Глава 33. Аиша

Ночью спали плохо. То и дело раздавались всхлипы и бормотание. К утру воцарилась относительная тишина. Солнечный лучи скользнули в грот.

Женщины сварили похлебку. Люди подходили к костру по очереди забирая свои порции. Ели, тихо переговариваясь, прислушиваясь к слабому, но упрямому писку, доносящемуся из дальнего угла.

Оливия лежала на мягких шкурах, прислонившись спиной к теплому камню. Лицо ее было бледным и исхудавшим, под глазами лежали глубокие тени. Но когда она смотрела на крошечный сверток у своей груди, в ее глазах вспыхивал свет, такой яркий и живой, что сердце Аиши сжималось от нежности и какой-то новой, щемящей надежды.

Торн принес им по миске похлебки. Оливия с улыбкой кивнула. Он протянул руку, чтобы поправить шкурку на плече Оливи, но опустил ее и отвернулся.

— Она ест? — тихо спросила Аиша, опускаясь рядом.

— Пока нет, — голос Оливии был хриплым от усталости. — Ри’акс дал отвар, чтобы молоко пришло. Но она сильная. Так цепко держится…

Она говорила о том, как дочь сжимала ее палец. Аиша наблюдала за этой сценой, и в ее собственной груди что-то отозвалось. Раньше она никогда не представляла себя матерью, хотела сначала построить карьеру. Даже с Марком они эту тему обходили стороной, но теперь…

Она посмотрела на свои руки — те самые, что всего несколько часов назад приняли эту новую жизнь. Она смогла это сделать. Страх перед беременностью, перед болью и неизвестностью, который таился где-то в глубине, немного отступил, сменившись трепетным любопытством. С Дарахо у них могли быть свои дети. Здоровые, сильные, с его янтарными глазами и, возможно, ее улыбкой.

Это была не просто мысль, а физическое ощущение — теплое, тяжелое, сладкое. Она поймала взгляд Дарахо сидящего по другую сторону костра, рядом с с Араком. Они обсуждали дорогу, но его внимание было приковано к ней. В его взгляде она прочла то же самое: глубокую благодарность, гордость и немой вопрос, полный надежды. Она чуть заметно улыбнулась ему, и уголки его губ дрогнули в ответ.

Для всего племени рождение ребенка в эту страшную ночь стало больше, чем просто радостью. Это было знаком, что духи не отвернулись от них полностью. Они даровали жизнь именно тогда, когда вулкан стерла с лица земли их старый дом. Женщины и мужчины подходили к Оливии, касались края пеленки, шептали благословения.

Но там, где есть свет, всегда найдутся те, кто предпочитает тьму.

Группа мужчин во главе с Гараком сидела в стороне, у самого входа в грот. Они не подошли поздравить Оливию, только мрачно смотрели на остальных.

Когда завтрак был окончен и начались приготовления к новому переходу, Гарак поднялся. Его движение привлекло всеобщее внимание. Он прошел в центр грота, где Дарахо собирал свою сумку.

— Вождь, — начал он, и его голос, прозвучал нарочито громко и насмешливо. — Ребенок — это хорошо, но он не вернет нам дома, не вернет погибших. — Он обвел взглядом слушающих, ища поддержки. Некоторые опустили глаза, другие, те трое, что всегда держались рядом с ним, кивнули. — Мы бежим, как перепуганные зайцы, потому что отказались отдать вулкану этих девок. Нужно избавиться от них, пока все не стало еще хуже.

— Гарак, я предупреждал тебя. — Спокойно произнес Дарахо, выпрямляясь во весь рост. Он был выше и массивнее старого охотника. — Мы приняли решение всем племенем.

— Решение было навязано страхом и… чужими речами! — выкрикнул Гарак, теряя самообладание. Его палец дрожащим жестом указал в сторону Лимы и Аиши. — Они нашептали тебе, ты ослеп! Если бы мы отдали их вулкану, как требовали гибли, духи были бы удовлетворены! Не было бы этого огня! Мы бы сейчас сидели в своих хижинах!

По толпе прошел ропот. Дарахо сделал шаг вперед. Его лицо стало каменным.

— Ты предлагаешь принести в жертву невинных? Женщин, которые стали нашими сестрами? Мать, которая только что родила дитя? — Его голос гремел, наполняя грот. — Это не путь нарксов. Это путь трусов.

— Ты ведешь нас к гибели! — завопил Гарак, его ярость, скопившаяся за последние месяца, наконец вырвалась наружу. — Из-за твоей мягкости к чужакам! Ты больше не достоин вести племя!

Вызов был брошен открыто, публично. По древнему закону, оспорить право вождя можно было только в ритуальном поединке. До первой крови или смерти.

Дарахо медленно, не сводя с Гарака глаз, снял с плеча свою перевязь с ножом и отстегнул пояс.

— Так быть, — сказал он тихо. — Твое честолюбие и твой страх отравили твой разум, Гарак. Я приму твой вызов. Здесь и сейчас.

Аиша хотела закричать, остановить это безумие, но Мора самая старая женщина из племени схватила ее за руку. — Нельзя, — прошептала она. — Если он откажется, то потеряет авторитет навсегда. Молчи и доверься своему вождю.

Дарахо и Гарак вышли из грота, вооружились длинными ножами. Племя окружило их.

Мора вышла вперед и объявила: — Пусть духи предков укажут достойного. Начинайте.