Глава 35

Итану с огромным трудом удавалось держать лицо в тот вечер. Он пожимал руки, слушал байки и последние сплетни, немного выпил пива. Его малообщительность списали на тяжелую подготовку к «Лабиринту», и то хорошо. Перед глазами же, словно красная тряпка на корриде, висела сцена с поцелуем. Разве он не этого хотел? Оставить девушку в покое, дать ей возможность строить отношения с кем-то другим⁈ Ладно, хотел он и правда не этого, но обстоятельства не оставляли ему выбора. А теперь уж тем более. Только ни из-за одной девчонки, демоны побери, он так еще не переживал! Ну что такое поцелуй? Маленькая приятная шалость — чуть больше, чем пожатие руки, и намного меньше, чем все остальное. Он легко сходился с красотками и легко расходился. Видел, как они начинают строить глазки его друзьям, Кло так и подавно вышла замуж, только все это его абсолютно не трогало. Сейчас же все было по-другому. Этот демонов поцелуй жег в груди ужасной раной. Мешал сосредотачиваться и думать. Итан снова перестал ходить в столовую, чтобы не видеть Милли с Брином вместе. Слишком тяжело. Слишком опасно. Руки и так стали покрываться инеем непозволительно часто. Родовая сила буквально пробивала барьеры, снося многолетнюю «закупорку».

Еще и Зартак всю дорогу подливал масла в огонь, рассказывая, как Милли в обществе мельника улыбалась и все такое.

— С чего ты взял, что мне это интересно? — рявкнул на узмена Итан в один из вечеров.

— Но вы же волновались за ее способности к исцелению, мой принц? — наивно похлопал змей глазками.

Волновался. И сейчас волнуется. Но и сам платит за это слишком высокую цену. Разум все время шептал: «Не было выбора, не было! Предположим, вы бы полгода были счастливы, а дальше? Ты погубил бы девушке жизнь». Да и, может, не прошло бы и полгода, совершись привязка. И тогда бы пропали оба. Хотя Итану казалось, что он и так пропал. Днем он изнурял и себя, и Брина подготовкой к состязанию, и работать в команде у них объективно получалось все лучше. Потому что оба чаще всего молчали. Мельник, видимо, понимая, что выиграл, Итан, потому что просто не хотел ничего обсуждать. Слишком непривычной и нестерпимой была боль утраты. Как вообще возможно чувствовать утрату того, чего не имел⁈

Лишь внутренний голос протестовал сразу и против разума, и против Зартака. Он кричал: «Ты видел этот поцелуй! И отлично знаешь, что она его не ждала и не хотела! Ты ее бросаешь, а не наоборот. Не лги себе». Но Итан подавлял раз за разом этот вопль души. Важна была не истина и мотивы, а сама девушка. А ей куда лучше будет с Брином. В конце концов, посмотрев правде в глаза, он же неплохой парень… Ежедневная битва с самим собой. Это выматывало больше, чем тренировки, и мозг занимало тоже больше.

В один из дней идущего с тренировки Шикейри подловила Сабо. Она была без свиты, а значит, собиралась пообщаться с глазу на глаз. И то хорошо, меньше будет театра. Хотя для нее вся жизнь — театр.

— Итан, — с придыханием промурлыкала она, вешаясь на его плечо. — Я так соскучилась! Ты мне совсем перестал уделять время…

— Сабо, ты что-то путаешь, — жестко проговорил парень, снимая ее руки с плеча, — те несколько поцелуев на публику, которые между нами были, вряд ли можно назвать «временем». Ты хотела числиться моей девушкой? Я по-прежнему согласен. В конце концов, в этом соглашении и меня все устраивает.

— Но мы даже не сидим теперь вместе в столовой… Я устала придумывать для тебя отмазки! — капризно надула губки прима. — Уже начинаются перешептывания, что ты бросил меня ради этой лавочницы…

— А что, меня кто-то видел с «этой лавочницей»?

— Нет, но мы быстро могли бы заткнуть всем сомневающимся рты!

— Дай угадаю — мне всего лишь надо явиться на завтрак, обед или ужин, сесть за твой столик и изобразить недюжинную страсть? — хмыкнул Итан.

— Да! — топнула ногой Сабо. — Несколько правдоподобных поцелуев выправят ситуацию! Не вижу в попытке поддержать репутацию ничего смешного. Я же не спрашиваю тебя, какую шушеру ты целуешь на самом деле и с кем спишь! Но раз ты считаешься моим парнем, будь добр играть эту роль достоверно!

Итан тяжело выдохнул. Как же ему надоел весь этот балаган!

— Я не приду и тем более не стану тебя целовать. И, заметь, я тоже тебя не спрашиваю, с кем ты спишь! И знаешь почему?

— Да как ты смеешь! — задохнулась от негодования Сабо. — Моя репутация кристальна, как стекло!

— Потому что мне все равно, Сабо! — пропуская мимо ушей последнюю фразу, произнес Итан и попытался пойти дальше.

— Погоди, — снова кинулась Сабрина поперек дороги.

Она, видимо, переосмыслила сказанное и решила изменить тактику.

— Итан, я берегла себя для тебя! Любила! Все ждала, когда же ты устанешь от постоянной смены фавориток. Даже вот на это дурацкое соглашение пошла, лишь бы быть поближе к тебе. Не прогоняй!

И она буквально бросилась Шикейри на шею, стараясь поймать его губы. Итан увернулся, перехватил руки девушки и отодвинул ее от себя на безопасное расстояние.

— Сабо, решать тебе! Можешь продолжать рассказывать, что я твой парень, и любые небылицы, я не стану этого отрицать, но и подыгрывать больше не буду. Либо расскажи всем, что ты меня бросила, потому что я крайне паршиво целуюсь. Меня устраивают оба варианта. А сейчас — прощай, — и Итан попытался оттолкнуть герцогскую дочку чуть в сторону, но она вцепилась в его руки, как бультерьер.

— А если я всем расскажу, что бросила тебя, потому что ты импотент? — зашипела прима.

Итан от души расхохотался.

— Расскажи. Посмотрим, кого больше ославишь: себя или меня, — парню наконец удалось отцепить пальцы Сабрины, и он, не оборачиваясь, пошел к корпусу.

Прохождение «Лабиринта» было назначено на завтра. Надо хотя бы попытаться выспаться и успокоить медитацией разум. Да, за испытанием станут следить только профессора, но будет совсем некстати, если его лед выскочит и как-то хаотично себя проявит.

— Это все из-за лавочницы, да? — крикнула Сабо ему в спину. — Рано или поздно она помирится со своим блондином и наставит тебе рога! Помяни мое слово, ей нужны только твои титул и деньги!

Из всей тирады мозг Итана вычленил только одно, то, отчего сердце тут же пропустило удар и запело. Брин и Милли — они НЕ вместе. Кажется, сейчас чья-то бело-лазурная морда получит на орехи!