Глава 8 · Занятие

Эмилия де Лорелье

— Эми, — Лиара машет рукой перед моим лицом и щёлкает несколько раз пальцами. — Ты вообще слушаешь?

— Да, да, — не по-драконьи вру, поправляя вечно спадающую сумку на плече.

— Ну, и что я сказала? — спрашивает требовательным тоном.

— Кейн — воплощение огня. Самый огненный из всех огненных. У вас сейчас период романтики: прогулки, записки, подарки, но тебе хочется следующего шага. Ты уже вся извелась, устала ждать и так далее. Дословно надо пересказывать?

Поворачиваю голову, приподнимаю бровь и встречаюсь с пронзительным, я бы даже сказала испытывающим взглядом де Керье.

Она недовольно вздыхает и закатывает глаза.

— Как всегда, Эми, всё как всегда. — причитает. — Ничего нового… Как не слушала, так и не слушаешь!

— Слушаю, Ли! — притворно возмущаюсь.

— Тогда… — договорить она не успевает, потому что мы как раз доходим до полигона, где уже собрались все адепты боевого факультета начиная с третьего курса. Пересказ отменяется… или переносится. Это уже неважно.

Полигон — огромная арена, окружённая золотыми столбами, которые день и ночь пульсируют защитными чарами.

Столбы оберегают учеников от магических травм, если кто-нибудь случайно или же специально переборщит с атакой. Кто-нибудь — например, я. Или не успеет поставить вовремя щит от… кого-нибудь. Например, от меня.

Но шутки в сторону.

У всех случаются осечки, и я не исключение. Особенно в последнее время. С тех самых пор, как встретила золотого дракона.

Не думать о нём, не думать!

Лиара занимает своё излюбленное наблюдательное место, а мне ничего не остаётся, кроме как отправиться к однокурсникам.

Встаю к толпе, которая синхронно делает полшага назад, затем шаг в сторону и начинает истерично шептаться.

Мне настолько привычны их телодвижения, что даже смешно. Поворачиваюсь к ребятам, дарю снисходительную улыбку и подмигиваю для пущего эффекта. Но чтобы они не нервничали и настроились на продуктивную работу, всё-таки отхожу в сторону. А то, глядишь, потеряют сознание от переизбытка чувств и придётся вызывать месье Докторье…

Занятие начинается.

Магистр де Суровье, как всегда, сосредоточен и мрачен. Его голос, усиленный магией, гремит на весь полигон, раздавая команды.

Сегодня мы отрабатываем комбинированные атаки: стихия плюс физический бой.

Я стою в стороне, делая разминку, когда чувствую появление ректора де Талье.

Мужчина стоит у края площадки, оперевшись на стену. Поза расслабленная, ленивая. Но глаза… они смотрят прямо на меня.

Он не подходит, просто наблюдает.

Кожей чувствую, как его пронзительный взгляд скользит по мне, очерчивая каждый изгиб тела. Ощущаю себя обнажённой, хотя на мне сейчас тренировочная форма: обтягивающие штаны, топ, слегка прикрывающий грудь, и куртка, которую я уже успела снять… бездна!

Я привыкла, что никто из парней не уделяет мне того самого внимания. А вот к таким обжигающим взглядам, заставляющим моё тело гореть — совсем не привыкла.

Представляю, как он подходит ближе, как его пальцы касаются моей шеи, как он прижимает меня к одному из золотых столбов и…

Великие, Эми, соберись!

— Адепты де Лорелье и де Гадье, в круг! — рявкает магистр, и я выдыхаю, радуясь, что можно отвлечься.

Эмилия де Лорелье

— Готова проиграть, де Лорелье? — довольно ухмыляется Дариан, наверняка надеясь взять реванш за прошлые поражения. — Твоя тьма уже не та, Э-эм-ми… — подначивает, разминая шею. Выглядит в этот момент как демонюга напыщенный, вышедший из царства тьмы и разврата с низкими потолками.

Тьфу!

Но намёк более, чем понятен.

Слухи о моих недавних «осечках» распространились по Академии со скоростью взмахов крыльев. Хорошо, что до магистров не дошли, иначе бы меня здесь уже не было…

Я прищуриваюсь и сжимаю кулаки, чувствуя, как тьма принимает вызов де Гадье и готовится вступить в схватку.

— Мечтай!

Сколько у нас было спаррингов за годы обучения, не счесть! Кажется, все колкие фразы мы друг другу уже давно сказали… но вот у меня в голове вспыхнула новая, которую нужно срочно сказать.

— Готовься целовать песок, Дариан!

Мы оба смеёмся. Один-ноль в мою пользу. Шутка удалась. Однако смех огненного мага какой-то уж чересчур наигранный, я вижу напряжение в его карих глазах. Страх. Он понимает, что проиграет… и от этого становится скучно.

Надоело!

Хочется чего-нибудь нового. Страстного, жаркого, беспощадного. Украдкой бросаю взгляд в сторону Аурелиана и…

И магистр де Суровье даёт сигнал, крича с такой силой, что столбы загораются золотом от мощного всплеска его магии.

Мой разум очищается от рогатых мыслей, потому что бой начинается.

Дариан атакует первым, впрочем, как и всегда. Его огненные кнуты хлещут воздух, стремясь обвить меня и повалить на песок, чтобы вступить в рукопашную схватку.

Я уклоняюсь, призывая тьму. Она вздымается вокруг меня, как чёрный туман, пряча от глаз соперника. Не медля ни секунды, посылаю тонкие ленты магии. Они обвивают его запястья, но он вырывается, призывая пламя.

Мы кружим друг напротив друга, песчинки под ногами дрожат от наших заклинаний.

Я чувствую взгляд Аурелиана, что следит за каждым моим движением, и это сбивает. Моя тьма хочет не только победить Дариана — она хочет показать себя ему, ректору, хочет, чтобы он увидел мою силу.

— Арр! — рычу на себя, на тьму и на де Талье! Да что уж там! На каждого присутствующего. Бесят!

— Эми, сосредоточься! — кричит Лиара с края полигона, пытаясь вроде бы поддержать меня, но, по сути, только ещё больше отвлекает.

На площадке сейчас, на удивление, шумно и оживлённо. По всей видимости, зрелище разворачивается захватывающее.

Я вновь атакую.

Тьма превращается в копья, летящие в Дариана. Он блокирует их огненным щитом, но я уже рядом, наношу удар ногой, целясь за его колено. Парень уворачивается, хватает меня за руку, мы падаем и катимся по земле, попеременно оказываясь сверху и снизу.

Его тело тяжёлое, горячее, но я не чувствую ничего, кроме раздражения. Это не тот мужчина, которого мне бы хотелось прижать к себе. Ощутить на себе, в себе…

Бездна!

Я вырываюсь из крепкого захвата, тьма взрывается, отбрасывая Дариана назад. Он падает, хрипя, а я встаю, отряхиваясь от песка, прилипшего к телу.

— Неплохо, Эмилия, — голос магистра сухой, с нотами одобрения и недовольства. Только он так умеет — совмещать не совмещаемое. — Но контроль, адептка де Лорелье. Контроль. Он у вас страдает. Де Гадье, вы допустили непозволительную ошибку…

Я киваю на слова обо мне, но дальше не слушаю. Моё внимание уже не здесь.

Аурелиан всё ещё смотрит на меня, его губы изогнуты в порочной улыбке, и я чувствую, как моё тело вновь отзывается жаром, дрожью и сумасшедшим желанием.

Я хочу подойти к нему, хочу спросить, что он делает со мной, почему моя магия так реагирует на него… но вместо этого отворачиваюсь и возвращаюсь к Лиаре.

Только Великим известно, каких трудов мне стоило это сделать! И рогатые, которые явно отравляют мои мысли, заставляя представлять и желать невозможное…

Эмилия де Лорелье

— Эми, ты была на высоте! — Ли хлопает в ладоши, смешно скашивая глаза в сторону, где стоит ректор де Талье. — И, кажется, кое-кто, — мотает головой в направлении дракона, — оценил твой бой.

— Ли, пожалуйста, не начинай, — бурчу, на что она только снисходительно улыбается. Мол, мне всё понятно.

— Да ладно тебе, я же вижу! — что и требовалось доказать. — Он не сводил с тебя глаз. И эта улыбка… демоны, ой!

Подруга боязливо оглядывается по сторонам, что-то шепчет, скорее всего, молится древним драконам, затем ещё раз осмотревшись, продолжает.

— Я бы на твоём месте уже растаяла. Если бы у меня не было Кейна, то я уже… — округляет глаза и начинает судорожно махать руками. — Нет! Эми, не слушай меня. Я Кейна люблю!

Я закатываю глаза, хотя внутри всё сжимается от осознания. Какую бы чушь ни несла сейчас Ли, в ней есть доля правды.

Его улыбка — не просто одобрение. В ней чувствуется что-то… большее. Как будто он представляет меня не на полигоне, а в апартаментах, под ним, стонущую от его прикосновений.

Тьма буквально ликует от этой мысли, а я хочу задушить её. И себя заодно.

А может, я всё придумываю⁈ Растеклась озабоченной бытовичкой перед красивым, надо признать, мужчиной, рисую в голове картинки и приписываю чувства, которых на самом деле нет.

Эти мысли неожиданно вызывают отторжение и… злость! Я буквально тону в океане ярости!

В этот момент магистр де Суровье объявляет новый бой, и я вызываюсь снова, чтобы выплеснуть охватившее напряжение.

На этот раз моим противником становится адептка с третьего курса, водная магичка по имени Селина. Она нервничает, её глаза бегают по ребятам в поисках поддержки, но те лишь ставят ставки, на какой минуте Селина сдастся.

Девушка смотрит на меня с мольбой, а я качаю головой и губами шепчу:

— Пощады не будет… я не в том настроении.

— Начали! — голос магистра эхом разносится по полигону.

Злость внутри меня достигает пика. Тьма рвётся вперёд, и я атакую, не сдерживаясь. Без рамок и ограничений.

Селина призывает водяные хлысты, но моя магия поглощает их. Я посылаю в неё волну тьмы, и она тут же падает, задыхаясь. Она даже не стала ставить щит и бороться. Сразу сдалась.

Пытаюсь остановиться, но тьма не слушает — она хочет большего, хочет подчинить, уничтожить.

Я сжимаю кулаки, борюсь с ней, и в этот момент чувствую, как что-то рвётся. Тонкая цепочка на моей шее — амулет, который подарил папа, когда мне было пять, и который я никогда не снимала по его наставлению.

Амулет слетает, падает на землю, разбивается, и в ту же секунду над Академией раздаётся рёв…

Он оглушительный, как раскат грома, но глубже, отчаяннее, полный ярости и… боли⁈

Земля дрожит, золотые столбы вспыхивают, пытаясь удержать всплеск магии, а адепты вокруг испуганно перешёптываются, глядя в небо.

Я падаю на колени, хватаясь одной рукой за шею, где ещё секунду назад был амулет. Второй рукой судорожно перерываю песок, стараясь собрать осколки, но они исчезают… потому что магия, что была скрыта в нём, рассеивается.

Получается, это не просто подарок?

Это… это был заговорённый талисман с древней драконьей магией⁈

Ничего не понимаю.

В голове вихрем проносится воспоминание из детства, но мне не удаётся до конца ухватиться за него.

Помню только — сон, где были золотой дракон и демон.

Тьма моя родная, не может быть!

Я поднимаю голову и судорожно ищу взглядом Аурелиана. Но его нет. Место, где он стоял, пусто…