Глава 18

Своим невинным вопросом девчушка загнала меня в угол. А сколько это денег? Как называются здешние монеты? Много ли это или мало? И сколько на самом деле стоит кактус? Я растерянно замерла, понимая, что могла бы дождаться Изабеллы, отвести сороку в сторонку и расспросить про местную валюту. Но когда я заглянула в доверчивые глаза девчушки – чистые и глубокие, как летние озёра – сердце защемило, а в носу защипало, словно от горсти свежемолотого перца. – Более чем достаточно, – торопливо проговорила я, сгребая с её ладошки медные монетки и одну серебряную. Вторую оставила ей – пусть порадует себя сладостями. – Спасибо, тётя Камелия! – девочка бережно спрятала серебрушку в карман и, затаив дыхание, обхватила ладошками горшок с зелёным ворчуном. Кактус мгновенно втянул колючки, оберегая детские пальчики, и, хрипловато кашлянув, погрозил отростком-лапой остальным цветам: – Ведите себя хорошо! А ты, Камелия, не больно-то их балуй, спуску не давай. А то живо сядут на шею вместе с Изабеллой и ноги свесят. Ну, бывайте! – Счастливой жизни на новом месте! – я шмыгнула носом и проводила девочку до выхода, придержав тяжёлую дверь. Высыпала на чистый прилавок горсть монет и опустилась на стул, размышляя об оформлении уличной витрины. Сумерки медленно окутывали улицу. Один за другим вспыхивали фонари – сами по себе, будто повинуясь невидимой волшебной руке. Окна в доме мистера Харта по-прежнему темнели, будто хозяину нравилось жить при выключенном свете. А может, он просто ушёл, пока я возилась с Лёлей? – Я бы хотел, чтобы меня купил мальчишка, – неожиданно проговорил мухоловка, распахивая зубастую пасть. – С мальчишками всегда весело. – А меня пусть возьмёт милая старушка, – мечтательно прошелестела одна из чайных роз, – и поставит на подоконник в окружении кружевных занавесок. Будем с ней обсуждать местные сплетни и свежие новости из газет. "Пожалуй, стоит записать их пожелания," – подумала я, но не успела расспросить остальных – в окно, кряхтя и бормоча что-то себе под нос, влетела Изабелла с новым свёртком светло-бежевого цвета. – Тьфу! – сорока выплюнула узелок и распласталась по столешнице, тяжело дыша. – Да чтоб я ещё раз тебя послушала! – О чём это ты? – я нервно сглотнула, косясь на свёрток, источающий аромат жареного мяса, но не решаясь к нему прикоснуться. Вдруг эта редкая представительница рода Лучезарных опять что-нибудь стащила? Тогда придётся вернуть хозяину и потратить заработанные монетки. – Помогла жене трактирщика найти золотое кольцо, – пропыхтела Изабелла. – Она обронила его в саду и никак не могла отыскать. Вот мой зоркий глаз и сгодился, а в благодарность добрая женщина угостила обедом. Хотя, кажется, уже время ужина. – Вот видишь, как замечательно помогать людям, – улыбнулась я, разворачивая свёрток, и едва удержалась, чтобы не запрыгать от радости, как Лёля. В промасленной бумаге оказалась аппетитная половинка жареного кролика, а рядом – золотистая душистая булка. И как только она дотащила такую тяжесть? – Как-как, – фыркнула сорока, картинно потирая шею крылом, – взяла и дотащила. А что прикажешь, бросить посреди дороги? Кстати, булочкой не угостишь? Я послушно раскрошила половину свежей булки, параллельно утоляя собственный голод. Когда последние крошки исчезли с тарелки, я поделилась с Изабеллой новостью о первой покупательнице. – А-а-а, – протянула Лучезарная с хитрым прищуром, – а я-то решила, что ворчливый кактус тебе настолько надоел, что ты перетащила его в подсобку. Ну и сколько же выручила? – Вон, полюбуйся, – кивнула я на прилавок. Сорока, взмахнув крыльями, спорхнула со стола. – Мдэ… – она выстроила монеты в аккуратную башенку, – негусто, моя хорошая. Придётся преподать тебе урок финансовой грамотности, а то пойдёшь по стопам Глэдис. Та тоже при всех возможностях жила как скромница, хотя могла бы отхватить себе половину Рейнграда. Я молча покачала головой. Какая разница, сколько денег, если цветы помогают людям справиться с тоской по близким? – Лучше просвети меня насчёт местных денег. Спустя десять минут я уже знала, что медяки здесь зовутся искрами, серебро – лунниками, а золото – солнецами. – Тебе отдали шесть искр и лунник, – подытожила Изабелла. – Для понимания: буханка хлеба – три искры, сытный обед с первым, вторым и компотом – лунник. А на три сотни солнцев можно отгрохать себе приличный домик, а не ютиться в двух комнатушках. – Не забывай, я здесь всего на три месяца, – мягко осадила разошедшуюся сороку. – Подниму лавку, найду достойную преемницу и прослежу, чтобы её встретили как полагается, а не помидором в лоб. – Ну-ну, – протянула Изабелла с таким видом, будто знала что-то, чего не знала я сама. Я как раз закончила убираться и выбросила остатки ужина в мусорный бак неподалёку, когда за окном раздались торопливые шаги и взволнованный женский голос: – Камелия, немедленно откройте! Я пришла вернуть растение!