Глава 27

Адель

Прошло две недели после того дня, когда всё едва не закончилось.

Мы прилетели на Дисару — планету, о которой я прежде знала только из рассказов. Говорили, что это одно из самых безопасных мест во всей системе: спокойное небо, ровный климат, чистые города и люди, которые умеют любить, быть душевными. Мне хотелось верить, что это правда.

Маму разместили в госпитале главного купола, в отдельной палате с постоянным наблюдением. Её состояние оставалось тяжёлым. За эти две недели она пришла в сознание всего трижды — ненадолго, на несколько минут. Всё остальное время она спала, словно где-то на грани между мирами.

Я приходила к ней каждый день. Сидела рядом, держала за руку, рассказывала обо всём, что происходило. Иногда мне казалось, что она слышит: пальцы чуть сжимались, дыхание становилось ровнее. Но врачи говорили, что это просто рефлексы. Я всё равно продолжала говорить — потому что молчание было страшнее.

Кайера почти не было рядом. Его постоянно вызывали в отдел внутренней безопасности, на допросы, опросы, пересмотры отчётов. Каждый день — снова и снова. Иногда он возвращался поздно ночью, уставший, бледный, с повязкой на плече.

Он не жаловался, но я видела, как ему тяжело. И, несмотря на то, что он всегда старался улыбнуться, его глаза выдавали усталость. Я переживала за него, не меньше, чем за маму.

Я сама чувствовала, как внутри меня жизнь постепенно становится ощутимой. Ребёнок напоминал о себе все чаще, и каждый раз сердце замирало от смеси радости и страха. Я гладила живот и шептала: — Всё хорошо… Мы справимся, слышишь?

Иногда ночью я просыпалась от тревоги. Мне снилось, будто я снова на той планете, среди выстрелов и дыма. Просыпалась в холодном поту, и только когда Кайер тихо притягивал меня к себе, всё затихало. Он всегда шептал одно и то же: — Я здесь, любимая. Ты в безопасности.

Эти слова становились для меня опорой.

Дни шли. Я понемногу привыкала к Дисару. Планета была особенная — с прозрачными куполами, что защищали города, и мягким светом, который отражался от белых улиц. Здесь не было резких звуков — даже транспорт двигался без привычного гула. Говорили, что на Дисару каждый дом создавался с учётом гармонии, чтобы ничего не мешало дыханию.

И всё же я чувствовала себя немного чужой. Люди здесь были приветливые, но в их взглядах было что-то изучающее, осторожное. А может мне просто казалось. Я старалась не думать об этом, держась за простые вещи — утренний чай, запах влажного воздуха после дождя под куполом, тёплые прикосновения Кайера к моим пальцам, когда он успевал хотя бы на полчаса вернуться домой.

Иногда мы ужинали молча, и эта тишина не была неловкой — просто усталость. Я видела, как он постоянно что-то обдумывает. — Что-то случилось? — спрашивала я. Он качал головой: — Нет, просто очень хочу, чтобы это закончилось.

Прошло ещё несколько дней. И вот вечером, когда я уже почти собиралась ложиться, он вошёл в комнату с тем выражением лица, которое я не забуду никогда — одновременно взволнованный и счастливый.

— Адель, — сказал он, — мама очнулась.

Я замерла, не сразу поверив. — Правда?.. — слова вышли шёпотом. — Да. Я только что из госпиталя. Она в сознании, говорит, спрашивала о тебе. Собирайся, я отвезу тебя к ней.

Мы вышли в спешке. За дверью уже ждал транспорт — лёгкая капсула на воздушной подушке, похожая на машину, но почти бесшумная. Она скользила над дорогой, мягко, будто по воздуху.

Когда мы оторвались от земли, ветер запел в корпусе, и город под нами засветился тысячами огней. Дисару ночью был особенно красив — всё светилось ровно, без резких теней, словно сама планета не знала, что такое мрак.

Кайер сидел рядом, улыбался. — Есть ещё одна хорошая новость, — сказал он. Я повернулась к нему, не скрывая волнения. — Какая? — Нас полностью оправдали. — Он сказал это просто, будто между делом, но голос дрогнул. — Все обвинения сняты. Мы свободны, Адель.

Я смотрела на него, не сразу осознавая. — Это… правда? — Абсолютно. — Он кивнул. — Звёздный Союз признал, что целью всей операции было поймать Зогра. Его захватили, и теперь он под стражей.

Он сделал короткую паузу и добавил, чуть тише: — Они хотели изучить феномен — понять, почему он охотился именно за тобой. Но вмешался правитель. Сослался на конституцию: никто не имеет права проводить исследования без твоего согласия. Я слушала, чувствуя, как внутри что-то сжимается и разжимается. — И что он сказал им? — Что ты — гражданка планеты, под защитой закона. И если кто-то думает иначе — это будет считаться нарушением.

Я выдохнула. — Значит… всё? Это всё позади? — Да, — ответил он и улыбнулся шире. — Теперь действительно всё.

Он осторожно взял мою руку, сжал. — И да, — добавил он, чуть тише. — Я сказал, что не даю разрешения на какие-либо исследования. — А так можно? — удивилась я. — От имени твоего мужа - можно. — Он сказал это с лёгкой улыбкой, и я не удержалась — рассмеялась сквозь слёзы.

Капсула мягко приземлилась у госпиталя. Внутри было тихо, только свет индикаторов мерцал на стенах. Врач у входа узнал нас и кивнул. — Она ждёт вас. Состояние стабильное, но слабое. Не перегружайте ее.

Мы вошли. Мама лежала под тонким полупрозрачным покрывалом, кожа почти прозрачная, волосы рассыпались по подушке. Но глаза… глаза были открыты. Живые. Тёплые.

— Мама… — я не сдержалась и подошла ближе.

Она улыбнулась. — Ты пришла, — сказала она тихо. — Я знала, что ты придёшь.

Я наклонилась, обняла её. Она пахла лекарствами и чем-то знакомым, родным, как детство.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Всё закончилось.

Она улыбнулась чуть шире. — Я слышала вас… все эти дни. Ты говорила со мной. Я… чувствовала.

Слёзы сами скатились по щекам. — Главное — ты жива. — Благодаря вам. — Она перевела взгляд на Кайера. — Ты спас нас обоих.

Он покачал головой. — Нет. Мы просто сделали, что должны были.

Мама улыбнулась снова, чуть вяло, но в этом была сила. — Какой же ты упрямый… но я это одобряю. Это звучало как одобрение моего выбора. Мама принимала, что мы вместе.

Некоторое время мы просто сидели рядом, не говоря ни слова. Воздух в палате был густой, но тёплый. Сердце билось спокойно — впервые за долгое время.

— Оставайся здесь, Ферия, — сказал Кайер через несколько минут. — На Дисару безопасно. Здесь есть дом, где ты сможешь восстановиться. Я познакомлю тебя со своей матерью, она будет рада.

Ферия покачала головой, взгляд её стал мягче. — У меня есть дом, Кайер. И муж. Отец Адель ждёт меня. Но… я останусь, пока не восстановлюсь. Хочу пожить немного здесь, среди мира.

— Конечно, — сказал он. — Сколько нужно.

—Но мы будем рады приезжать в гости.

Я улыбнулась, впервые чувствуя, что эти слова не просто утешение. Теперь они — правда.

Когда мы вышли из палаты, я оглянулась. Мама уже спала, лицо было спокойным, и я знала: впереди у нас будет ещё много времени, чтобы наверстать всё, что было потеряно.

Мы с Кайером шли по длинному коридору. За окнами под куполом мерцали огни ночного города, плавно двигались летательные капсулы. Всё вокруг было тихо, гармонично.

Он обнял меня за плечи. — Теперь можно просто жить, — сказал он. Я кивнула. — Да. Просто жить.

Я положила руку на живот — крошечная жизнь внутри теперь толе часть нашей жизни.

И впервые за долгое время мне стало по-настоящему спокойно.