Глава 66

Мелок в моей руке плавно скользил по деревянному полу, оставляя за собой тонкие линии, складывающиеся в загадочный узор. Было страшно и волнительно, от усердия я даже высунула кончик языка. И честно говоря, была приятно удивлена своей двойняшкой. Камелия не лезла под руку и не ругалась, если линия получалась недостаточно длинной или чутка изогнутой. Наоборот, она терпеливо поправляла и объясняла всё пошагово. Прямо азы магии для чайников. – Вот здесь должно быть пересечение, – она показала на одну из линий схемы. – Продли верхнюю… Ага, достаточно! Да, а этой точки веди по диагонали… ещё… ещё… Стоп! Отлично. Я кивала и следовала её советом, поражаясь внимательности Эйверс. Кто бы мог подумать, что моя двойняшка, снискавшая дурную репутацию, способна быть настолько методичной? Когда сложный узор был полностью перенесён на пол, от мелка остался лишь малюсенький кусочек, который я зажала между пальцами. – Значит, в Адалории есть и другие иномиряне, – поделилась я своими мыслями, распрямляясь и потирая затёкшую спину, – раз ты, студентка, знаешь, как это всё работает. Двойняшка самодовольно усмехнулась, поправив съехавший набок плащ: – Схема – одно, а без правильного заклинания и использования нужного вектора ты перенесёшься разве что на окраину города, – она похлопала себя по груди. – Я же говорю, у меня неординарный дар, иначе тебя бы здесь не было. Похвалившись, она повернулась к притихшей Изабелле, которая примостилась рядом с ромашечкой и настороженно наблюдала с подоконника за всем происходящим. – Так что нечего дуться, – наставительно добавила она, погрозив пальцем Лучезарной. – Лучше скажите мне спасибо. А то прочитали заклинание по книге и причислили к своим заслугам моё личное достижение. Изабелла, не выдержав, показала ей язык и демонстративно отвернулась, взъерошив перья. Но Эйверс уже потеряла к ней интерес. Сестра достала из кармана сложенную бумажку и принялась сверять её содержимое с текстом в книге, что-то бормоча себе под нос. А вот мне стало немного страшно. Что, если что-то пойдёт не так? Вдруг я застряну между мирами? Или попаду в совершенно другое место? Например, к говорящим слонам или вообще, к динозаврам. Вряд ли у них найдётся хоть одна цветочная лавка. Может, стоит позвать Райзена для подстраховки? Всё-таки он дракон, сильный маг, у него наверняка больше опыта в таких делах… – О чём задумалась? – внезапно поинтересовалась Эйверс, пристально всматриваясь в моё лицо. – Та-а-ак, только не говори, что хочешь позвать своего ящера! Она ещё и мысли читать умеет? Я смущённо потупила взгляд. – Он не мой. Просто мало ли что может случиться… – Видеть его не желаю, – прошипела она, угрожающе скрипнув зубами. – И вообще, если он узнает, что здесь творится, мигом сообщит страже. Так что мы тихонько поработаем, и ты никому ничего не скажешь, особенно ему. Хорошо? Уж поверь, нам он точно не поможет. Скорее, наоборот. Я нервно сглотнула. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Цветы тоже притихли, лишь Изабелла громко и сосредоточенно сопела. Но выбора у меня, похоже, не было. – Хорошо, – согласилась я. Эйверс кивнула и принялась зашторивать окна. В лавке стало темно, и только свет нескольких свечей, которые она зажгла и расставила по углам узора, освещал торговый зал. На стенах плясали тени, и мне казалось, что они складываются в странные, тревожные картины. – Встань в центр,– скомандовала двойняшка, указывая на середину начерченного узора, – и положи руку на сердце, а в другой зажми зеркальце. По спине пробежал колючий холодок, неприятно царапая позвонки. – Теперь закрой глаза и представь свой родной дом, – продолжала она. – Представь родителей. Вспомни каждую деталь: цвет стен, запах, звуки. Чем ярче образ, тем точнее будет переход. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Перед внутренним взором возникла наша кухня, где всегда пахло маминой свежей выпечкой. – Повторяй за мной, – голос Эйверс стал низким, гулким, словно доносился издалека. Я почувствовала, как она встала за моей спиной, положив руки мне на плечи, и заговорила на непонятном языке. Пальцы дрожали, нервы натянулись до предела, но я старательно повторяла каждый слог, следя за ударениями. Последние слова мы произнесли практически одновременно, и я почувствовала, как по телу пробежала волна жара, а после ощутила морозный холод. Воздух загустел, стал вязким, как мёд. Голова слегка закружилась, а потом перед глазами почернело. Вокруг меня всё начало вибрировать: сперва едва заметно, а потом сильнее, словно пол, стены, даже сам воздух дрожали от напряжения. Что-то тянуло меня изнутри, похожее на невидимый крючок, цепляющийся за сердце. А потом была вспышка. Яркая, ослепительная, заполнившая всё пространство. Я инстинктивно зажмурилась, но свет проникал даже сквозь закрытые веки. И в следующий момент ощутила запах. Тёплый, домашний, такой знакомый – аромат маминых булочек с корицей! Сердце заколотилось от радости и тоски. – Меля, это ты? – услышала я севший от волнения мамин голос. – Но как? Я хотела ответить. Хотела броситься к ней, обнять, сказать, что со мной всё в порядке, что я жива и здорова, но не успела даже открыть глаза. Потому что следом раздался другой голос – холодный, пропитанный ядом и торжеством: – Вот вы, цветочницы, и попались.