Глава 16

Из-за раны магия немного угомонилась, хотя все еще подрагивала в груди и пыталась наброситься на девушку, но я вдруг осознал, что это шанс побыть с ней рядом в этот вечер, не боясь, что причиню вред.

Мора напитала меня, раны стянулись — пусть и не зажили полностью, все еще пощипывали под бинтами, но огненная глубокая боль отступила.

Мы молча дошли до моих бывших апартаментов. Я остановился у двери, склонился, коснулся легким поцелуем тыльной стороны ладони и шепотом произнес, глядя на девушку снизу:

— Я желаю с тобой сегодня… — мои губы едва вытолкнули остальные слова, дрожащие пальцы прикоснулись к сверкающему на тонкой шее клейму, — отужинать, Морайна Стоун. На закате будь готова, я за тобой зайду.

— Серьезно? — она так мило растерялась и захлопала ресницами, что смешно стало. — Всего лишь? И никаких танцев голышом? — заалели ее щеки.

— Это уж как пожелаешь, — дернул я уголком губ. — Возражать не стану.

— Хм. Что с тобой, Траум? Ты меня пугаешь, — заулыбалась Мора и достала из кармана ключи от покоев.

Я отодвинул ее руку и, совсем немного подавшись ближе, шепнул ей на ухо:

— Тишина живет в петле, створки отворятся только мне. Повтори эти слова и не нужно будет таскать с собой связку.

Хотел поцеловать ее в румяную щеку, но сдержал себя. Ковыряло, что я дичь творю, приближая к себе, но так хотелось немного выдохнуть и не напрягаться, боясь кого-то сожрать.

Отступил. Склонил голову, прощаясь с Морой, и ушел в сторону лестницы.

Сначала я захватил из чемодана, что стоял в военной палатке на крыше, свежую рубашку, белье и брюки и, накинув форменный плащ, пошел в сторону терм. Там есть душ.

У меня на счету золотых больше, чем у самодовольного виэна Рида, а я не могу ими пользоваться, пока академию не закончу, в том числе и магистратуру. Имею право брать только месячное жалование. Сегодня к банкиру уже не успею, чтобы спросить сумму за два года лежки, да и раскрыть сейчас крылья не получится — раны на драконе отражаются на человеческом теле и наоборот. Придется к Ари обратиться, хотя я друга не хотел тревожить, у него теперь бурная семейная жизнь.

Удивился, что рана от эхила практически затянулась, алая магия все еще мерцала внутри, будто зашивала ткани, отчего слегка почесывалась кожа вокруг.

Надо было Море дать своей магии, когда она лежала в лазарете, не остался бы шрам. Но кто ж знал? Я вообще не понимаю, как эти связи работают. Вряд ли вообще кто-то понимает. Как сказал Ари, сейчас программа развивается иначе, без принуждения, только с обоюдного согласия кадетов. Но за последние пару лет связались единицы. Зато академия расширилась: народу — не протолкнуться.

Чиан дал мне ключи от кухни. Спросил, нужна ли помощь, я лишь заулыбался — он меня с пятнадцати лет знает, неужто думает, что с салатом не справлюсь?

Когда все было готово, я судорожно выдохнул и оценил работу: свечи на столе в центре столовой подрагивали, распуская по помещению легкие искорки, развешанные гирлянды небесно-голубых вьюнков создавали атмосферу уюта и легкого волшебства. Не знаю, понравится ли Морайне. Вдруг она не любит романтику…

Переоделся из домашнего в выглаженную магией форму, закрыл за собой столовую и полон сил побежал в жилое крыло. Уже прилично потемнело, закат давно случился, и я слегка припаздывал.

В груди подрагивало от предвкушения. Будто я и правда на свидание девушку позвал. А разве нет? Нет!

Ну не загадывать же секс, как остальные альены? Девушка меня почти не знает. Да и это грубо. Если для нее мой поцелуй был первым, то…

Коснулся пальцами губ. Я все еще чувствую ее губы на своих. Хочу еще. Дико. Так жадно желаю, что в глазах темнеет. И знаю, что не посмею тронуть, поэтому сегодня — просто вечер. Просто попытка сблизиться со связной. Чтобы разорвать эту нелепую магическую вязку, мы должны быть заодно, должны уметь договориться, а не лаяться, как дворовые псы.

Дверь не открывал заклинанием, а осторожно постучал.

Мора распахнула полотно так быстро, будто только этого стука и ждала.

Я обомлел от вида девушки. Пшеничные волосы волнистыми локонами стелились по хрупким оголенным плечам. Лишь тонкие, усыпанные сверкающими камушками лямки, удерживали легкое голубое платье из летящей ткани. Оно было с глубоким вырезом, выделяя ложбинку между упругих полушарий, облегало тонкую талию эртинки, а от пояса спереди струилось каскадом короткой многослойной юбки, переходящей в шлейф сзади. Длинные стройные ноги стали еще длиннее из-за туфель на высоком каблуке. Наряд в точности повторял цвет ее небесных глаз, подчеркивал их необыкновенное сияние.

— Ах-хрен-неть… — протянул я, заикаясь. Хотелось материться, но я прикусил язык и подал девушке ладонь.