Глава 18 · Нежданная гостья

Эмилия де Лорелье

Аурелиан целует меня не так, как в ту ночь… не с дикой, безудержной страстью, а с какой-то новой, почти мучительной нежностью. Как будто мы выходим на другой уровень близости… на такой, где хочется каждой клеточкой тела чувствовать партнёра.

Он ласкает меня мягко, но в то же время настойчиво, без права на отступление.

Да я и не хочу отступать!

Я тону в нашем поцелуе и… в нём… растворяюсь.

Цепляюсь руками за его плечи, ногтями провожу по твёрдым мускулам, чувствуя, как они напрягаются от каждого прикосновения. Это, надо признать, возбуждает — ощущать, как мужчина реагирует на тебя. Как поддаётся и… сдаётся.

Стону, тихо, но достаточно, чтобы он услышал и ещё больше завёлся.

Его губы прижимаются сильнее, зубы слегка прикусывают мою нижнюю губу, из-за чего волна жара прокатывается по телу, концентрируясь в том самом месте…

Это реальность. Напоминаю себе мысленно. Это по-настоящему!

Де Талье отстраняется на миг.

Мы встречаемся взглядами: горящие расплавленным золотом глаза дракона и наполненные жадной, беспросветной тьмой. И без слов понимаем, что готовы к продолжению.

Дыхание перехватывает, когда он внезапно хватает меня за талию и мягко укладывает на кровать.

Чёрный шёлк простыней приятно холодит кожу, но его тело, нависающее надо мной, настолько горячее, что обжигает сильнее драконьего пламени.

— Эмилия, я соскучился по тебе… — и всё-таки он признаётся.

Каждый произнесённый звук, каждое движение сводят меня с ума!

Аурелиан говорит, смотрит на меня, но в то время его пальцы скользят по моему топу, медленно, будто дразня, поднимая его.

Выгибаюсь, когда его ладонь касается моей груди, лаская сосок, твердеющий под тканью.

Я хочу ответить, сказать, что тоже скучала и весь день думала о нём, пусть и не только о нём, но всё же…

Однако мужчина не позволяет этого сделать. Его губы находят мои в уже более настойчивом, голодном поцелуе, и я снова тону, абсолютно и полностью растворяясь в нём…

Но вдруг дверь его апартаментов резко распахивается!

Треск настолько неожиданный, что я вздрагиваю, немного пугаясь.

Аурелиан отстраняется, его глаза темнеют. Кажется, он недоволен происходящим. Впрочем, я тоже.

Далее всё происходит так стремительно, что я не успеваю даже вдохнуть, не то что выдохнуть.

В комнату влетает она.

Секретарь ректора де Талье.

Её каблуки стучат по полу, эхом отражаясь в моей голове, затуманенной возбуждением.

— Аурелиан, ты здесь? — произносит уж больно раздражающе.

Она заходит в спальню, не стучась и не спрашивая разрешения. Взгляд мадам падает на нас.

Ну ещё бы!

Я лежу на кровати с растрёпанными волосами и в совершенно неподобающем виде, а Аурелиан нависает надо мной в наполовину расстёгнутой рубашке, обнажающей рельефную грудь.

Женщина замирает, её лицо искажается от негодования, глаза сужаются, а губы сжимаются в тонкую линию. Сейчас она не выглядит красивой и эффектной мадам.

— Что… это? — шипит она, и я вижу, как холодная, голубоватая, как лёд магия вспыхивает вокруг, будто готовая взорваться.

Я в шоке. Нет, не так. Я в ярости!

Да кто она такая, чтобы врываться сюда, как к себе домой?

Моя тьма бурлит, чёрные нити вздымаются, как змеи, готовые к атаке, и я чувствую, как мои глаза затапливают тьмой, из-за чего зрачки расширяются, превращаясь в бездну.

Я теряю дар речи, на секунду онемев от этой наглости, а потом ярость или же скорее ясность прорывается. Я начинаю колотить кулаками по груди Аурелиана, но он, тьма его забери, даже не шевелится.

— Отпусти! — шиплю, пытаясь вылезти из-под ящера, но его руки всё ещё на моей талии, твёрдые, как сталь. — Встань с меня, кобель! Ящер крылатый!

— Катарина, выйди! — рявкает Аурелиан, его голос как раскат грома, и я чувствую, как драконья магия вспыхивает, заполняя комнату жаром.

— Но… — Катарина, ну или привычное «мадам с императорскими замашками» открывает рот, чтобы возразить, её глаза сверкают злостью.

— Выйди, я сказал! — ректор неумолим, его тон не терпит возражений, и я вижу, как она вздрагивает, всё-таки отступая назад. Но вот её взгляд… он всё ещё цепляется за меня, как будто хочет испепелить.

Пусть только попробует! Она даже не представляет с кем связалась.

Дверь закрывается с громким хлопком, ярко демонстрируя, как секретарь «была рада подчиниться приказу ректора»…

Эмилия де Лорелье

Я сгораю от злости. Что есть силы отталкиваю де Талье, наконец выбираясь из-под него, и сажусь на кровати, скрестив руки на груди.

Моя тьма вьётся вокруг, чёрные нити дрожат от гнева. Я смотрю на Аурелиана, пытаясь собрать мысли в кучу, но они никак не собираются. Дракон тянется ко мне, хочет снова поцеловать, но я отворачиваюсь, несмотря на то что мои щёки горят, а сердце колотится, как у загнанного зверя. Мне вроде бы и нужно это, и не нужно.

— Нет, — цокаю, вставая с кровати. Чисто из принципа.

Мой первый порыв — сбежать, как утром, улизнуть, пока всё не стало ещё хуже. Но я заставляю себя остаться.

Бездна, я же не ребёнок. Я взрослая. И я хочу ответов!

— Кто она такая, Аурелиан? — спрашиваю, скрестив руки и глядя ему прямо в глаза максимально недовольным взглядом. — Что вас связывает⁈ — интонацией выделяю каждое слово.

Честно, я сама от себя не ожидала, что могу так говорить с ректором. С драконом. Оказывается, могу! И буду. Никогда и никому не позволю обманывать себя!

— Никто, Эми. — отвечает мягко, но твёрдо. В глаза смотрит, не отворачивается, не прячется. — Навязанный императорской семьёй секретарь. И всё.

Я хмурюсь. Мне будто мало того, что он сказал. Уж слишком явно мадам… эта Катарина предъявляла свои права на него.

— И ты хочешь сказать, что вы не спали? — выпаливаю прежде чем успеваю подумать, и тут же краснею, когда осознаю, что ляпнула.

Тьма, Эми, что ты несёшь⁈

Аурелиан смотрит на меня, и его губы расплываются в улыбке… ласковой, искренней, почти мальчишеской. Он что и так умеет?

Если бы не вся эта ситуация, то точно бы растаяла и растеклась бытовичкой.

— Нет. Она появилась уже после того, как я почувствовал тебя, Эмилия. — мужчина делает шаг ближе, его золотые глаза ловят мои, и я чувствую, как его магия касается моей тьмы, успокаивая её. — Я к ней даже не прикасался, не то что спать. Ты мне веришь?

Я молчу, в упор глядя на него. Его слова звучат искренне, но эта Катарина… её взгляд, наглость, магия, которая буквально кричала о ненависти ко мне.

— Тогда почему она обращается к тебе по имени? — бурчу, скрестив руки ещё сильнее. Пусть доказывает! Пусть успокаивает! — Почему она смотрит на меня так, как будто хочет придушить⁈

— Потому что её приставил Император, — объясняет как маленькой, с лёгкой снисходительностью. — Катарина, видимо, считает, что это даёт ей право на… так скажем, поблажки. Я не пресекал, потому что мне всё равно. Когда ты появилась в моей жизни, Эмилия, другие женщины перестали существовать. Бесполые существа, как бы грубо это ни звучало.

Аурелиан делает ещё шаг, его рука касается моей щеки, и я вздрагиваю, чувствуя, как золотые искры его магии ласкают мою кожу.

— Ты мне веришь? — пальцем проводит по нижней губе, слегка оттягивая.

— Пока не знаю, — фыркаю, но позволяю ему притянуть к себе. — Мне не нравится эта мадам. Эта Катарина или как там её! — решаю быть откровенной.

— Я что-нибудь придумаю, — лёгкий поцелуй в макушку. — Но уволить её будет не так просто. Императорская семья… они не любят, когда их решения оспаривают.

Я хмурюсь, но пока принимаю этот ответ. Другого выхода нет, и я не хочу портить момент и начало наших как бы отношений своей злостью и ревностью. То, что теперь все женщины перестали для него существовать — это, по идее, правда. А вот то, что раньше у них ничего не было — это под сомнением… однако я поверю. Но это не отменяет того факта, что мадам мне решительно не нравится!

— Выслушаем её? — спрашивает он, легонько щёлкая меня по кончику носа, а потом наклоняется и целует, мягко, почти невесомо, но достаточно, чтобы моё сердце снова забилось быстрее.

— Ладно, — соглашаюсь сквозь зубы.

Мы выходим из спальни.

Катарина расхаживает из угла в угол в гостиной, каблуки с силой стучат по мраморному полу, как будто она хочет пробить его насквозь. Она поворачивается, и её взгляд падает на наши сцепленные руки. Болотные глаза презрительно сужаются, а я цокаю, закатывая глаза.

Ну что за наглость?

Аурелиан издаёт тихий смешок, но в то же время его пальцы сильнее сжимают мою руку.

Вот и поговорили! Отлично.

— Аурелиан? — её голос дрожит, как будто она пытается сдержать ярость.

— С этого момента только ректор де Талье, мадам Блудье, — говорит строго, и я вижу, как она вздрагивает. — Что вы хотели?

— Что⁈ — женщина буквально задыхается от злости. Грудь начинает вздыматься с какой-то невероятной скоростью. Того и, глядишь, взлетит!

Её голубая магия вспыхивает ярче, но тут же гаснет под подавляющим взглядом моего дракона.

— Хорошо, — произносит на выдохе, но её тон звучит неубедительно, как будто она едва сдерживает себя. — В Академию поступили новости, ректор де Талье. На Империю напали демоны…

Её слова повисают в воздухе. Моё сердце замирает, а душа через пятки уходит куда-то в царство тьмы и разврата.

Демоны.

Не может быть…