. Нанимай.

Ждать пришлось целых полтора часа. Я успела все бусинки по коробочкам рассортировать. “Экипаж” сие есть повозка, только мудреная. Но ехать на ней конечно —  одно удовольствие. Знай себе, покачивайся, как на облачке, на мягкой подушке, пока лошадка споро копытами перебирает. Домчали в миг.

Деревня и не деревня вроде. Никогда такого не видала. Дома высокие, крыши скатом, улочки даже есть. На лугу недалече такое стадо коров, что только диву даваться. Кругом поля, до самого горизонта. Ох, ляпота!

Только найти прялку не сразу удалось. Люди посмеивались над нами втихомолку, отсылая от одного к другому. Я бы им позубоскалила, будь в силе. В миг бы к уважению призвала. А щас терпеть приходилось.

Наконец нашли. И правда у старушки одной. Две у нее их было, она и рада была продать не нужную. Не такая, как я привыкла. Похитрее устроена. Только на ней и сподручней работать оказалось. Бабушка мне показала, как и что делать, я тут же и опробовала. Да так нить тянуть одно удовольствие! За науку отблагодарила ее. Научила какими травками пользовать, колени ее больные.

—  Ирина Дмитриевна?

Я даже подумала, что у меня опять от солнца жар сделался. Да что ж он —  хвост мой что ли?! Опять этот доктор! Ну что ж за невезение? Оберега на него нет.

—  Здрасте и вам.

Не стала при людях скандалить. Поздоровалась и ходи отсюда, так нет же. Вячеслав Петрович приехал на своей “экипаже”. Сам же им и правил.

—  Что вы тут делаете?

—  А что не видно?

Сижу рядом со старушкой на завалинке у ее дома. Перед нами прялка. У меня в руках нитки, да кудель. Песни мы тут голосим, да хороводы водим, чего же еще?

—  Решили развлечься народным промыслом?

—  Ага.

—  А вы тут что делаете, Вячеслав Петрович? —  влезла ни с того ни с сего Маришка. Ох. Буду в силах, первым делом ее голоса лишу. На семидницу. А может и поболее.

—  К больному позвали.

—  Так далеко?

—  Бывает и подальше езжу.

Хм… Хорошо сказал. Сокол гордый. Только мне до того дела нет! Ну увидал знакомую, поздоровкался и иди себе дальше, не мешай людям.

—  Барышня! Вот вы где.

К нам поспешно подошел мужичек, что нашей “экипажей” правил.

—  На силу вас нашел. Беда у меня. Расковался мой Бурко. Как так не пойму. А кузнец в городе, как назло. До вечера ждать придется. Как же мне с вами-то быть?

До вечера ждать? Так без дела скучно. Я поглядела вокруг. За домами в промежутке лесок недалече.

—  Бабушка, —  говорю, —  а в лесу том погулять можно? Не болотисто там?

—  Да какие тут болота. Еще при пробабке моей все высушили. Но в лес тот вам, барышня, не надо ходить.

—  Это почему это?

—  Туда и местные не ходят, —  и возница закивал, а потом добавил понизив голос: —  Ведьмин он говорят. Пропадают там люди.

О как! Вот теперь прям очень любопытно мне стало.

—  Ну что за глупости вы говорите? —  влез в нашу беседу и доктор. —  Распространяете слухи, да еще такие нелепые. Ирина Дмитриевна, садитесь ко мне. Я все ровно в город возвращаюсь.

Да пропади ты пропадом, охальник! Я в лес хочу! К ведьмам!

Только он так раскомандовался, что я и слова поперек не сказала. Схватил еще и мою прялку и в экипажу потащил. Пришлось за ним тащится. Маришка зато вся довольная.

Поехали. Вячеслав Петрович пару слов сказал, Маришка ему только и отвечала, а я не желала с ним разговаривать. Так молчком и доехала. А он нас до дому самого довез. Я всю дорогу думала, как бы мне в тот “ведьмин лес” попасть.

Без помощи спрыгнула на землю, будто не заметила ладонь, что доктор мне протянул. В доме никого не было, но я и трех шагов не сделала, как дверь распахнулась.

—  Ирина?

Будто небо с землей поменялись местами, когда я увидела того, кто вышел на крыльцо.

—  А это кто? А. Наш славный доктор. Вы тут какими судьбами? —  синие глаза холодом повеяли.

—  И вам здравствуйте, Сергей Владимирович, —  ответил доктор.

Только я их словно со стороны уже слышала. Снова мне дурно сделалось. Сердце щас то ли разорвется, то ли вырвется из груди и улетит как пташка прямо на небко.

Быть того не может!

Но вопреки всему, на крыльце стоял и смотрел на меня синими-синими глазами… князь Вороней!