Глава 31. Скажи мне правду

— Я всё могу объяснить! — произношу я, пока Рэймар не успел ничего дурного подумать.

Тут же убираю руки за спину, подальше от кристалла, а этот камень летит за мной, как намагниченный. Эдакая муха, летящая на…

Нет! Пчела, стремящаяся к мёду! Вот!

— Чёрт, да что же это такое?! — бубню я себе под нос, пытаясь отделаться от бездушного «преследователя».

Вдруг декан решит, что я его заклятием каким-то привязала? Только этого мне для счастья не хватало! Он и так черти что может подумать, поймав меня здесь!

Тем более если всё это время не оставлял мыслей о том, что со мной не всё так просто.

— Не шевелись, — раздаётся низкий мужской голос неожиданно близко.

Я невольно замираю.

Декан Рэймар ведь только что был у входа, а теперь чуть ли не нависает надо мной, вынуждая остановиться. Затем молниеносно щёлкает пальцами, и камень тут же останавливается, а потом медленно отлетает к водопаду и замирает в метре над водной поверхностью озерца, окружённой лёгким слоем тумана.

На секунду заглядываюсь на это волшебство, затем вспоминаю, что у меня над головой большая проблема нависла. И эта проблема — мой декан!

— Я… это… — спешу я оправдаться.

Но слова прерывает необходимость отдышаться после «танцев» с назойливым камнем.

— Что такое «чёрт»? — Мужчина прищуривается.

По моему телу пробегает такой холод, что, кажется, будто цепенею на месте.

Боги, он что, услышал, как я ругалась себе под нос?! Этого ещё не хватало.

Тут же поднимаю голову и внимательно вглядываюсь в лицо сурового мужчины, пытаясь понять, чем мне всё это грозит.

— Не знаю, что это. Вы, наверное, не так услышали. Вам показалось, — говорю я.

Но декан даже и не думает верить. Вообще он выглядит так, будто уже всё для себя решил.

Ох, нехорошо это.

— И то, что я вижу сейчас здесь, тоже мне чудится? — изгибается тёмная бровь мужчины.

— К сожалению, нет. Но я тут оказалась совершенно случайно! — спешу я заверить его.

А взгляд Рэймара так и говорит: «Да ладно?»

— Случайно открыли запечатанную и замаскированную дверь, леди Арто?

— Да, она открылась! Я в библиотеку шла. А тут она в стене появилась. И открылась сама! Я ее, вообще-то, закрыть хотела, но, едва коснулась, меня затянуло в это странное место, — выдаю я всё как было.

И сама же понимаю, насколько нелепо это звучит. Но так ведь и было!

Так, нужно срочно перевести разговор в другое русло.

— А что это такое вообще? Это портал? — Я спешу сместить акцент с меня на первое, что приходит в голову.

Только вот мужчина не особо готов уступать своим собственным интересам.

— Хочешь сказать, что не знала о наличии этого места? — только и допытывает он.

Благо хоть голос уже звучит чуточку мягче.

— Я…

Я очень хочу сказать, что не знала, но врать против сердца… А если скажу правду, то что будет? Я так и не поняла, можно ли всецело доверять этому мужчине.

Да, хочется. Но нельзя быть слепой дурочкой и идти на уступки сердцу, когда жизнь стоит на кону. И не только моя, но и ректора.

— Не знала… — выдавливаю я из себя ложь, от которой становится тошно.

В глазах Рэймара мелькают пугающие тени. Он мне не поверил? Или не захотел даже попытаться верить?

— Думаете, я хотела сюда проникнуть? Это вы принесли меня в свой дом, я об этом не просила! — напоминаю я в свою защиту.

Но мужчина будто бы и не слышит, о чём-то задумавшись.

— Но сюда ты зашла, — говорит он будто не мне, а самому себе.

— Я же сказала, эта дверь сама появилась и открылась! Вам нужна правда, я её рассказала! Почему вы не хотите мне верить? Или вы хотите меня в чём-то меня обвинить? А может быть, вы это всё сами спланировали? Вы ведь ненавидели меня! Желали исключить из академии, потом вдруг поменяли решение. Я всё думала, с чего бы это?! Выходит, одна проверка за другой! Я для вас враг?!

— Амалия…

— Нет уж! Теперь мне всё ясно. Вы просто ждали от меня ошибки. Вот она! И что вы теперь сделаете, под суд отдадите, когда сами же заманили?!

— Амалия, успокойся.

Он кладёт руки мне на плечи, и атаковавшая меня паника мигом отступает. Мамочки, да что я только что тут наговорила?

Хотя, с другой стороны, не спросила бы в лоб, так и ходила бы, мучилась догадками.

А теперь делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на декана.

Ну, что он мне выдаст на этот раз?

— Ты помнишь, что я тебе сказал в лазарете? — Мужчина смотрит на меня внимательно, как старший на ребёнка.

Хотя секунду назад, как мне казалось, в угол поставить был готов.

— Что именно? Вы много говорили.

— Да уж. С этим, как ни странно, не поспоришь, — соглашается декан, а сам, кажется, только сейчас осознаёт, что действительно был непривычно болтлив.

— Я сказал тебе… — Мужчина, как назло, берёт паузу.

И эта пара секунд ожидания бьют по нервам.

— Что я тебе не враг.

Не знаю почему, но слова бальзамом ложатся на сердце. Внутри всё теплеет, но я тут же смаргиваю и заставляю себя очнуться. Слова – это просто слова, если нет доказательств.

Вдруг он сейчас меня разболтает, а потом жандармам с потрохами сдаст.

Да, о нём и подумать такое сложно, но сколько я фильмов и сериалов в своём мире смотрела, где убийца был дворецким, а предателем оказался самый близкий и любимый человек.

Нельзя отключать мозги, и надо быть готовой ко всему. Тем более этот дракон как-то уж слишком резко и беспричинно изменил своё отношение ко мне. Неспроста ведь?

— К чему вы мне это говорите, декан Рэймар? — Я хмурюсь, а сама каждой клеточкой души надеюсь, что сейчас он скажет что-то такое, что действительно сыграет в его пользу.

Что позволит мне принять то решение, которое уже давно назревает внутри, — доверится именно ему.

— К тому, что ты можешь мне всё рассказать, а я в свою очередь сделаю всё необходимое, чтобы тебя не наказали.

— Что? — срывается с моих распахнувшихся от удивления губ.

Он всё-таки меня подозревает. И все эти слова про «не враг» могут быть уловкой, как в игре «Хороший коп — плохой коп».

— Я знаю, всё, что ты делаешь, не просто так. И мне проходу ты не давала вовсе не из сумасшедшей любви. У тебя всегда была цель. И что-то мне подсказывает, что эта цель сейчас находится здесь, — говорит декан.

Его взгляд скользит к парящему над водным туманом кристаллу.

— Скажи мне правду, Амалия. Или лучше называть тебя другим именем?

Что?!

Он знает, кто я?!

От одной только мысли об этом всё тело напрягается до кончиков пальцев.

— Амалия.

Ректор хмурится, переведя взгляд на эти самые кончики пальцев, которые в какой-то незаметный для меня момент начали искрить, как бенгальские огни.

— О боги! — пугаюсь я.

Но не знаю, как это остановить.

Искр становится всё больше, паника нарастает, я боюсь, что могу и тут всё спалить, хотя быстро воспламеняющихся предметов здесь, по всей видимости, нет.

Может, в воду прыгнуть? А вдруг и там какой-нибудь портал или вовсе не водичка, а кислота или что-то вроде того, что защищает этот самый кристалл? Обращусь ещё в камешек или в пепел превращусь! Место-то непростое, а охранное! Всё что угодно может случиться.

— Амалия, — раздаётся прямо над ухом низкий голос с хрипотцой.

А руки Рэймара ложатся на мои плечи, и всё тело будто пронзает успокаивающими импульсами.

Магия? Или это завораживающий голос декана на меня так действует?

В любом случае каким-то неведомым образом я успокаиваюсь, а искры наконец-то перестают вылетать с кончиков пальцев, последние из них падают на серый каменный берег у бурлящей воды и там угасают.

Это зрелище завораживает на пару секунд, но не избавляет от необходимости продолжить разговор с Рэймаром.

— Так сильно испугалась? — скорее констатирует, нежели спрашивает он.

А взглядом мужчина пристально отслеживает каждую эмоцию на моём наверняка бледном лице.

И хоть злостью от него сейчас не веет, а скорее желанием уберечь и защитить, решаю действовать осторожно.

— Конечно. Вы ведь такие вещи сказали. Если я не Амалия, то кто же я,по-вашему? — интересуюсь я у него.

Хочу понять, что именно он знает.

— Надеюсь, кто ты такая, ты сама мне расскажешь, ведь Амалия Арто никогда не обладала подобным видом магии, как эта.

— А вам не приходило в голову, что я могла его скрывать? Или он открылся мне позже? Случаи, когда стрессовые и опасные ситуации открывали новые грани силы не единичны, — вполне резонно отвечаю я, сама удивляясь тому, как кстати мне пришлись знания местной истории, и хорошо, что вспомнились они именно сейчас.

— Ты не Амалия, — только и говорит мне декан. Уверенно и спокойно.

— То, в чем вы хотите меня обвинить, незаконно и смертельно опасно. Использовать чужую личность или личину — преступление, — напоминаю я.

— Только в случае, если тебя не вынудили на это, — замечает декан.

Сердце вздрагивает. Неужели он, в самом деле, хочет помочь?