Глава 16. Утешение

Ледяной душ, как всегда, отлично справился с моим возбуждением, приводя в чувства и остужая жар. Мне нужно было свыкнуться с мыслью о новой части моей жизни, которую раньше всеми силами подавляла.

Я не то чтобы была против своей сексуальности, просто поводов так заводиться не было. Также я поняла, что за все свои годы жизни не сформировала абсолютно никакой позиции — как вести себя с мужчинами, на что соглашаться, а на что нет.

Мне всегда казались странными все эти игры в набивание себе цены, но я их могла понять. Всё омрачалось общепринятыми «нормами» поведения и морали. Если у вас случается секс на первом свидании, то можно услышать разное от людей — как от мужчин, так и от женщин.

Наверное, всё зависит от окружения. Ты могла оказаться конченной шлюхой для одних, а для других это вполне «окей» позиция.

Кто-то выходил замуж после страстного секса на первом знакомстве, а кто-то, храня целомудрие перед первым сексом долго, все равно оставался оставленным партнером и чем-то обвинённым.

Еще давно я сделала вывод о том, что не так важны нормы, мораль и прочее. И универсального ответа на вопрос, как и когда нужно, тоже нет.

Я поняла, что всё зависит от конкретных людей, от их ценностей, принципов, взглядов на жизнь, от того, что они ищут и как относятся друг к другу.

Ведь можно себя почувствовать богиней, чувствуя наслаждение и правильность в страсти на одну ночь. А можно каждый раз чувствовать себя использованной, находясь в отношениях с одним человеком.

Поэтому вопросы о правильности я бы перевела в разряд страхов. Людям, во многом, страшна реакция.

Я видела, как Кай относится ко мне, с каким трепетом и нежностью. Об этом, в первую очередь, говорили его поступки.

Пойти на риск ради меня — очень благородно. И я его понимала, ведь у меня тоже был близкий человек, ради которого я выбрала в своей жизни определённый путь и придерживалась его.

Я уже подумала о том, чтобы поднять тему здоровья моего брата с Каем. Он знаком с Землей, и у них явно более продвинутые технологии для лечения.

Возможно, он сможет как-то помочь. Сейчас мой брат в безопасности, месяц назад начался очередной восьмимесячный период его лечения в одной из клиник. Он под присмотром, и время ещё есть. Поэтому отложу этот вопрос на потом.

Я вернулась к своему купальнику, сверху надела принесённую Каем футболку. Она была молочного цвета, свободного кроя и чуть прикрывала мне попу. Но лучше уж так. На низ одела одни из штанов, взяла сандалии и отправилась вниз, на первый этаж. Моя комната, в которой я сейчас находилась, была на втором.

Запахло чем-то вкусным, и мой живот скрутило, напоминая мне, что я давно ничего не ела.

— Как же вкусно пахнет, ты умеешь готовить? — Кай что-то готовил, сложно было определить что, так как все овощи и фрукты, которые до сих пор мне приходилось видеть, были мне незнакомы.

В целом мужчина на кухне смотрелся для меня очень сексуально. Сильные руки, концентрация и сосредоточенность — в этом было что-то манящее. Думала ли я о таком раньше? Или только Кай притягивает меня так, что всё, что касается его, кажется таким манящим?

Я всё больше убеждалась в том, что, несмотря на факт «истинности», он сводит меня с ума. Но быть последовательной — это же моё решение. Вдох и выдох, пока я не начала представлять его на этой самой кухне в фартуке на голое тело.

— Да, я попробовал приготовить что-то, что максимально похоже на земную кухню. Хотя на вашей планете очень много стран и в каждой свои особенности готовки, — он поставил передо мной что-то, походившее на кашу, и также нарезал фрукты. Делая вид, что не замечает моего смущения на ровном месте, ох, знал бы он о моих пошлых мыслях.

— А это что-то наподобие вашего молочного продукта. Вкус молочный, но немного специфический, — я попробовала то, что стояло в пиалке; это напомнило мне вкус фруктового йогурта. — Это естественный вкус молока, сладко-фруктовый, так скажем. Здесь также есть разновидности сыров, которые похожи в некоторой степени на земные.

— Мммм, это действительно вкусно. Я люблю молочные продукты,— удалось мне отвлечься от своих фантазий. — Также я достал что-то похожее на ваши орехи, мармелад и шоколад. — Мне было приятно, что он позаботился о моих вкусах. Хотя вряд ли я могла сказать, чего хочу, так как не знала ничего. Меня привлек шоколад, так как это было одно из моих любимых лакомств.

— Шоколад?

— Вкус тот же, по консистенции это больше похоже на пасту, и это полностью натуральное, добывается из особого вида деревьев в период цветения. И мармелад является также вяленым фруктом.

Я попробовала то, что он поставил передо мной. Мармелад был разных цветов, продолговатой формы, такие длинные полоски. Я бы сказала, что на внешний вид они действительно были похожи на наши сухофрукты, но вкус, мммм… это действительно как жевательный мармелад.

При виде шоколада мне пришла идея сделать шоколадный йогурт; я взяла ложку с горкой и хорошо смешала всё вместе. Потом попробовала, как я люблю, окунув пальцы в эту вкуснятину, облизывая, смакуя и наслаждаясь.

— Боже, как же это вкусно, — с явным наслаждением говорю ему. И замечаю, что он сидит напротив и неотрывно смотрит на меня.

Вероятно, ему действительно доставляет удовольствие весь этот вид. Потом я понимаю, что, как маленький ребёнок, ем руками, и становится неловко.

Я осознаю, что это могло выглядеть так, что я его соблазняю, облизывая пальцы, ведь если бы он так сделал при мне…

На этой мысли он берёт мою руку, где я уже успела окунуть один палец в сладость, и застыла, понимая остроту ситуации.

Притягивает руку к себе, он касается языком, потом губами, проводя от самого основания пальца до его кончика, не разрывая зрительный контакт.

А потом полностью помещает его в рот, облизывая.

На чём воздух для меня заканчивается, я горю, задыхаясь, и снова возбуждена, и убежать некуда — ни двери, ни холодного душа. Хорошо, что между нами столешница.

— Ты специально меня соблазняешь? — моя рука всё ещё в его, а я и не думаю её забирать. Или это не намеренно? Может быть, ты просто создана так, чтобы свести меня с ума, — хищно улыбается.

— Я…, — не знаю, что ответить. Я в таких делах совсем профан. Боже, мне кто-то подскажет, как правильно? Ни одной души рядом, ни Гугла под рукой. Я в ловушке этих выразительных глаз, наполненных жаждой.

— Доедай, а то пора уже отправляться, если хотим застать самое прекрасное время для купания, — он отпускает мою руку вместе со своей на стол, переплетая наши пальцы.

Но у меня остаётся свободная рука, чтобы доесть свой обед. Я не вырываюсь. Чувствовать его близость, заботу и внимание очень приятно, и я позволяю себе получать это от него. Молча жую.

— Что ты хотела обо мне узнать?

— Всё, что можешь мне рассказать? — не зная, что спрашивать, говорю я. Может, есть темы, которые лучше не затрагивать!?

— Ты можешь узнать обо мне всё, от начала до конца. Нет того, чем бы я с тобой не поделился. Не бойся меня, хорошо? И не нужно думать, что ты чем-то можешь меня обидеть, — как проницательно. Словно он слышит все мои мысли и видит меня насквозь. С одной стороны, чувствую себя загнанной в угол: от таких людей хочется спрятаться, ведь они могут узнать все твои слабые места. Но с другой стороны, если хоть один человек во всей вселенной увидит меня такой, какая я есть, и примет это, то разве это нельзя назвать счастьем?!

— Расскажи о своих родителях. О детстве, о жизни. Нет чего-то конкретного, мне интересно всё, — стало так комфортно рядом с ним. Он продолжал держать меня за руку, смотря с такой нежностью.

— Мой отец всю свою жизнь защищает границы нашего космического пространства. Моя мама известная певица. Очень редко мы проводили время втроём. Первую часть жизни, когда я был ещё маленьким, то ездил с мамой по гастролям. Из-за этого я не ходил в обычную школу; с нами всегда был мой учитель в то время. Когда у мамы не было гастролей, мы проводили это время то у нас дома, то у других наших многочисленных родственников, которых очень много. Это было прекрасное время.

От этих слов с одной стороны становилось так тепло. Большая дружная семья — это что-то неизвестное, чего у меня никогда не было, и я искренне радовалась сейчас за Кая.

Но с этим пришёл какой-то страх; я сжала руку, что не ускользнуло от его взгляда. Я не могла представить себя частью чего-то большого и тёплого. У меня не было в жизни тыла, места, куда можно вернуться и расслабиться. У меня было лишь то, за что нужно сражаться. И я сейчас понимаю, насколько наши миры разные.

— Адель, прости меня, — он извиняется за то, что у него было в жизни то, чего не было у меня? — Я сейчас с тобой и навсегда останусь с тобой. Слышишь? Сейчас ты моя семья, — горло сжало, и слёзы готовы были пролиться из глаз.

Не отпуская мою руку, он поднялся со своего места, обошёл стол и обнял меня, так что я утыкалась в его грудь. Он гладил меня по голове. А меня накрыло то горе, которому до этого не было места и условий, чтобы вот так кто-то тебя обнимал и готов был утешить, понимая все твои печали.

Я плакала о том, чего у меня никогда не было, руками цепляясь за него с неистовым желанием, чтобы он стал для меня тем самим местом, где тепло и хорошо, где можно расслабиться и довериться.

Где можно плакать и говорить, что не справляешься. Где тебя выслушают и поймут. Где можно почувствовать любовь.

Принадлежность — я остро чувствовала в этом сейчас необходимость. И пусть я не знала всех этих людей, он показал, что может быть связующим звеном между мной, жившей в одиночестве, и тем неизвестным, но таким желанным для меня миром.

— Моя семья будет тебе очень рада. Милая моя, я думаю, что они уже тебя любит так же сильно, как и я, — и опять, так легко, слова о любви. Так естественно, топя все льды во мне, руша все оборонительные стены.

Я подняла глаза, хотев было сказать хоть что-то, ответить на ту нежность и тепло. Но слов не было, а лишь ещё больше слез.

Он нежно смахнул мои слёзы и прикоснулся губами к моим — невесомо, нежно, утешая. — Любимая моя, я рядом. Если больно, плачь. Если хочешь что-то сказать, я выслушаю. Хорошо? — Я кивнула.

Он поднял меня на руки, я обняла его за шею, прижавшись всем своим естество. Он опустился на диван, продолжая держать в своих объятиях, нежно поглаживая по волосам и целуя в макушку. Я чувствовала стук его сердца и успокаивалась.

— Моя мама знает о том, что сейчас происходит, и отец тоже. Они верят, что я справлюсь и поддерживают меня, даже если придется пойти против союза. Я им очень благодарен, — он ненадолго замолчал, что-то обдумывая. — Когда я подрос, моим воспитанием занялся отец, и я много времени проводил на кораблях в экспедициях на различные, не очень опасные задания. Мама дала мне понимание семьи и человеческих ценностей. Отец научил меня быть мужчиной. Я знаю, что у тебя не было семьи. Позволь мне стать для тебя таким местом, — я лишь крепче прижалась к нему, не решаясь шелохнуться и спугнуть этот момент. Мне так захотелось отблагодарить его за все это тепло, заботу и нежность. Я подняла на него свой взгляд, и внутри меня родилась такая смелость. Все вокруг исчезло: время, это место, все проблемы, прошлое и будущее. Есть только он и я.

— Я люблю тебя, — сказала я, и лишь на миг, успев заметить его замешательство с примесью удивления и радости, наклонилась к его губам и поцеловала сама.

И для этого больше нет никаких оправданий. Ни гормоны, ни прочие отговорки уже не сработают, и они уже не нужны. Я хочу стать частью жизни этого мужчины. Хочу открыться, быть честной и искренней с ним.

Не хочу убегать. Хочу быть его женщиной и чтобы он стал моим мужчиной.

От этих мыслей так приятно. Он обнимает меня крепко, углубляя поцелуй, я растворяюсь в этих чувствах. Куда бы он меня ни повел и что бы ни делал, я согласна на все.

— И я тебя люблю, моя волшебная, — шепчет он мне на губы, от чего меня совсем уносит. Целует нежно, отстраняясь и смотря в глаза. Какой же космос. Какой же он красивый, Боже.

— Я бы хотел сидеть с тобой так вечно, но у нас свидание, Адель, — я покраснела, но встала, немного стряхивая с себя невидимые искры.

— Да, очень кстати охладиться, — он смеется. — А как мы туда доберемся? — вспоминая, что расстояние до туда достаточно приличное, чтобы идти пешком.

— Пора тебе познакомиться кое с кем.

******

Благодарю вас за поддержку этого проекта