Глава 25

Я знал, что у Зогра много врагов, но к моему удивлению, очень многие оказались готовы не просто говорить, а действовать. За годы его тирании накопилось столько ненависти, что целые миры мечтали увидеть, как он падёт. Я видел их глаза — усталые, озлобленные, лишённые иллюзий. Они не верили больше в Советы, не верили в дипломатию. Люди, гибриды, механоиды — все жаждали лишь одного: конца его власти.

Зогр выстроил империю страха. Используя варённые мощи древних существ как энергетический катализатор, он создавал из них оружие, от одного залпа которого рушились города. Он отнимал полезные ископаемые, выжигал фабрики, забирал произведённые товары, оставляя гуманоидные расы без средств к существованию. Его торговые суда гружены рабами, пленниками, — тех, кто не сражался, кто просто жил, кто не смог вовремя бежать. Он использовал их в обслуживании своей армии, как тень под ногами своих офицеров.

Нужен был кто-то, кто их объединит. И этим человеком стал я.

Мы знали: если не перехватим его сейчас, он укрепится ещё больше. По данным разведки, Зогр должен был прибыть на планету Н — одну из забытых аграрных колоний, где каждый месяц созревали особые растения. Их эфир на чёрном рынке стоил баснословных денег, и именно этот груз он собирался вывезти. Мы получили разрешение от местных жителей, и они согласились помочь. Люди эвакуировались, оставив город призраком — пустые улицы, закрытые двери, огни, мигающие в пустых окнах. Всё выглядело так, будто жизнь здесь остановилась.

Мы готовились к бою, зная, что цена ошибки — гибель. По нашим данным, обычно он прибывал с одним или тремя кораблями сопровождения. Даже если это будет всего два, на каждом — по пятьдесят вооружённых бойцов. Против нас — целая армия.

Мы разбили отряды по секторам, просчитали каждый возможный сценарий. В случае, если он отправит дронов-разведчиков, их нужно было нейтрализовать, не раскрывая себя. Если спустятся сразу все войска — нужно будет ударить в спину, вывести корабельные двигатели из строя и блокировать взлёт.

Каждый человек знал своё место. Никто не жаловался. Мы понимали: возможно, это не вернётся нам победой, но хотя бы оставит шанс другим.

И вот — назначенный час.

Сквозь утренний туман прорезались два тёмных силуэта. Их корабли спускались, медленно, как хищные птицы, готовые сомкнуть когти. Воздух загудел низким, металлическим звуком. Песок под ногами дрожал. Я наблюдал с обзорной позиции, через усилитель изображения: лёгкие движения экипажа, спуск шлюзов, открытие рамп.

Десяток солдат вышел первым — в стандартных бронескафах, с плазменными винтовками на плечах. Они направились к лабораторному комплексу, где раньше производили эфир. По плану, там их ждал сюрприз.

Мы выжидали. Десять минут. Двадцать. Полчаса. Они не вернулись.

На борту второго корабля началось волнение. Два солдата направились следом, явно для проверки. Связь с первой группой пропала. Отлично. Всё шло по плану.

Я подал сигнал первой группе: активировать устройства ЭМИ. Секунды спустя по эфиру прошёл едва слышный треск, и на наших экранах загорелись нужные индикаторы — энергетические системы кораблей Зогра были парализованы.

— Второй сектор, готовность, — произнёс я в микрофон. — Третья группа, занимайте позиции на восточной стороне.

Кларк ответил коротким сигналом: Принято.

Мы начали движение. Каждый шаг отдавался в теле вибрацией ожидания.

Когда вторая партия солдат вошла в лабораторию — мы ударили. Взрыв ослепил половину площадки, а когда пыль осела, я увидел, как наши бойцы окружили вход и открыли прицельный огонь. Изнутри вырвались крики и шипение плазмы.

— Первый залп! — скомандовал я. — Отключить двигатели, затем штурм!

Грохот разорвал воздух. Двигатели заглохли, второй корабль Зогра дрогнул, словно живое существо, лишённое дыхания. Из его брюха высыпались новые бойцы — паника смешалась с приказами. Я видел, как вспыхивают силовые щиты, как всполохи света пронзают улицы пустого города.

Мы двигались быстро. У каждого — свой сектор, своё задание. Моя группа — главная: прорваться внутрь личного корабля Зогра. Наша цель — взять его живым.

Всё остальное — второстепенно.

Я знал, где находится его центральный отсек. Разведка показала, что его мостик и лаборатория совмещены в одном модуле — изолированном и защищённом. Пробиться туда можно было только через технические шлюзы.

Мы проникли в корабль через нижний отсек. Внутри пахло горячим металлом и озоном. Сирены выли, красные лампы мигали, словно пульс судна совпадал с нашим. Мы шли быстро, прикрывая друг друга. Каждый поворот — риск. За каждой дверью — смерть.

— Слева чисто! — выкрикнул один из моих бойцов.

— Вперёд! — отозвался я.

Первая перестрелка вспыхнула мгновенно. Плазменные разряды били от стены к стене, искры сыпались на пол. Один из наших упал — пламя прожгло ему грудь. Я сжал зубы, не останавливаясь. Если замешкаемся — всё рухнет.

— Продолжать продвижение! — приказал я, перекатываясь за укрытие. — Мы близко!

Второй корабль уже горел. Кларк докладывал в наушник: — Удерживаем позицию, но их много! — Держитесь! Нам нужно только Зогр! — ответил я.

Мы двигались по коридору, где стены были исписаны символами его армии — знак власти, выжженный на каждой панели. Идти по ним было как по костям его прежних жертв.

Каждый шаг — ближе к центру.

Мы вышли на главный пролёт. Вокруг — обломки, дым, мерцание аварийного света. И вдруг — дверь. Та самая.

— Открываем, — сказал я.

Мои бойцы поставили взрывные магниты, отошли. Гулкий удар, вспышка — и дверь рухнула.

Мы ворвались внутрь.

Я ожидал увидеть штабной зал, голограммы, оружие, компьютеры. Но передо мной стояли они.

Адель.

И рядом с ней — ещё одна женщина.

Я замер. Сердце ударило в грудь так, что дыхание сорвалось. Она жива. Передо мной.

Но рядом с ней — Зогр. Его фигура возвышалась в центре комнаты, как чёрная скала. На нём броня с переливами, шлем открыт, лицо холодное, вырезанное из камня. Его глаза блестели странным светом — смесь удовлетворения и предчувствия.

Он мгновенно понял, кто я. Улыбка — тонкая, ядовитая.

— Ну вот ты и пришёл, герой, — произнёс он спокойно.

Я поднял оружие. Бойцы сделали то же самое. Но Зогр был быстрее. Он шагнул вперёд, схватил Адель, прижав к себе, и приставил к её шее клинок, который вспыхнул синим светом.

— Не стрелять! — выкрикнул я, чувствуя, как мир рушится.

Адель была испугана, но не сломлена. Её глаза встретились с моими — в них было всё: боль, узнавание, надежда. И за всем этим — отчаяние.

— Сдавайтесь, — сказал Зогр тихо, но его голос звучал, как раскат грома. — Потому что прямо сейчас сюда направляется моя армия.

Он нажал на браслет на запястье. На мониторе позади него вспыхнула голограмма: десятки кораблей двигались к планете.

Снаружи небо уже краснело от входящих в атмосферу всполохов.

Мои бойцы стояли, сжав оружие, но никто не двигался.

Я понимал: одно неверное движение — и он убьёт её. Внутри всё гудело, будто мир сжался до точки, где есть только мы трое.

Его глаза были спокойны. Он уже чувствовал себя победителем.

— Я предупреждал, — произнёс он с едва заметной усмешкой. — Кто поднимает руку на Зогра, должен знать — это его последняя рука.

Я медленно опустил оружие.

За бортом планеты в небе уже гремели первые раскаты приближающихся двигателей.

И тишина, что легла в отсеке, была страшнее выстрела.