Глава 20

Надо было сразу в покои идти, а не шляться по академии бесцельно, но хотелось выветрить все мысли из головы. Они меня пожирали, утаскивали на дно мучительной бездны. Не должна я ничего, кроме ненависти, чувствовать к альену, но тянет к нему до ломоты в костях. Бешеная магия хочет врасти в него с корнями. Какая же извращенная пытка, когда все нутро жаждет неправильного мужчину, головой все понимаешь, а сердце шлет все доводы рассудка в Солгарову падь.

И как только меня занесло в коридор первокурсников альенов! Услышав шаги и мужской хохот я поспешила ретироваться, пока они меня не заметили. Но подвернула ногу на проклятых каблуках. Так себя и обнаружила.

Они меня окружили и хотели облапать, но Нэшвилл появился, будто из неоткуда. Раскидал их как щенков, схватил меня на руки и понес в жилое крыло.

— Мора, ты, конечно меня прости за прямоту, но каким ублюдком надо быть, чтобы бросить такую красивую девушку после свидания и даже не проводить ее до покоев, — причитал Рид, а у меня не было желания отвечать, слишком растерянная и злая. — Впрочем, чему тут удивляться. Я не хотел говорить, он все же твой связной, но… — Нэш помедлил, тяжело вздохнул и замедлил шаг перед лестницей. Я посмотрела вопросительно в его сизые глаза. — Когда он просил переселить тебя и я сказал, что у меня есть свободная комната, он добавил… что ты доступная и та еще любительница за член подергать. Это дословно. Ты уж прости.

У меня тогда мир затрещал по швам. Траум тот еще гад, но чтобы такое обо мне сказать другому парню…

— Не верю, — в голове это никак не укладывалось.

— Хочешь, могу поклясться на магической руне? — вполне серьезно предложил Рид, когда мы ступили в нужный коридор. — Завтра, когда встретимся в деканате. Я ее прихвачу.

— Хочу, да, — закивала я.

Кажется, он не блефует! Но я обязательно проверю и если это правда...

А потом мы наткнулись на мокрого и пьяного Траума, который чуть дверь не разнес, пытаясь достучаться до меня. И опять все закрутилось, завертелось в груди. И секунды больше не могла находиться в чужих руках. Потянуло к Никсу со страшной силой…

Сейчас же, переодевшись в ночную сорочку, вместо того, чтобы лечь спать, я сидела на полу у двери купальни. Переживала за Никса. Вдруг ему плохо станет и помочь некому.

Ну что я за дура такая? Он оскорбляет, отдает меня другому, гонит, а я…

Захрустело. Защелкало. Стены словно холоднее стали.

По полу, выбравшись из узкой щели под дверью купальни, разбежалась изморозь. Заметалась вокруг меня тонкими ледяными змейками, заискрила и, зашипев, набросилась. Но не достала. Что-то словно тянуло магию назад.

Я поднялась на ноги, уткнулась лбом в стену и приложила ладонь к дверному полотну. Где-то в подсознании понимала, как ему сейчас плохо. Выпустила мягкие алые нити, что просочились в щели и устремились к связному.

— Ни-и-к, впусти, — прошептала с закрытыми глазами. — Я помогу.

За спиной зашуршало. Я обернулась.

Ледяная магия взвилась надо мной, зарычала, приняла форму Никса, иллюзорную, высокую, жуткую.

Пасть из игл льда раскрылась, попыталась укусить меня за плечо, но фигура качнулась, с тяжестью отступила.

— Беги, Мора… — пророкотала она, звеня льдинами.

Магия рассыпалась, развеяв вокруг меня белесую пыль, а в купальне что-то громыхнуло. И пол дрогнул, стены застонали.

Нет! Я не стану бежать. Мы должны справиться с этим вместе.

В глазах вспыхнули алые искры, я направила сгусток магии в ручку двери и красным взрывом разнесла замок в щепки. Ворвалась в купальню, полностью покрытую льдом, и сердце защемило от страха и боли, когда увидела Никса.

Помещение все обледенело. Парень лежал на краю купели лицом вниз, расставив руки по краю камня, тело все еще оставалось в мерзлой воде. Он не двигался. Лишь магия вилась вокруг него, будто ураган.

Я бросилась к дракону, одновременно выпуская нити. Они окутали тело альена и растопили корку льда на поверхности воды. Я опустилась перед ним на колени и подняла его лицо ладонями, наклонилась к мертвецки бледным губам. Алая магия сливались с серебристыми вихрями силы Никса, плясала над нами в буйном танце.

— Я тебя не брошу, сколько не прогоняй. Не уйду, — прошептала и что-то толкнуло в грудь, заставив коснуться губ парня своими губами.

Прежде чем наброситься, Никс еле слышно прошептал:

— Выпью же… глупая.

Сильная рука притянула меня к себе, углубляя поцелуй. Язык, властно раздвинув мои губы, влетел в рот, сплелся с моим языком и затанцевал безумно.

— Нельзя… — между вдохами и глубокими движениями языка хрипел Никс, — умоляю, уходи… — оторвался, задыхаясь.

Но я уже обезумела, не могла остановиться. Магия толкала, заставляла в него врасти, распаляла страсть.

Он подтянулся, сел рядом со мной на колени, разливая вокруг нас много воды, сжал ладонями мое лицо и, согнувшись в три погибели, уткнулся лбом в лоб.

— Я же просил… ну что ж ты такая… непослушная?

— Не могу уйти. Как же ты не понимаешь? Магия не позволяет.

Отодвинулся, на вытянутые руки. Глаза альена горели синим огнем, а магия крутилась за спиной призрачными крыльями.

Безумно красиво и завораживающе. Алые нити вплетались в серебристые прожилки и мерцали крохотными искорками.

Николас жадно облизал меня глазами, застыл, приоткрыв рот, дыша, как старик, хрипло, натужно.

Вода намочила ночную сорочку, выделив мои соски.

Ладони парня скользнули вниз, с плеч, огладили руки до запястий, вернулись чуть выше, на локти. Поднялись медленно еще. Большие пальцы оттопырились, коснулись сосков, очертили твердые вершинки.

— Безумно хочу тебя… но нельзя, Мора. Это ведь необратимо, мы потом вообще не развяжемся. Я не могу с тобой так поступить.

Я задыхалась от возбуждения, тело совсем не подчинялось, пространство плыло в серебристо-алом мареве. Подавшись вперед, обхватила дракона за шею и прильнула губами к мочке его уха, зашептала:

— Это магия хочет. Не ты… не я. Навязанные чувства, не настоящие, — говорила и выть хотелось от желания ощутить в себе мощь альена. Какая же безумная пытка! — Мы с этим справимся, — губы сами прошлись невесомыми поцелуями вдоль скулы парня до самого подбородка.

— Как? — взвыл он, позволяя ледяной магии опуститься мне на голову, пригладить волосы, коснуться плеч, обернуть, будто невесомой колкой шалью. Никс выдавил, подрагивая: — Я на грани! Я от тебя бегу, прячусь, но ты все равно приходишь… невозможная. Пьянишь меня…

Я заглянула в его глаза, стиснула затылок. Меня трясло от того, что я хотела произнести. Внутри все протестовало, жгло, секло раскаленной плетью по сердцу.

— Тебе нужна другая девушка.

Он замотал головой.

— Я не хочу. Никого больше не хочу.

— Но тебе надо с кем-то спать, — уткнулась я носом в шею Никса, ощутила, как бешено пульсирует вена под его горячей кожей. Не удержалась, поцеловала. — Иначе не выдержишь, а я сдамся, и никогда себе этого не прощу.

— Из-за Либби… знаю, как и я себе. — Он обнял меня, ладони заскользили по спине, пальцы вплелись в волосы, оттянули голову назад. Никс наклонился надо мной, прошелся по губам своими губами. Просипел: — Тогда не мучай. Не терзай меня. Не зови больше… и не приходи. Я… не могу здесь остаться. Теперь понимаешь?

— Понимаю, — до боли зажмурилась. Магия всполошилась, запротестовала, вплетаясь в Никса намертво. — Обещаю. Не подойду больше, не заговорю. Не буду смотреть в твою сторону, — задрожала вся, чувствуя, как отрываю часть себя.

Траум зарычал, с болью в темных глазах отстранился. Его магия ринулась ко мне, но он одернул ее с шипением сквозь зубы и с трудом поднялся. Ледяные лозы зашипели, но парень их оборвал с яростью, сцепив до хруста зубы и все еще не отрывая от меня взгляда.

Мокрая одежда облепила сильное рельефное тело, влага подчеркнула тяжелые скулы, бисером засверкала на густых черных ресницах и коротких волосах, и жар внутри бусин-зрачков завертелся с новой силой. На плече Никса, где был укус эхила, бурели разводы под черной тканью, на виске, где пестрело тату, несколько вензелей разорвались.

— Прости меня, — пошевелил Николас губами и, словно раненый медведь, поплелся к выходу.