Глава 34

Шикейри опустил руки и шагнул к столику. Перевел взгляд с Милли на Брина и жестко проговорил:

— Что ж я рад, что мой букет помог соединить два любящих сердца, — и дальше просто направился в дальний угол зала, где уже разместилась его команда.

Как будто абсолютно ничего только что не произошло. И Милли почувствовала это: как нечто тонкое и незримое, какая-то нить, появившаяся между ней и Итаном на той вечеринке, сейчас лопнула. Отдалась острой болью за грудиной, запульсировала в висках… Первым порывом девушки было вскочить, остановить его, объясниться… Но, даже если не брать во внимание, насколько такая сцена постыдна, тем более в людном месте, разве бы он стал ее слушать? Милли отчетливо понимала, что нет. Может, и к лучшему? Не она ли первая хотела разорвать эту нить? Отчего же так больно тогда?

Милли машинально поднялась и направилась к вешалке. Брин подскочил следом и помог надеть пальто. Она даже не стала сопротивляться. Потому что резко, разом все потеряло смысл.

— Ты куда? А как же десерт⁈ — обеспокоенно уточнил Брин, тоже при этом одеваясь.

— Я уже его получила, — ответила Милли и, не поворачивая к школьному другу головы, вышла на улицу.

Уже стемнело, и снег красиво серебрился от лунного света, только Милли если это и видела, то не осознавала. Она просто направилась в сторону академии, не задумываясь, идет ли за ней Брин. Парень нагнал ее через пару минут.

— Милли… Я… Прости… Это все дурацкая омела…

Девушка неожиданно остановилась и посмотрела Брину прямо в глаза. Наверное, что-то в ее взгляде было такое, что этот крупный и совершенно не трусливый парень вздрогнул.

— Никогда больше не смей целовать меня, прикасаться, даже подходить ближе, чем на ярд, — четко выделяя слова, проговорила Милли, а потом добавила с легкой грустью: — Даже с цветами, выходит, обманул.

— Я? — слегка возмутился Брин. — Я ни разу в жизни тебе не соврал! И слова не произнес про эти демоновы цветы, вы с девчонками сами все додумали!

— Конечно, тебе ведь это было так удобно! — хмыкнула Милли.

— Так это все… из-за него? — с трудом сдерживая гнев, проговорил Брин. В его глазах уже появились огненные блики, но Милли в данной ситуации это вообще не волновало.

— Это из-за меня! — повысила она голос и сделала шаг к Брину так, что тот попятился. — Из-за того что у меня был друг, и я эту дружбу берегла и ценила. Ты ее сейчас растоптал!

— Одним поцелуем? — насупленно переспросил парень.

— Тем, что не спросил моего согласия! Даже не поинтересовался, что чувствую я и чего хочу!

— И… что же ты чувствуешь?

— Ты хороший парень, Брин. Правда. Но я не могу дать тебе ничего, кроме дружбы в ответ. Понимаешь? А сейчас… боюсь, и дружбы уже не смогу, — и Милли, не желая дальше продолжать разговор, устремилась к академии, чьи огни призывно поблескивали вдали.

— Милли, — виноватым голосом произнес Брин, стараясь забежать вперед и заглянуть ей в глаза прямо на ходу, — но почему? Что со мной не так?

Девушка снова на секунду остановилась и впервые после таверны посмотрела на друга детства с каким-то подобием сострадания.

— Все с тобой так, просто мы не выбираем… — «кого любить» Милли произнесла лишь в мыслях, но, кажется, парень понял и без слов.

В его глазах снова полыхнуло, но он отошел с пути и больше, вплоть до входа в женское общежитие, где они расстались, не произнес ни слова.

Милли же на удивление легко дался этот разговор. Как, оказывается, просто говорить правду, когда нечего терять. Все уже утрачено и растоптано. Девушка не стала включать свет в комнате, а лишь переоделась и забралась под одеяло. Завернулась в него и уткнулась носом в стену. Она знала, что не сможет заснуть, но этот теплый кокон давал хотя бы иллюзию покоя и защищенности.

Через какое-то время хлопнула дверь, и свет резанул по глазам даже сквозь закрытые веки.

— Ой, прости-прости! — взмолилась Тина, тут же приглушая светильники. — Не знала, что вы уже вернулись.

От входа слышался шорох снимаемой одежды.

— В общем, список сократился до двух человек. Этот второкурсник с целительского, ну, помнишь, я говорила, красавчик-универсал? Он точно отпадает. Может, как у лекаря у него и великое будущее, но с ним даже разговаривать невозможно, всю дорогу краснеет, бледнеет, зажимается… Нет, дракон таким затюканным точно быть не может! Милли?..

Тина, видимо, наконец осознала, что подруга чересчур молчалива.

— Ты правда, что ли, спишь?

Дочь суконщика промолчала. Все силы у нее сейчас уходили на то, чтобы подавить застрявший в горле ком. Не разреветься, как белуга.

Но Тина не отстала. Она тихо подошла, села рядом и, вероятно, оценила состояние соседки по комнате.

— Милли, что стряслось⁈ Это же я, Тина. Скажи, и тебе станет легче.

— Не станет, — смогла выдавить из себя девушка.

Тина приставучая. Точно же не успокоится, пока не поймет, что происходит.

— Брин меня поцеловал.

— И-и-и? — не поняла блондинка. — Это было настолько отвратительно?

— Это было никак! — рявкнула Милли, не в силах сдержать злость на саму себя. Эх, если бы она поговорила с Брином раньше, ничего бы не произошло… — Итан видел.

— Оу, — все, что смогла выдавить из себя подруга.

— У него был такой взгляд… Мне кажется, у серийных убийц он теплее.

— Так… А с Брином-то что? Некроманта вызывать надо или мистер де Жувье еще справится?

Тина попыталась пошутить, но Милли не отреагировала.

— А что ему будет? Итан просто развернулся и ушел. Как будто… меня нет и никогда не было, — в этот момент слезы таки прорвали плотину, и Милли разревелась.

— Ну, быть может, все к лучшему? — попыталась ее успокоить Тина, гладя по волосам. — Ты же не хотела с ним иметь ничего общего?

— Здесь, — дочь суконщика постучала себя пальцем по голове, — не хотела, но сердцу это почему-то не объяснишь.

— Тогда и не надо объяснять, — примирительно проговорила подруга. — Пока вы оба живы, все можно исправить.

— Как⁈ — всхлипнула Милли.

— Пока не знаю. Сейчас тебе надо заснуть и успокоиться. А завтра мы подумаем. Не может быть, чтобы выхода не было. Мы же маги, Милли!