Глава 14. Причины

Лисах и Олс, они не должны драться! Не должны…

Нельзя так, противоестественно, неправильно.

Чувствую это всей кожей.

Не думая о последствиях делаю рывок туда, на ристалище, где сплетаются в непримиримой схватке два стремительных могучих бойца.

Меня перехватывает за талию большая могучая рука.

Большущий орк легко разворачивает меня, перехватывая второй рукой за моё запястье — ту руку, где цветок. Властно вжимает меня в своё мощное рельефное тело.

Испуганно вскидываю глаза. Алирх. Старший из трёх предводителей орков.

Сердце замирает и тут же бьётся заполошно. Руки и ноги немеют от неожиданности и страха перед этим громадным воином.

— Ева, почему ты вышла из шатра? — низко и гулко рокочет он. — Пойдём, я отведу тебя обратно.

Алирх говорит, и при этом рассматривает мою руку — красивый, наполненный, яркий цветок Олса и тёмно-зелёный контур — Лисаха.

Смотрит пристально, сжимая челюсти, сдвинув брови, а я… ни на секунду не забывая о схватке двух братьев за моей спиной, заворожённо смотрю в его украшенное тонкими полосками лицо.

Солнце придаёт его тёмно-зелёной коже золотистый оттенок, его грубое, суровое лицо будто из камня высечено. Понимаю, что хочу смотреть на него и смотреть… вбирать гармоничные черты его лица. Замирать от жёсткого взгляда, легко читая в глубине его золотистых глаз теплое чувство ко мне.

Держит меня надёжно и… крайне осторожно. Как что-то очень хрупкое. И руку мою сжимает монолитно — давая при этом простор, нисколько не надавливая на кожу.

— Не надо меня в шатёр, — тихо говорю я, уже смелее глядя ему в глаза. — Олс и Лисах… Они не должны драться. Я почувствовала… Неправильное. Мне нужно их остановить!

— Два лучших воина распавшейся орды, Ева, — уголок его красивых губ намечает усмешку. — Отстаивают своё право защищать своё самое ценное. Они не услышат. Сражение в разгаре, даже близко подходить опасно. Я не позволю тебе приблизиться к ним.

— Тогда ты останови их, — с надеждой смотрю я на него. — Ты старший.

— Мы трое равны по силе, — его взгляд становится жёсче, заставляя меня дрожать. — Не считаю правильным останавливать. Вызов был по законам. Олс в своём праве.

Я аж дыхание теряю на мгновение.

— Олс?.. — ошеломлённо смотрю на мрачного Алирха. — Олс вызвал Лисаха на бой?!

— Да, — цедит Алирх, непреклонно сжимая зубы. — Мы вместе решали, кто первый из нас троих будет с тобой, Ева. Жребий, ведомый духами, трижды указывал на Лисаха. Мы с Олсом согласились, понаблюдав за тобой. Ты чаще всего на него смотрела, и с меньшим страхом. К тому же, он славится тем, что женщинам с ним хорошо.

Я краснею, а он продолжает, прожигая меня взглядом, из-под нижней губы показываются кончики двух клыков.

— Только ты не орчанка! — его лицо искажается гневом.

Это пугает меня, я пытаясь отстраниться, но в его монолитной хватке это бессмысленно.

Впрочем, увидев мою реакцию, Алирх тут же вздёргивает брови, его лицо становится совершенно спокойным, клыки скрываются, а черты лица возвращают суровую гармоничность.

— Ты не орчанка, — повторяет он, смягчая свой рокочущий голос и легко гладит большим пальцем по моему запястью. — Тонкая, хрупкая. Очень легко сломать. Очень просто причинить боль.

Алирх медленно проводит ладонью по моей спине вверх, а меня от одного этого движения сладким жаром опаляет.

Замираю, охваченная трепетом и вспыхнувшим желанием к этому могучему воину, с которым, безусловно, я тоже связана невидимой прочнейшей связью.

Алирх медленно приближает мою руку к своим губам, целует и легко проводит языком по моему запястью — прямо по тонкой коже над венами.

Моя кровь вскипает тягой к нему, жгучим, нестерпимым стремлением ощутить его губы на своих губах.

Предводитель орков угадывает моё желание. Нисколько не медлит. Наклоняется, накрывает горячими губами мои губы.

Напирает, вторгается языком, берёт меня поцелуем, властно, собственнически, и при этом с оглядкой, ни на мгновение не передавливая, идеально чувствуя черту, за которую нельзя.

Будто я сокровище, неизмеримо ценное, донельзя хрупкое, нестерпимо желанное.

— Истинная моя, — едва слышно выдыхает Алирх, и я чувствую его улыбку на своих губах.

Я так отчётливо чувствую сейчас близость с ним… Так мне надёжно и спокойно в его руках, в его объятиях. Мой страх перед ним совершенно растворяется.

Знаю, когда лягу с ним — а это уже, я чувствую, неизбежно — он будет так же бережен со мной. Никогда и ни за что не сделает мне ничего плохого. Наоборот, любого за меня испепелит.

Шум за моей спиной нарастает. Острое беспокойство и тревога сжимают мои внутренности в ледяной ком.

— Алирх, пожалуйста, — тихо прошу я, заглядывая в его довольные глаза. — Останови их.

Его взгляд, только что лучащийся нежностью ко мне, мгновенно становится жёстким и непреклонным, а лицо каменеет.

— Мы с Олсом ошиблись, когда доверили тебя младшему, — цедит он сквозь зубы. — Тебе было с Лисахом больно. Дважды. Ты не орчанка, с тобой грубо нельзя. Олс сказал ему так. Лисах возразил, что тебе было хорошо. Лисах не понимает. Поэтому вызов. Справедливый вызов. По правилам.

— Так ему-то откуда было это знать, как со мной правильно? — хмурюсь я. — Тем более и правда хорошо было. Много и долго, — краснея, добавляю я и снова прошу: — разреши остановить их.

— Нет, Ева, — сжимает зубы Алирх, подхватывает меня на руки и несёт прочь от своих дерущихся братьев. — Братья разберутся. Лисах сильный воин, но правота на стороне Олса. А мы с тобой идём в шатёр.

Но с каждым его широким быстрым шагом меня всё большее отчаяние охватывает. Пальцы жжёт, нарастает паника, это всё неправильно, так не должно происходить!

Судя по каменному непреклонному лицу предводителя орков, он сейчас, что громадный валун, сорвавшийся с вершины горы — ничем не остановить, и на пути вставать смертельно опасно.

— Стой, Алирх, подожди, посмотри на мою руку, — нахожу лазейку. — Цветы, посмотри на них!

Алирх останавливается, мрачно смотрит на мои подрагивающие пальцы. На моём указательном пальце появился такой же рисунок, как и рисунок Лисаха.

Пока вождь прожигает взглядом свой цветок — знак, что я приняла его мужем, я говорю как можно твёрже:

— Сами говорите, что я должна троих принять! Как мне вас принять, если вы мне больно делаете своей враждой!

Алирх каменеет весь, чуть ослабляя хватку — видимо, чтобы тоже вдруг больно не сделать. Пристально смотрит мне в глаза.

— Они дерутся, а у меня рука жжёт! — жалуюсь я. — И чем дальше ты меня от них уносишь, тем мне хуже! Унесёшь, не позволишь остановить, сам мне больно сделаешь! Ещё сильнее, чем Лисах! С ним хоть быстро, и сразу прошло, а тут всё сильнее и даже не думает проходить!

Пока Алирх осваивает эту новую мысль, прожигая меня взглядом, я добиваю:

— Если у вас претензии к Лисаху, а он только с орчанками был, так бы и показали бы ему, как со мной надо обращаться! Вы ведь с Олсом знаете, как со мной надо, а он нет. Старшие ведь должны учить младшего, да?

Объятия Алирха вдруг меняются, он весь становится похожим на опасного смертоносного хищника, почуявшего добычу.

Я мучительно краснею, когда до меня до самой доходит, что я ему только что из полного отчаяния предложила, но уже поздно, слова сказаны.

Алирх мягко ставит меня на землю, обнимает ласкающим движением ладоней и заглядывает в мои глаза с притягательной хищной усмешкой.

— Научить младшего, как обращаться с женой… — опуская взгляд на мои губы, медленно произносит он вибрирующе-низким хрипловатым голосом. — Мне нравится эта мысль. Очень нравится.