Глава 24 · Решимость

Эмилия де Лорелье

Сижу на краю кровати, обхватив себя руками так сильно, что ногти впиваются в плечи сквозь тонкую ткань простыни. Кожа горит, будто по ней прошлись раскалёнными иглами, а тело дрожит… но не от холода, а оттого, что внутри меня сейчас идёт настоящая война. Война, которую я беспощадно проигрываю.

Тьма борется с разумом. Желание против стыда. Аурелиан против Астарота. И где-то посередине я, разрываемая на части.

Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу их обоих. Одновременно. Как будто они стоят передо мной: один слева, другой справа, точно так же как это было в апартаментах ректора, и требуют сделать выбор.

Аурелиан — тёплый, сильный, с глазами, в которых безграничная любовь, преданность и… боль, что я ему причинила.

Астарот — горящий, опасный, с ухмылкой, от которой хочется одновременно убить и подчиниться, падая на колени.

И я не знаю, в какую сторону повернуться. К кому сделать последний шаг…

Де Талье мой свет. Мой истинный. Тот, кто предназначен мне судьбой, и тот, кто всегда будет уравновешивать мою тьму. Тот самый якорь, что я искала годами, но никак не находила.

Но кто для меня демон?.. он ведь хуже яда. Он отравляет каждый раз, когда оказывается рядом, сжигает меня изнутри. Но как бы то ни было, вопреки голосу разума, тьма ликует, взрывается, с ума сходит и тянется к нему, как к родному. Будто и он нужен для равновесия сил.

Как я могу хотеть их обоих?

Как могу чувствовать, что одна часть меня принадлежит демону, когда другая часть буквально кричит, что принадлежит только дракону?

Это ведь неправильно. Да что уж там! Это невозможно. Истинная связь чаще всего одна. Один мужчина. Одна судьба.

А у меня, выходит, их двое⁈

Я прекрасно понимаю, что предала Аурелиана. Он имеет право злиться, даже отказаться от меня, от нашей связи. Но сделает ли он это? А если нет, то…

Как мне смотреть ему в глаза? Как жить с этим дальше?

Я до дрожи не хочу терять его. Но ещё больше не хочу, чтобы он смотрел на меня с болью и разочарованием. Я и так слишком долго терпела ненавистные и боязливые взгляды со стороны всех и каждого. Слишком долго… и теперь, когда наконец-то встретила мужчину, который любит меня и принимает мою тьму, я не могу его потерять. Потому что тоже люблю… пусть это произошло не сразу, не с первого взгляда, однако де Талье смог пробраться в бездну моей души и зажечь огонь.

Но в то же время я не могу отрицать, что часть меня уже принадлежит Астароту. И эта часть растёт. С каждым воспоминанием. С каждым шёпотом в голове. С каждым ударом сердца…

Великие, помогите!

Я должна собраться, должна найти хоть какой-нибудь выход.

Поэтому хватит ныть и жалеть себя. Хватит разваливаться на части, как какая-то первокурсница, которую можно сломать парой поцелуев и оргазмов.

Я — Эмилия де Лорелье. Первая и единственная тёмная магичка в Империи. И я не позволю себе быть слабой. Не позволю ни дракону, ни демону решать за меня, кем мне быть! Я буду делать выбор сама!

Решимость приходит не сразу.

Сначала она похожа на горячую, жгучую злость, такую, что хочется выплеснуть что-нибудь в стену, разбить кулаком зеркало и закричать так, чтобы стёкла в окнах задрожали.

Потом она превращается в холодное, острое упрямство, которым я готова резать себя, лишь бы не сдаваться.

А потом, наконец, становится сталью. Твёрдой. Непробиваемой. Мёртвой внутри, но живой снаружи…

Я поднимаюсь.

Ноги ещё подрагивают, но уже слушаются. Вдох-выдох. Ещё раз. Глубже. Медленнее. Заставляю себя дышать ровно, хотя внутри всё продолжает кричать.

Сначала мне нужна защита от голоса в голове.

Я закрываю глаза и тяну тьму к себе. Не ту, что сейчас мечется и скулит от воспоминаний об Астароте, а настоящую, послушную, мою, с которой мы вместе с самого рождения.

Чёрные нити поднимаются из глубины, обвивая голову. Я создаю плотный, многослойный барьер, чтобы никто не смог пробраться и достучаться до меня.

Когда барьер встаёт, я чувствую, как воздух становится легче. Голос Астарота всё ещё где-то на краю сознания… Как далёкий гул, как шорох крыльев, но он больше не проникает внутрь. Я победила. Пока…

Теперь в душ. Пусть разум теперь и защищён, но тело всё ещё помнит прикосновения мужчин. От них мне тоже необходимо избавиться.

Включаю воду на самый холодный режим. Ледяные струи бьют по коже, отрезвляя как пощёчины. Не сказать, что это приятные ощущения, но они мне сейчас действительно необходимы.

Вода стекает по лицу, смешиваясь со слезами. Я разрешаю себе выплеснуть все накопившиеся эмоции, иначе как такого обновления мне не светит.

Стою под ледяным потоком, пока кожа не начинает синеть, а зубы стучать. Только тогда выключаю воду.

Надеваю простую, хлопковую пижаму без кружев и соблазна. Хочу чувствовать себя нормально. Не той, кто только что предавала своего истинного дракона в мыслях и в теле, не той, кто мечется между двумя мужчинами, а обычной адепткой Академии ГолдСтарс.

Эмилия де Лорелье

Возвращаюсь в комнату.

Лиара уже здесь. Наконец-то! Последние дни, скорее, даже недели мы практически не разговаривали. Я боялась говорить правду, потому что совсем запуталась, но теперь с меня хватит!

Де Керье сидит на своей кровати, поджав ноги, и смотрит на меня огромными глазами. Она явно только что вернулась, на лице читается смесь тревоги и любопытства, будто она не может определиться, на какой эмоции остановиться.

— Эмилия де Лорелье, где ты была⁈ — взвизгивает возбуждённо, на что я лишь скептически приподнимаю бровь.

— Как, где, Ли? В душе, ты разве не заметила? — парирую в ответ, закатывая глаза.

— Я не о том! — начинает злиться. — Что вообще происходит? Клянусь ветрами, если ты сейчас не расскажешь, я… я… я буду всю ночь отбирать у тебя одеяло!

Я сажусь на свою кровать напротив неё, поджимаю колени. Протяжно выдыхаю и, наконец, говорю:

— Ли, мне нужно всё тебе рассказать.

Она замирает. Непонимающе смотрит на меня, несколько раз открывает и закрывает рот.

— Прям всё-всё? — неуверенно.

Ну да, я столько времени скрывала от неё правду… сама бы не поверила. Однако пора открыться, в одиночку я больше не справляюсь. Мне нужна моя подруга и её поддержка.

— Да, всё. С самого начала.

И я рассказываю.

Начинаю с детства — с тех странных снов, где ко мне приходил сначала золотой дракон, а потом кто-то другой. Тёмный. С алыми глазами. С голосом, который обещал забрать меня через восемнадцать лет. Не забываю и про кулон, которым родители спрятали меня от этих снов…

Сейчас я прекрасно понимаю, почему они это сделали. Из-за демона. Вряд ли отец, будучи драконом, согласился лишить меня истинного. Во всём виноват Астарот. Но об этом я пока умалчиваю, говорю об абстрактной тёмной фигуре.

После детства перехожу к Аурелиану. Рассказываю про то, как увидела его в Большом Зале и почувствовала какую-то необъяснимую связь с ним. Откровенно признаю́сь, что думала, что схожу с ума, потому как уж слишком ненормальным было моё притяжение к этому мужчине.

Ли реагирует слишком эмоционально, с криками «Я же говорила! Я сразу видела, что между вами что-то происходит!».

Я, конечно же, соглашаюсь, но не прерываюсь, продолжая рассказ.

Говорю, что когда кулон разрушился, де Талье почувствовал меня. Что это его дракон сходил с ума, ревя на всю округу, услышав зов магии истинной. Про ночь после бала она и так догадывалась, мы же немного обсудили это, однако я всё равно подтверждаю про слияние наших магий и истинность.

С каждым словом глаза де Керье становятся всё больше и больше. А когда дохожу до Астарота…

Я рассказываю про сон, в котором он поцеловал меня. Про то, как моя тьма ликовала. Про то, как он материализовался прямо в Академии. Как прижал меня к себе. Как я отвечала уже на реальный поцелуй.

И я настолько решаю довериться своей единственной подруге, что даже рассказываю о том, как кончала, думая о нём. Как назвала его имя в постели с Аурелианом…

Мне стыдно, глаза горят беспросветной тьмой, но всё-таки говорю обо всём, без утайки. Чтобы Ли понимала всю степень моего отчаяния. И моего сумасшествия.

Когда я заканчиваю, в комнате повисает тишина. Такая тяжёлая, что, кажется, будто весь воздух исчез из помещения.

Лиара долго молчит. Потом её зелёные глаза краснеют и наполняются слезами.

— Великие драконы! Де… де… — шёпотом. — Демоны существуют. И король де… рогатых был в Академии! И он… твой второй истинный? Или? Эми, пожалуйста, скажи! — голос срывается.

Она всхлипывает. Один раз. Второй. А потом бросается ко мне и обнимает так сильно, что я едва не падаю назад.

— Эми… как же ты… как же ты это выдерживаешь? — хнычет мне в волосы, голос дрожит от слёз. — Да, я! Я бы… я бы сошла с ума. А ты! Ты… ты не должна была проходить через это одна. Почему ты молчала? Почему не сказала мне раньше?

Я обнимаю её в ответ. Немного неуклюже, потому что пытаюсь держаться и не провалиться в рефлексию.

— Потому что стыдно, Ли. Потому что я боюсь. Потому что я предала Аурелиана. Потому что хочу их обоих. Бездна! Столько всего произошло, что я буквально с ума схожу!

Лиара отстраняется, берёт моё лицо в ладони. Глаза красные, но взгляд твёрдый, полный любви и поддержки.

— Тебе не должно быть стыдно, ты же не виновата, Эми! Это… это судьба какая-то больная, извращённая. Но ты не одна. Слышишь? Ты не одна. Я с тобой. Всегда. Даже если весь мир отвернётся, я останусь. Мы с пелёнок вместе, я никогда тебя не брошу!

— Я не знаю, что делать, Ли. Не знаю, как жить с этим. Вряд ли дракон и демон готовы делиться своей женщиной, — прекрасно осознаю, что говорю ужасные вещи, ну а как ещё? — Да и сама не понимаю, как мне быть. Ведь я уже целовалась с обоими… в один день. Какой ужас!

— Мы найдём выход, Эми, — в её голосе гоблинская решимость. Такую де Керье ничем не сломить. — Вместе. Мы разберёмся. И я, — тычет в меня пальцем, — на правах лучшей и единственной подруги не отдам тебя ни дракону, ни демону! Только если ты сама этого захочешь.

Последняя фраза звучит так воинственно, что я не выдерживаю и начинаю смеяться.

— Спасибо, Ли. Даже не представляю, что бы я без тебя делала!

Мы крепко обнимаемся.

— Давай спать, де Керье. Я так вымоталась за эти дни, что отдых мне просто жизненно необходим.

Укладываюсь на кровать. Лиара не уходит и ложится рядом, не раздеваясь, просто обнимает меня сзади, как в детстве, когда мы ночевали вместе и боялись несуществующих чудовищ.

Впервые за последнее время я засыпаю без снов. Без алых и золотых глаз… Просто темнота. Спокойная. Моя.

Эмилия де Лорелье

Утро начинается с тренировки. Несмотря на всё происходящее в личной жизни, учебная продолжается в обычном, безумном ритме, и мне нужно за ним поспевать.

Лиара ещё спит, тихо посапывая в мою подушку, поэтому я стараюсь не шуметь… настолько, насколько могу.

Надеваю привычную за столько лет обучения форму. Волосы собираю в высокий хвост. После чего смотрю на себя в зеркало и вижу там — немного вымотанную, но бесконечно разозлённую тёмную. Хорошее сочетание. А в текущей ситуации — даже очень хорошее.

На полигоне уже собрались все боевики старших курсов.

Магистр де Суровье стоит в центре, как всегда мрачный и угрюмый. Но сегодня в его лице что-то изменилось… Глаза чуть более напряжённые, скулы резче, губы тоньше. Он будто бы чем-то обеспокоен или озадачен.

— Сегодня работаем самостоятельно в индивидуальных куполах, — голос громкий, безэмоциональный. — Отрабатываем смертельные атаки. Без ограничений по силе заклинаний, можете использовать даже десятый уровень. Только без жертв. Если кто-то умрёт — пеняйте на себя.

Впервые магистр де Суровье даёт и, главное, разрешает подобное. А, значит, случилось нечто непоправимое.

Все переглядываются, после чего лишь молча кивают. Приказы командиров не обсуждаются.

Безусловно я понимаю к чему всё это. На Империю напали рогатые, и мы должны суметь защитить свою территорию. Если силы драконов будет недостаточно, то маги во главе с боевиками должны прийти на помощь, и тогда уже от нас будет зависеть исход сражения.

Однако адептам вряд ли известно об этом…

Я первой покидаю строй и спешу занять свой купол. Захожу в светящуюся сферу, за мной сразу же смыкаются стены из золотисто-голубой магии, отрезая от остальных.

Здесь я одна. Здесь я могу быть собой, той, что меня создала природа. Не ограничиваясь и не боясь навредить.

Когда все занимают свои позиции и магистр даёт команду, я немедля выпускаю тьму.

Чёрные нити взмывают вверх, превращаясь в копья, хлысты и паутину. Я бью по мишеням: сначала неспешно, потом быстрее, потом ещё быстрее.

Каждая атака — смертельная. Каждая — точная.

Чтобы было проще, я представляю на месте магических манекенов Астарота.

И бью. Сильнее. Жёстче. Злее.

Первое копьё тьмы пробивает мишень насквозь — чёрная дыра дымится, края обугливаются, изнутри вырывается запах горелого мяса. В этих сферах всё реалистично, чтобы подготовить боевых магов к настоящему сражению. Запахи, крики, ощущения, трупы… мы должны быть готовы ко всему. Даже к такому.

Второй удар хлыстом. Он обвивает манекен и сжимает, пока тот не трещит, не ломается, не рассыпается в щепки, а из трещин не начинает сочиться чёрная, вязкая кровь.

Пусть это и иллюзия, но у меня само́й всё буквально холодеет внутри. Зрелище не для слабонервных. Бытовички бы строем попадали в обморок! Хорошо, что я больше не одна из них.

После точечных ударов приступаю к основному. Паутина из чистой магии тьмы покрывает всё пространство, и когда я сжимаю кулак, нити впиваются в мишени, разрывая их на куски, словно мясо. Кровь брызжет, стекает по стенам купола, оставляя за собой дымящиеся следы…

Купол дрожит, стены трещат, магия искрится, едва, но всё-таки сдерживая мою силу.

Я сейчас зла. Очень зла. Поэтому рада, что представилась такая возможность поработать одной. Иначе бы мой спарринг-партнёр, коим обычно выступает де Гадье, точно пострадал. За что последовало бы жёсткое наказание, а я так уже устала быть изгоем.

Противники обновляются. Следы предыдущего сражения исчезают без следа… бой продолжается.

Я кричу.

Не словами, просто криком ярости, боли и стыда. Выплёскиваю всё, что накопилось. Мне это нужно. Просто жизненно необходимо.

Тьма взрывается!

Она становится чёрным, беспросветным вихрем, который разносит мишени в пыль, оставляя глубокие борозды на земле и заставляя дрожать даже воздух.

Я вижу, как из пыли вновь формируется мощный силуэт короля демонов. Почему опять он? Мне так проще. Проще свалить всё на него. Потому что именно он стал третьим. Лишним. Он, а не Аурелиан.

Бью снова. Снова. И снова.

Ещё сильнее. Ещё жёстче. Ещё злее.

Я так изматываю себя, что из носа начинает течь кровь. Но не останавливаюсь. Я должна уничтожить это желание. Должна уничтожить его. Должна уничтожить себя, если понадобится…

Когда время заканчивается и звучит сигнал, падаю на колени. Дыхание рваное. Руки дрожат. Кровь капает на землю. Но внутри чувствуется странное спокойствие. Удовлетворение собой. Я смогла, справилась.

Магистр де Суровье смотрит на меня. Долго, пронзительно. Потом кивает. То ли с уважением, то ли с благодарностью, что не превратила полигон в бездну и справилась со своевольной магией.

Я выхожу из купола отряхиваясь. Лиара уже ждёт у выхода.

— Ты всё-таки проснулась и пришла поддержать меня? Как видишь, сегодня не требовалось. — развожу трясущимися руками. Перед глазами плывёт. Я вымотала себя полностью.

Де Керье бросается ко мне. Обнимает, потом придерживая за плечи, слегка отклоняется, заглядывает в глаза.

— У тебя идёт кровь, Эми! Зачем ты так загнала себя? — обеспокоено.

— Пустяки, — делаю шаг назад и вытираю лицо рукавом.

— Но! — пытается возразить.

— Поверь, по сравнению со всем это действительно пустяки.

По пути в комнату, уже практически у самой двери подруга не выдерживает:

— Они, что же, готовят вас к настоящему сражению… — наклоняется, оглядывается по сторонам и шепчет, прикрывая рот ладошкой. — С рогатыми!

Я киваю и открываю дверь.

Мы заходим в комнату, садимся на мою кровать. Де Керье сразу же принимается вытирать моё лицо. Я отстраняюсь, сейчас вот совершенно не до этого!

— План, — говорю. — Мне нужно срочно связаться с родителями, а лучше с мамой, потому что…

— Если Лею вывести из себя, она не выдержит и выложит всю правду в порыве гнева, — заканчивает за меня.

— Да, — закатываю глаза. Мадам очевидность! — Именно это я и хотела сказать. Наверняка они с папой уже что-то выяснили, так-то восемнадцать лет прошло. У нас с тобой нет столько времени. Мне нужно знать всё уже вчера!

Лиара кивает несколько раз, глаза загораются.

— Что ещё⁈ — чуть ли в ладоши не хлопает от нетерпения.

Всё, что связано со слухами и расследованиями её второе «я» просто обожает! Не зря я всегда сравниваю Ли с гоблинами. Её предки ну точно как-то с ними связаны!

— Нужно узнать про истинность с демонами. — после мысленного подзатыльника возвращаюсь к насущным делам. — Правда ли то, о чём он говорил? Что раз я вижу его руны, то это подтверждение нашей связи? Что у меня… их, — сглатываю, — то есть истинных… двое⁈

Я замолкаю. Слово «двое» повисает в воздухе, как приговор, который не подлежит обжалованию.

— А если… это правда? — Лиара берёт мою руку и крепко сжимает в дружеской поддержке.

Не знаю! Не знаю!

— Тогда я должна понять, что мне с этим делать. Потому что я не могу отрицать притяжение к Астароту. Оно есть. И очень сильное, Ли. Такое же, как было с Аурелианом. Но… я и его не хочу терять. А предавать тем более не хочу. И не хочу быть той, кто разрывает себя между двумя мужчинами. — выпаливаю буквально на одном дыхании.

Когда я отгородилась от влияния тьмы и начала наконец-то думать головой, всё более-менее встало на свои места. Не сказать, что стало как-то проще, однако стали появляться адекватные, настолько, насколько это возможно в моей ситуации, вопросы и выводы.

Лиара молчит. Потом тихо говорит:

— Тогда начнём с Леи де Лорелье. Напиши ей. Сегодня же, а лучше прямо сейчас. Сегодня как раз должны отправлять почту. Я думаю, она сразу же примчится в Академию.

Я киваю и тут же встаю.

— Напишу, а после занятий мы с тобой отправимся в библиотеку. Я чувствую, месье Буксье знает намного больше, чем говорит.

Я не забыла о его заминке и о том, как он сбежал, стоило мне упомянуть про рогатых. Этот старик знает об истинности демонов, но почему-то решил скрыть от меня правду.

— Мы будем его пытать? — сквозь смех и слёзы спрашивает Ли.

— Что⁈ — давлюсь воздухом, не сразу понимая о чём это она.

— Пы-тать! — повторяет, стараясь быть максимально серьёзной, на что я только скептически приподнимаю бровь и корчу недоумённое лицо. — Ну просто ты та-ак кровожадно сказала про него, что у меня сразу в голове возникла картина: месье Буксье висящий на жгутах тьмы… — теперь у де Керье уже настоящая истерика.

— О, если придётся, мы и не такое сделаем… — подыгрываю, выпуская магию и присоединяясь к общей истерии.