Глава 4

Я чуть ее там, прямо в воде… не трахнул. Едва сдержал себя. Еще бы чуть-чуть — и девка бы не спаслась.

Меня просто накрыло и не отпускало. Изнутри жгло-выжигало, скручивало пах спиралью, заставляя желать низменного.

Со мной что-то не так. У меня всегда с контролем был порядок, я не мог допустить себе лишнее, но после смерти Либби… мой привычный мир подпрыгнул и перевернулся.

Да и не верилось про два года бесполезного лежания. Время текло мимо, а я, как и мечтал тогда, ничего не испытывал.

Я прекрасно понимал, что Морайна правду говорит. Зачем ей врать? Да и я глазами все видел. Злая девочка из Стакмара стала сильной женщиной, пока моя безжизненная туша валялась в лазарете.

Я утром как глянул в отражение, чуть не разбил его. Думал с ума схожу, но все это: комната старост, в которой я когда-то жил, теперь занята другим кадетом, ребенок на руках ректора — неужто Ардена, лазарет и консилиум врачевателей вокруг меня, отросшие волосы, щетина, бритая кое-как… За мной ухаживали неуклюжие руки, а я лежал овощем.

Просто в голове не укладывалось.

Стерев напряжение, что не покидало меня со вчерашнего вечера, я накинул вновь полотенце на бедра и пошел в пустую комнату. Хлопнул дверью так, что стекла в окне зазвенели.

Мои вещи все вывезли: ни формы, ни рубашки, ни книг. Ничего. Будто меня здесь никогда и не было.

Кто-то постучал. Я думал девка откроет, ну ко мне точно некому приходить, но она все еще сидела в купальне. Пришлось самому. Так, в полотенце, и пошел.

Распахнул створку.

— Никс… — лучший друг ступил через порог, посмотрел на меня пристально и вдруг бросился обнимать. Да так, что едва дух весь не выжал. Крепкий стал, плечи раздались, забурел. Ари хрипло пробормотал: — Бля, как я рад, что ты в порядке!

Я отодвинул Ардена, эти лишние сюсюканья никогда не понимал, у меня не было семьи, чтобы знать, что такое близкая и родственная любовь, а сейчас еще и каждое прикосновение — мука. Я все время боюсь, что кого-нибудь снова сожру, как сделал это с Либби.

Пригласил Ари присесть, жестом показав на диван, но Астэрон качнул белой головой. Стрижка изменилась, немного короче стала, выделила его потяжелевший подбородок.

— Я спешу, — протараторил он, — у меня занятия, позже поговорим, вечером приходи к нам, в северное крыло. Мы тут вещи принесли, хранили их у себя, надеясь, что ты поправишься. — И вышел назад, в коридор.

Там стояла Микаэлла с малышом на руках. Тем самым, что верещал в лазарете на руках Заари.

— Доброе утро, — улыбнулась она непринужденно.

— Привет, — я качнул головой. Помнится, Вейс особенно меня ненавидела за Либби, поэтому видеть ее сейчас было неприятно.

Она тоже изменилась. Из хрупкой девочки-должницы, что ела в столовой в углу с отбросами, стала женщиной, от которой можно голову потерять. Видимо, Арден так голову свою и не нашел, до сих пор с ней, даже приплод есть.

Я рад за них. Искренне.

Только выразить это не мог, просто молчал, потому что… да, бля, потому.

— Мы принесли пока самое необходимое, — сказал Ари, показывая на кожаный чемодан на полу. — Остальное сам заберешь.

Я сдержанно кивнул.

Хотел уйти, но Астэрон перехватил за локоть. Я вскинул жесткий взгляд и едва не отпихнул его — так было неприятно ощущать чужие руки на коже. Магия бурлила, хотела наброситься.

— Ты же придешь?

— Не знаю, — отрезал я и, отстранившись, подхватил чемодан и зашел в покои. Закрыл за собой дверь, не позволив им еще что-то сказать.

Просто не могу. Не хочу никого видеть. И слышать. И чувствовать!

Ни-че-го не хочу.

Привалился спиной к стене, прикрыл глаза, медленно выдохнул, пытаясь успокоиться, и ощутил кожей, даже волоски приподнялись, что кто-то на меня смотрит.

— Кто приходил? — снова вклинилась в мое пространство эта несносная девчонка.

— Посыльный, вещи принесли.

Я стиснул зубы. Нафига ей вообще что-то говорю?

Потащил чемодан в комнату и через какое-то время уже стоял в гостиной, выглаженный и чистый, благо Арден мои артефакты в резной шкатулке в первую очередь кинул.

Сначала думал свалить без Морайны, пойти в деканат, а еще лучше в ректорат, и выселить это ходячее напоминание. Будто мне надрезали старую рану и теперь ковыряют-ковыряют-ковыряют.

Но все-таки решил дождаться. Сам не знаю нахера.

Она спустилась с лестницы второго этажа в привычной форменной одежде эртинского факультета. Белая блуза, красный жилет с эмблемой в форме молнии, короткая юбка и гетры до колен. На воротничке яркая черная нашивка старосты — кинжал оплетенный шипами. Светлые, пшеничные волосы небрежно распущены по плечам. Голубые, будто Аронский небосвод, глаза, остановились на мне и внимательно изучили с ног до головы.

— Идем? — продефилировала она к двери.

Без слов открыл дверь, пропустил Морайну, невольно оценив упругую попку и сильные бедра.

Бля…

Скорее бы ее выселили.

Щелкнув пальцем, запер замок, и двинулся в нужном направлении.

Она поравнялась со мной, ускорив шаг.

— А есть еще в этом крыле комнаты с купелью? Люблю плавать. Меня ведь наверняка отселят. У вас альенов тут все схвачено, — завела болтовню Мора.

Я глянул на нее, желая заткнуть рот. Не собираюсь сближаться и любезничать.

— Захочешь, — неосознанно буркнул, — придешь в любое время ко мне, поплаваешь, — и больно прикусил язык. Голова моя явно от шеи отделилась, пока я два года в лазарете валялся.

— Как любезно с твоей стороны, — заулыбалась она подозрительно хитро. — Может… и приду, — задорно качнула головой.

Мы зашли за угол и Мора поменялась в лице, когда столкнулась с группой эртинок во главе с долговязой короткостриженной шатенкой.

— А вот и Рычиха! — преградила девчонке путь эртинка, не обращая на меня внимания.

Они обступили ее плотным кольцом.

— Ты думала тебе все сойдет с рук, сучка белобрысая! — толкнула Мору плечом долговязая.

— Я спешу, потом разберемся, Жейна, — жестко ответила Сторм. — Нашивку видишь? Я — ваша староста! Разошлись! Живо!

— Ах ты вошь мелкая! — схватила шатенка Мору за грудки и начала трясти.

Пальцы вмиг похолодило, защипало, на глаза наплыла тьма. Девка с потоком серебристой магии отлетела на пол, прямо мне под ноги. Я тут же склонился над ней, приставив к горлу острый ледяной меч, продолжающий мою руку.

— Пояснять надо, что будет дальше? — проговорил медленно.