Глава 26

Я понял, что нас поймали, ещё до того, как Зогр произнёс хоть слово. Всё вокруг застыло, как в застывшем воздухе перед бурей. Гул двигателей стих, сирены оборвались, даже свет в отсеке будто выцвел. Я видел только его лицо — спокойное, уверенное, словно он уже видел всё наперёд.

Он держал Адель за плечи, клинок у её шеи мерцал ровным светом. От этого света у меня пересохло во рту. Мне казалось, что каждый вздох в этой комнате может стать последним.

Я стоял в нескольких шагах, оружие опущено, но рука всё ещё помнила вес пистолета. Позади — мои бойцы, настороженные, готовые к любому приказу. Передо мной — он, человек, из-за которого сгорели города. И рядом с ним она.

— Сдавайтесь, — сказал Зогр. Голос был низким, хриплым, будто он говорил не словами, а воздухом. — Всё кончено.

Я видел, как по его щеке дрожит слабая тень — отражение света от монитора, на котором росли точки: приближающиеся корабли. Это была его армия. Он не лгал.

«Вот оно, — подумал я. — Это конец.»

В груди холодно сжалось. Мы стояли в ловушке. Шансов почти не было. Если сейчас подниму оружие — он убьёт Адель. Если сдамся — он убьёт всех.

— Сэр? — тихо прошептал кто-то у меня за спиной. — Приказ?

Я не ответил. Все приказы, что можно было отдать, уже отданы.

— Уберите его, — сказал Зогр. — Живым. Я хочу, чтобы он увидел, как всё закончится.

Один из его солдат двинулся вперёд. И в тот миг, когда он шагнул, заслоняя меня, я понял — это шанс. Единственный. Если сейчас не действовать, потом уже нечего будет спасать.

Мир сузился до линии прицела. Я чувствовал, как по спине ползёт жар, будто кто-то прижал к ней пламя. Сердце билось гулко, неровно. Я видел страх в глазах Адель — чистый, человеческий. «Прости, — подумал я. — И если не вернусь — просто знай, что я пытался.»

Я резко поднял руку. Всё произошло в один миг. Зогр отвлекся, и два выстрела ударили почти одновременно.

Первый — того кто шел ко мне. Вспышка сбоку, острая боль в плече, будто что-то горячее пронзило насквозь. Воздух вырвало из лёгких, мир качнулся. Он не попал в сердце, лишь потому что я пытался выбить орудие из его рук.

Второй — мой. Плазменный заряд ударил в свободное плечо Зогра, и я услышал глухой звук. Он пошатнулся, стиснув зубы. Этого было достаточно, чтобы люди сзади меня начали действовать. Один тут же выдерживая Адель из его лап, другой беря его на мушку.

Дальше я не сразу понял, что произошло дальше. Передо мной мелькнула тень. Быстрое движение, звук выстрела. Кто-то толкнул меня в сторону, закрыв собой.

Это была она. Я узнал ее еще когда зашел, женщина с видеозаписи. Мама Адель.

Её тело отразило вспышку, и всё вокруг залило светом.

Я не успел даже крикнуть.

Кто-то из моих бойцов открыл огонь, гул отразился от стен. Всё слилось в один сплошной грохот. Я видел, как Зогр пытается освободиться, держась за плечо — мой выстрел всё-таки задел его. Лицо перекосилось от злости, он пытался удержать равновесие. Наши люди были в большинстве, поэтому остальное я оставил на них.

Я упал на колено, схватившись за раненое плечо, и увидел, как рядом лежит Ферия. Её глаза были открыты, дыхание частое, неровное. На лице — боль и решимость. Она жива.

— Держись, — выдохнул я, наклоняясь к ней.

Она попыталась улыбнуться, но не смогла.

В этот момент в отсек ворвалось наше подкрепление. Раздались команды, шаги, вспышки света.

Зорг был ранен, ошеломлён, но даже сейчас улыбался.

— Всё равно… вы проиграли, — прошипел он. — Армия уже здесь.

И в этот момент я понял: он не блефует. Снаружи уже вибрировал воздух — над планетой разгоралось небо.

Я поднялся, не чувствуя боли. Всё вокруг двигалось будто в замедлении. Люди кричали, отдавали приказы, голограммы мигали, но я следил только за её дыхание.

Адель стояла рядом, бледная, дрожащая. Её взгляд метался между мной и матерью.

— Всё хорошо, — прошептал я, не веря сам себе. — Мы спасем ее.

Но я знал — что все моё спокойствие напускное.

Я поднял Ферию на руки. Она была лёгкой, словно из воздуха.

— Не двигайся, — сказал я ей. — Я вытащу тебя отсюда.

Она хотела что-то сказать, но губы дрожали, и только одно слово сорвалось: — Адель…

Я посмотрел на дочь и мать, на их руки, тянущиеся друг к другу, и внутри всё оборвалось.

Мы уходили сквозь коридоры, освещённые тревожным светом, мимо искрящихся панелей и пустых отсеков. Снаружи гремели залпы, корабли входили в атмосферу. Небо раскалывалось над головой, а я шёл вперёд, чувствуя, как с каждой секундой шанс ее жизни уменьшается.

И всё, что я мог — нести её.

Я шёл по коридору, чувствуя, как шаги гулко отражаются в металле. Каждая секунда отдавалась в висках. Ферия дышала тяжело, почти без звука. Я чувствовал тепло её крови сквозь ткань рукава, и это тепло было страшнее холода. Оно уходило.

Сирены завыли снова — короткие тревожные сигналы.

— Держитесь! — крикнул кто-то из моих. Но я слышал только пульс — ровный, тяжёлый, будто где-то внутри билась планета.

Я добежал до шлюза, толкнул дверной затвор, и нас окатило свежим воздухом. Небо было густое, оранжево-красное. Вдали вспыхивали силуэты — корабли Зогра входили в атмосферу, длинные, вытянутые, как чёрные стрелы. Их стало слишком много.

И вдруг — ослепительный свет. С другой стороны горизонта, из-за гор, развернулся флот.

Флот Союза. Это их корабли.

Мгновение — и воздух прорезал гул реакторов. На фоне облаков вспыхнули серебристые силуэты. Это были наши. Они шли клином, мощно, точно, и я впервые за долгие месяцы почувствовал что-то похожее на надежду.

Ферия открыла глаза. Её взгляд был мутный, но она поняла. — Мы спасены? — прошептала она. — Да, — ответил я, задыхаясь. — Сейчас важно спасти тебя.

Она попыталась улыбнуться, уголки губ дрогнули. — Я знала… что они не оставят нас.

Я шагнул в сторону поля, где стоял мой шаттл. Внутри уже суетилась моя команда. В случае чего они должны были немедленно покинуть планету. И уже нарушили мой приказ, но сейчас я был этому даже рад. Медик — Кано — увидел мою ношу. Тут же подготовил оборудование, свет мигал от включённых генераторов.

— Быстрее! — крикнул я.

Они помогли уложить её на стол в мед отсеке, подсоединили датчики. Кано проверил пульс, взглянул на меня, и я увидел в его глазах ту же тревогу, что жгла меня изнутри.

— Есть шанс, — сказал он тихо. — Делай всё, что нужно, — ответил я. — Всё.

Адель стояла рядом, бледная, словно высеченная из света. Она прижимала руки к груди, не смея подойти ближе. Только когда я положил ладонь ей на плечо, она словно очнулась.

— Мама… — прошептала она и шагнула ближе. — Мама, ты меня слышишь?

Ферия повернула голову, с трудом сфокусировав взгляд. — Слышу… — её голос был почти не слышен. — Ты… в безопасности? — Да… да, — Адель кивнула, слёзы блестели на ресницах. — Только не говори так. Всё будет хорошо.

Ферия чуть улыбнулась, глаза её блестели слабым светом. — Знаешь… — выдохнула она. — Я счастлива… что хоть раз в жизни услышала, как ты называешь меня мамой…

— Не говори так, — всхлипнула Адель. — Я скажу тебе это еще много раз. Мамочка.

Я смотрел на них и чувствовал, как в груди расползается тяжёлое тепло — не боль, не страх, а просто осознание, что всё могло закончиться иначе. Я хотел что-то сказать, но слова не находились. Только протянул руку, сжал плечо Адель.

— Мы её не потеряем, слышишь? — сказал я.

Кано дал знак, и медкапсула закрылась прозрачным куполом. Внутри вспыхнул мягкий свет стабилизирующего поля. — Всё под контролем, — сказал он. — Но она на грани. Я буду рядом.

Мы оторвались от поверхности. Сквозь иллюминатор я видел, как флот Союза вступает в бой. Небо кипело. Вспышки, дым, пересекающиеся следы от двигателей.

— Они успели, — прошептал кто-то из бойцов. — Союз пришёл вовремя. — Да, — ответил я, глядя вниз. — Это нас всех спасло. Потом будем понимать, что здесь произошло.

Адель стояла у стекла, пальцы дрожали, взгляд не отрывался от поля боя.

Она посмотрела на меня. Её глаза были наполнены тем светом, что появляется, когда страх смешивается с любовью.

Мы вошли в атмосферу орбитального коридора, и под ногами снова ощутилась стабильность. Свет в отсеке стал мягче, ровнее. Я впервые позволил себе выдохнуть.

Кано вышел из медблока, усталый, бледный. — Состояние стабилизировано. Но нужна госпитальная капсула Союза. Здесь у нас нет нужных препаратов. — Тогда отправляемся на Дисару, — сказал я. Кано знал, что я объявлен беглым преступником. Я добавил.— Заодно попросим у них объяснений.

И только теперь, когда тело Ферии исчезло под куполом капсулы, ноги вдруг подкосились. Мир вокруг накренился, шум стих. Я почувствовал, как кто-то перехватил меня под локоть. — Командир, сядьте! — голос Кано прозвучал уже не как просьба, а как приказ.

— Не время… — начал я, но фраза сорвалась. Кровь теплом стекала по боку, и ладонь, которой я держался за сиденье, была вся в бурых пятнах. Кано кивнул другому медику: — Первая койка справа. Быстро!

Меня усадили. В голове звенело.

Он действовал быстро: зажим, холод геля, тонкий укол. Боль на миг отступила, оставив после себя глухое жжение. — Повезло, — пробормотал Кано. — Пуля прошла навылет, кость цела. Через пару часов сможете снова командовать, если не решите упасть в обморок раньше.

— Не дождёшься, — усмехнулся я, чувствуя, как возвращается дыхание.

Адель тихо опустилась на пол, прижав руки к лицу. Я сел рядом, обнял её за плечи. Она дрожала мелко, почти незаметно, как человек, только что переживший шторм.

— Я здесь, милая, — сказал я. — Всё закончилось. — Нет, — ответила она сквозь слёзы. — Пока мама не очнётся — ничего не кончено.

Я кивнул. Снаружи, за стеклом, вдалеке всё ещё мигали следы боя. Но здесь, в этом отсеке, всё стало тихим. Только равномерное дыхание машин и слабое биение сердца на мониторе — как знак, что жизнь ещё держится.

Ферия боролась. И мы боролись вместе с ней.

Я смотрел на Адель, на её бледное лицо, на то, как она прижимается ко мне, и просто позволил себе быть рядом.

И в этом молчании я вдруг понял, что, несмотря на всё, мы выжили.