Глава 10

Мне будто по щекам надавали.

Чего это? Как это? Меня тут за девку гулящую держат?!

На силу я успокоилась. Надо все же допрежь чем судить, разобраться порядком.

Откинула мысли заполошные, чтоб чувства не путали. Стала про Ирину и Сергея спрашивать.

Женились они по сговору родительскому, она еще в люльке была, когда их сговорили. По словам Маришки выходило, что не без симпатии. Хотя молодая пара и виделась не часто, но хозяйка ее сильно замужества ждала, готовилась. Только перед самой свадьбой что-то не так пошло. Вдруг переменилась она. Плакала много, грустила, да никому словечка не говорила, что с ней не так. Только верная девка ее знала, что она через силу родителям, да знакомцам разным улыбается.

С чего такая перемена, Маришка не знала. Даже ей Ирина ничего не сказала. Один разочек, за день до свадьбы, вдруг заревела, да в ноги родителям кинулась, прося замуж за Сергея ее не выдавать. Да уже все слажено было, гости съезжались со всего государства, свадьба богатая же, решили, что это она от девичьей скромности, заждалась жениха, вот и ерипеница.

В общем —  поженились они. Да не ладно началось, вот и дальше добра не было. Другие-то пары в первые месяцы друг на друга не надышаться, а эти то ругаются, то не разговаривают. А раз ругались, как утаить, коли людей полон дом?

Прознала Ирина откуда-то, что была у Сергея зазноба сердечная. Отчего он на ней не женился, то не ведомо. И вроде как выходило, из того, что Маришка подслушала, волей али не волей, что Сергей и рад был бы с Ириной отношения наладить, только она никак через себя не могла переступить. Она-то девушка наивная, всю жизнь себя для мужа берегла. Да думала, что и он такой же. Так да не так, оказалось.

Потом Маришке она пожаловалась. И проговорилась, что кто-то рассказал ей про мужа и полюбовницу его. И не то ей страшно было, что симпатия с чужой у него вышла. С этим она худо-бедно смирилась, а то что не разлюбил он ее, разлучницу.

А потом и вовсе они разругались, да так, что Ирина решила с мужем еще и разъехаться. Вот и оказались они так в этой усадьбе. Она самая малая, да дальняя из уделов княжьих. Может пожила бы она спокойно, охолонула маненько и в разум вошла, да все же смогла бы с мужем толком разобраться, только не вышло.

Бог весть откуда слухи поползли. Только в городе болтать стали, что Ирину муж сослал в дальнюю усадьбу, за то что девушка она не порядочная оказалась. Да еще и донесли до Сергея. Языкам злым преграды нет.

Слушала я все это и что сказать не знала. Он дурак и она не умнее, да только это со стороны хорошо рассуждать. А мне-то теперича что делать?! И поняла я наконец, с чего Ирина в озеро кинулась. Не снесла девка позора. Да я и сама про нее что думала? А оно вон оно как…

И жалко ее и себя еще жальче. Все же это их дела, хоть меня и касались, да я будто с обочины на них смотрела. А только увязла все-таки я! Ведь это я теперь жена князя. Да еще и оболганная и всеми презираемая. И к тому мне не привыкать. Ведьме только когда припечет, кланяются все. Да глаза прячут, а за спиной и плюнут вслед. Не страшен мне позор.

Но как же мне жить теперь связанной с ненавистным человеком? Пусть не Вороней, да как же глаза свои обмануть, как совладать с сердечком, что от ненависти заходится?

Да лучше бы я сгорела!

Ушла я к себе в горенку, едва что передо мной вижу. Повалилась на постель, а мысли как осиный рой жалят и жалят. Так глаз и не сомкнула. Как с мужем новоявленным быть не измыслила. Разве что —  сбежать. Как и думала я. Соберу, что мне для наряда надобно, сготовлю ведьминский убор и уйду в леса куда подальше, там и схоронюсь. Авось не отыщет. Мне большего и не надобно. Не видеть его никогда.

Не было больше моченьки лежать, встала я, в лицо водицей поплескала. И тут как охну от боли. Стою на месте, а коленка заболела, будто я об угол какой ею тюкнулась. Что за не бывальщина? Потом припомнила —  это ж Маришка! Вот растыка, ходит под ноги не смотрит. Зелье мое еще не ушло, придется потерпеть.

Пришла она, прихрамывая. Я у зерцала сидела, волосы расчесывала. Помогла она мне нарядится.

—  Что-то бледненькая вы какая-то Ирина Дмитриевна. Может полежите сегодня еще? Доктор же велел…

Я ее таким взглядом наградила, что она тут же все слова растеряла. Доктора она поминает! Вот чуяла я, не так что-то с ним и верно угадала. Сплетники злые именно с ним меня и окрутили. Хотя Маришка и сказала, что не было у нас ничего. Так, разговоры и только. Со зла она вроде как поначалу немного подначивала молодого красивого молодца, да через себя не переступишь. Не совсем бедовая девка была, понимала, что такое для девушки честь ее.

Да разве для досужей сплетни много надо? Ни так взглянула, не то сказала, а может и улыбнулась лишний разочек и понесло воронье. То-то доктор на меня волком смотрел. И ему досталось, хоть он и мужчина, а им такая победа, что медаль на грудь. Да и он видать все же человек с честью, позорить девушку не хотел. Но и отказать не мог, так как долг у него всех врачевать. В любом случае, мне от него надо держаться подальше. И чтобы духу его в доме этом больше не было!

Пришла я в трапезную, да на пороге застыла. Забыла, что не одна теперь я тут хозяйка. Сергей Владимирович во главе стола сидел и с не меньшим удивлением на меня смотрел. Для меня не накрывали даже! Я на Маришку взгляд бросила, она только руками развела.

—  Доброе утро, Ирина, —  встает тут изо стола Сергей Владимирович и стул рядом отодвигает, вроде как приглашая. —  Я очень рад, что вы решили со мной позавтракать.

Назад уже хода не было. Только тут я и поняла. Они наверное так разругались, что и за стол один не садились? Все-таки наведу бородавки на одну личность… То болтает без умолку, то что надобно из нее клещами тянуть надо.

—  Доброе.

Села. Потерплю. Хотя кусок в горло не лез. Маришка быстро накрыла для меня и побежала на кухню.

—  Одной девушки, вам явно мало. Почему не наймете еще людей?

Еще? Больно надо, чтобы тут за мной лишнее глаза наблюдали. И не привычная я все-таки, чтоб вокруг меня дворовые вились, лбами сталкивались.

—  Или вы хотите таким образом уязвить меня? Создаете образ брошенной, несчастной жены? Вам не кажется, что это как-то по-детски?

Что тут ответить? Почем мне знать, отчего Ирина сидела тут как сыч одна-одинешенька? Может и правда надумала, мужа позорить перед людьми, кто ж теперь узнает? По мне так глупо. Связаны раз, то где ему плохо, там и жене аукнется.

Хорошее я зелье сделала. Ничего не скажешь! Маришка похоже опять ударилась. На этот раз палец на ноге зашибла. Да что ж она все под ноги вообще не смотрит?! У меня аж слезы из глаз брызнули. И тут еще слышу —  серебро зазвенело. Из руки Сергея ложка выпала. Смотрит на меня вроде как в потрясении.

—  Ирина! Вы плачете?!

Больно мне, конечно, плачу! Тебе бы так, окаянному!

А он тут как вскочит, чуть сиденье не перевернул. Да ко мне как кинулся! Еще и за персты схватил!

—  Простите. Я так привык к нашим пикировкам, что кажется сам не заметил, как перешел границу. Вы все время так холодны. Словно вам совершенно все равно, что я говорю.

И на колено рядом со мной еще встал. Глаза его синие-синие прямо передо мной. А рука такая горячая, что мне ее жар передался и щеки румянцем окрасило. Сижу, дура —  дурой, в очи его смотрю. Сердечко как пташка трепещет. Что это? Томно и страшно одновременно. Хоть и ненавижу его всей душой, но все-таки и трепещу. И он на меня смотрит, да так будто обомлел.

—  Ирина?

Не сказал —  выдохнул. Пальцы сильнее сжал, очи засверкали. Я ни жива ни мертва, шолохнуться не могу. И только он качнулся ко мне…

—  Ирина Дмитриевна, вы какую кашу будете?

—  Сама ешь свою кашу!

Руку вырвала, вскочила и как побегу! Мамочка родная! Это что это сейчас такое случилось? Или почти случилось? Да как это возможно? Они ж поруганные, да еще и терпеть друг друга не могли. А выходит… Так да не так? То как… Сергей на меня сейчас смотрел, на чужую девку так не глядят! Пусть я сама любовью не обожженная, не положено мне, но со стороны нагляделась, как оно бывает. И как у пары будто сияние появляется, где только они быть и могут.

Неужто врали люди? И Маришка вместе с ними?  Да разве теперь разберешь? Что оно со стороны, а что взаправду? Но судя по всему, все же было чувство нежное у Сергея к Ирине? А я то чего сомлела вся, чуть не растеклась ручьем весенним?! Ох, беда! Не надо мне этого! Какая еще любовь?! С этим аспидом, что меня сжег?!

Бежала без разбору и в сарае очутилась. Увидала крапиву и схватилась за нее. Надобно было ее заново на сушку разложить. Вот я и взялась за дело важное. Чтоб  мысли странные, в головушке мой бедовой, больше не шарохались.

Платье испачкала, измочила все, руки исцарапала —  да мне дела нет. Спина еще заныла, так напрыгалась. Устала зато и чую, то ночь бессонная аукается. Все же тело у Ирины барское, не приученное к труду тяжёлому. Я и неделю могла не спать, коли надобность какая была. Теперь сызнова приучаться придется. Мало ли, зелье какое сложное сварить надо, али оберег смастерить. Бывают и такие, что глаза нельзя отвесть, пока распоследний узелочек не завяжешь.

Вышла, а солнышко уж макушку жарит, полдень. Иду себе, а тут на меня как налетел кто-то! Глядь —  опять он!

—  Где вы были?

Брови нахмурил и за плечи меня схватил, мне и руки не поднять. Кивнула на сарай, он все одно не понял куда. Видать невдомек ему, что боярыне в сарае грязном делать. А Маришка не догадалась подсказать меня там поискать.

Я плечами повела, чтоб отпустил, а он того пуще меня сжал.

—  Сколько еще вы будете меня изводить? Теперь еще и нелепые прятки устроили? Я всю округу оббегал из-за вас!

—  Да кто кого еще изводит! —  и толкнула его в грудь изо всех сил.

Он опешил вроде как, и отпустил. И только теперь разглядел, что у меня все платье загвазданное.

—  Что с вами случилось? Почему у вас мокрое платье?

—  Не вашего ума дело!

Пошла я в дом. Захожу в гардеробную, на платье чуть все пуговицы не оборвала, еле вывернулась из него. Натянула первое попавшееся —  да обратно застегнуть его как? Сарафан хочу и рубаху!

Кликнула Маришку, а она шляется где-то! Выглянула в окошко, во дворе ее поглядеть и тут вижу! Выходит из сарайчика Сергей! Ему там что понадобилось, я вас спрашиваю? Там крапива сушится, прялка стоит и травы мои еще! Я тут же побежала вниз.

И про платье забыла, оно с плеч поползло, да мне не до него было. Прижала к груди и как есть побежала. На лестницу выскочила, гляжу —  Сергей в дом входит. Ну щас я тебе все выскажу! Будешь еще за мной доглядчиком ходить… Ай!

Маришку кто-то ущипнул за срамное место. Мало того что оскорбительно, так еще и больно! А я на ступенечках и платье еще это! Дернулась я, да на юбку-то и наступила! И как полетела вниз кубарем!

—  Ирина!!!

Так он это закричал, что сердце зашлось от тревоги в его голосе больше, чем от страха за саму себя.