Глава 15. Вмешательство

Мне бы вернуть слова назад, стыд-то какой, ох, как мне вообще такое предложение в голову пришло?..

Не не успеваю больше ничего сказать. Алирх снова целует меня, медленно, чувственно, лаская меня умелым языком в глубине моего рта, разжигая желание, рассеивая властным поцелуем любые мои мысли.

Его широкие ладони бережно проводят по моей спине вверх, погружаются в волосы, неторопливые пальцы ласково тревожат заднюю поверхность шеи и кожу под волосами.

Как же он это делает… неспешно, собственнически, будто точно знает, как именно заставить меня трепетать, дрожать, желать большего… намного большего!

С глухим стоном моё тело само приникает к нему, мои руки обнимают его мощную спину.

Алирх отстраняется, рассматривая меня с неторопливым предвкушением и лёгкой улыбкой в уголках суровых губ.

Он берёт меня за руку и ведёт обратно на ристалище.

Всё ближе и ближе к дерущимся братьям.

Мы подходим, и мне всё страшнее от вида их непримиримой схватки. Быстрые, мощные, явно многоопытные бойцы.

Чтобы не смотреть на тех, кого я уже приняла своими мужьями, я перевожу взгляд на три группы орков вокруг нас. Только воины. Не только мужчины, но и женщины. В походной броне с мечами на поясах и за плечами. Их лица напряжены. С виду спокойны, но я замечаю глухую тревогу в глазах.

Выходим в самый центр, очень близко к месту опасной схватки.

— Братья, с вами жена хочет говорить, — негромким властным голосом говорит Алирх.

У меня дрожь по телу от тона его голоса — опасного, предупреждающего.

Лисах и Олс услышали — отскакивают друг от друга. Замирают в хищных пугающих позах: могучие мыщцы подрагивают напряжением, лица искажены оскалом, из-под нижней губы торчат крупные белоснежные клыки.

Оба скрещивают на мне мрачные взгляды и переводят их на Алирха — яростно, злобно.

Меня захлёстывает страх от их вида, и я прижимаюсь к Алирху, зажмуриваясь. Алирх тут же задвигает меня за спину, принимая боевую стойку. Мне от этого ещё хуже… Ещё не хватало, чтобы они все трое…

— Зачем… привёл её? — яростный рык заставляет меня вздрогнуть и теснее прижаться к Алирху.

Я даже не могу разобрать в этом рычании, кто сказал — Олс или Лисах.

— Вам понравится её предложение, — усмехается Алирх и тут же давит голосом: — заканчивайте. И лица приведите в порядок, Еву пугаете.

Хоть бы они его услышали… Меня колотит дрожь. Я уже и сама не рада, что ввязалась в мужские разборки.

Мои пальцы обжигает так, что я резко втягиваю воздух, и хватаюсь за свою руку с прожигающим кожу цветком.

Дую на него, съёживаясь, вот за что мне это всё?..

Жжётся невозможно, я совершенно не знаю, как унять это жжение.

Вдруг жжение стихает. Мгновенно. Я даже не сразу понимаю, что вокруг меня изменилось…

Растерянно оглядываюсь, и ошеломлённо моргаю, осознавая происходящее.

Трое предводителей орков окружают меня, склоняются ко мне. Три ладони на моей спине — успокаивающие своей тяжестью — обнимают меня все трое.

И втроём дуют на мои подрагивающие пальцы…

Сказать, что я ошеломлена — ничего не сказать. Ни клыков, ни ярости на их красивых обеспокоенных лицах. Окружили меня тремя зелёными горами мускулов, смотрят на мою руку и осторожно, все трое, дуют на мои пальцы, как это только что делала я.

— Уже всё, перестало… — тихо говорю я. — Очень сильно жгло. Сейчас прошло.

Братья хмуро переглядываются. Выпрямляются вокруг меня во весь свой внушительный рост. Я макушкой едва до их ключиц достаю. Громадные такие. И я между ними.

Олс берёт мою руку в свою, гладит большим пальцем свой цветок.

— Ева, я сказал тебе ждать в шатре, — он бросает непримиримый взгляд на Лисаха и смотрит пристально на меня.

— Не могла я там оставаться, — смотрю ему прямо в глаза. — Я чувствовала неправильное.

— Неправильно вмешиваться в мужские вопросы, — усмехается Лисах, прикасаясь к своему цветку на моей руке и бросая злобный взгляд на Олса. — Мы в состоянии разобраться, не вмешивая жену.

Я смотрю в его яростные глаза. Щёки горячо вспыхивают от того, как Лисаху идёт эта ярость — он очень красив, силён, его вид вызывает у меня желание прижаться к нему, запрокинуть лицо для его поцелуя.

Да мне сейчас поцелуи каждого из них троих желанны. Вдруг понимаю, что метка не зря на моих пальцах проявилась. Ведь я и в самом деле уже каждого из них троих приняла…

— Вы меня уже вмешали, когда у меня эти цветочки на руке появились, — тихо говорю я, и уже увереннее добавляю: — Мне больно от вашей вражды, я очень прошу вас не драться друг с другом. Кожу на пальцах очень жжёт. Давайте как-то иначе.

Предводители мрачно переглядываются.

— Остановимся для Евы? — приподнимает бровь Лисах, глядя на Олса.

— Ты причинил ей боль, — хмурится Олс.

— Ты сейчас, вызывая меня, тоже причинил, — усмехается Лисах. — Хотя я предупреждал, что так может случиться. В отличие от тебя, я внимательно читал слова шаманов.

— Тогда и я причинил, — мрачно добавляет Алирх, — когда решил увести жену от вашей драки. Она сказала, чем больше мы отдаляемся, тем ей больнее.

Снова три пары глаз скрещиваются на мне. Изучающе, мрачные, задумчивые.

— Просто не враждуйте между собой, — тихо говорю я и, совсем уже осмелев, добавляю: — И расскажите, мне, пожалуйста, что там за слова шаманов? Я ведь совсем ещё ничего не знаю.

— Тебе и не надо знать, — произносит Алирх, медленным жестом поправляя волосы на моём плече. — Мы всё сами сделаем.

— Понятно, — тихо отвечаю я.

Высвобождаю свои пальцы из их рук, обнимаю себя за плечи и опускаю голову.

— Да, сделаете, — с горечью добавляю я. — Всё сделаете сами. Действительно, зачем мне знать, для чего вы купили меня.