Глава 5

Эртинки кинулись в рассыпную. Трусихи тут же предали свою вожатую при первой же серьезной опасности. Вот и все, что нужно знать о свите Жейны.

Псина паршивая испугалась дракона так, что глаза выпучила и язык проглотила.

— Еще раз меня тронешь или подойдешь к Рэнди, — приблизилась я к девушке и победоносно ухмыльнулась. — Льдом харкаться будешь! Поняла? — ну а почему бы и не воспользоваться силой Никса для благого дела? Может, и бедную Рэнди оставит в покое.

Жейна в страхе закивала, переводя затравленный взгляд с меня на альена.

Никс только хмыкнул. Спрятав магию, выпрямился и пошел дальше по коридору. Я двинулась за ним с гордо поднятой головой, не оборачиваясь на подлую гадину.

Нагнала парня на следующем повороте.

— Вот бы и мне такую штуку. Тварей всяких отгонять, — указала я на руку Никса. — А ты на каком курсе научился? Слушай, так ты уже по возрасту, наверное, не подходишь для студента Конкорда. Сколько тебе лет? — в голове был целый ворох мыслей. Одна опережала другую, а молчать и вариться в этой каше я не привыкла. Люблю получать ответы на вопросы.

Может, его исключат и мне не придется съезжать с комнаты? Целых два этажа в распоряжении меня одной! Чудесно ведь.

Он внезапно остановился.

Мы оказались в переходе между этажами, где свет из окна не доставал, а лампы, видимо, не потрудились повесить. А зачем? Здесь никто никогда не задерживается.

Николас потянул меня за локоть, прибил к стене, приставил ладонь ребром к моей шее. Ту самую ладонь, из которой вылезло лезвие льда. Она до сих пор будто холодила кожу.

— Если бы ты вела себя мирно и не трепалась языком зазря, это… — он показал на свою руку, — не пришлось бы использовать. Твоей оглобле повезло, что мой контроль все еще… работает, — сглотнул, — иначе… — не договорил. Никс зло прищурился. — Интересно, если бы я ее там грохнул, ты бы возрадовалась?

Он отпустил меня, вскинул руки, скривился, словно ему ужасно неприятно рядом находиться.

— Не отвечай, — бросил, уходя. — И так все ясно. Своя шкура ближе к телу, да?

Важный какой! Можно подумать, я его просила вмешиваться. Сам вызвался.

— А ты не о своей ли шкуре думал, когда из Либби магию тянул, чтобы усилиться? — я смело преградила ему путь и посмотрела в опасный мрак его глаз. — Я все знаю, мне Фалкон рассказал, как это работает.

— Ты, — Никс отшатнулся от меня, как от зараженной ветряницей, губы сжались в тонкую линию, — молчи лучше, дура мелкая.

— Не надо мне рот закрывать. Правда глаза колет, альен? — подступила я к нему, и магия внутри завибрировала. Опять, скотина, взбудоражилась, чтобы потянуться к дракону. Я стиснула кулаки и зубы, отчаянно удерживая ее в себе.

— Не приближайся ко мне, или я тебе рот закрою иначе, — прошипел Никс, сверкая магией в глубине черных глаз.

— И как же? — подступила я еще на шажочек, чувствуя, как под кожей злобно искрится магия.

— Хрен в глотку вставлю, чтобы задохнулась, — Николас вдруг поднял руку и сжал мое горло, — и желала большего…

У меня магия уже в висках до одури взрывалась, затуманивая мозги. Хватка у альена, конечно, мощная. Я реально дышать почти перестала.

— Попробуй. Нечем потом угрожать будет. У моей волчицы стальные челюсти, — перед глазами заалело до сверкающих точек. Кожа под его ладонью плавилась.

В черных зрачках, что слились с радужками, блеснуло что-то горячее, жадное.

Траум приблизился, скользнул горячим дыханием по губам, шепотом пробасил:

— Я бы поспорил, что ты будешь умолять взять тебя в рот, а потом спереди и сзади, но… такие, как ты, непутевые и блеклые неумехи, не в моем вкусе.

Его приятный аромат окутал, заполонил собой все пространство, проник в ноздри. Слишком уютный и теплый для такого агрессивного хищника.

— Ты себя давно видел? — вцепилась я в его каменное плечо. — Громила с маленьким стручком, — нещадно врала. Прибор там ого-го. Но отступать я не привыкла, бежать в страхе не собиралась. Это уже недавно сработало не в мою пользу, когда я случайно пробудила ледяное чудовище, прячась от своры.

Никс лишь дернул уголком губ.

— Врать ты совсем не умеешь.

— У тебя тоже это плохо получается, — шепнула я и сместила руку с его плеча на напряженную шею.

— Что ты делаешь? — глубоко вдохнув, протянул он.

— А что? Меня можно трогать, а тебя нет? — вжала пальцы в его горячую кожу до боли в ногтях.

— Можно, — тон его голоса еще снизился, до невозможности, — но ты, наверное, забылась: я. Убил. Твою. Сестру.

— И ты за это ответишь, — подтянувшись на цыпочках к его уху, пророкотала я.

Напомнив об этом, Никс всколыхнул во мне прежнюю ярость и спровоцировал магию на неконтролируемую вспышку.

Усмехнулся. Повернул голову так, чтобы я увидела, как часто бьется жилка на его шее. Как медленно растекаются темные веточки, словно угрожая выйти из берегов вен и наброситься на меня.

— Давай же. Чего тянуть? И комнату никто не займет. С купальней.

Я выпустила магические щупальца, что остервенело стремились к альену. Они вцепились в его горло, но вместо того, чтобы хоть как-то навредить или сделать больно, мягко вошли в плоть дракона.

— Сука, нет… — Николас попытался отстраниться, но его магия вырвалась навстречу и жадно набросилась на меня, влезла под кожу, потекла буйными водами по венам.

Я хотела отшатнуться, но меня подбросило вперед, к нему, тесно вжимая. Я повисла на шее Никса, чтобы не упасть. Почувствовала, как силы медленно покидают, но оторваться от альена не могла. Моя магия смешивалась с его и оплетала наши тела серебристо-алыми нитями, крепко привязывая.

Траум повернул нас, прижал меня спиной к стене, задышал глубоко и неотрывно глядя в глаза.

— Что ты наделала, дурочка? — прошелестел он.

Над головой захрустело: каменная стена под рукой парня покрывалась льдом, растекаясь сверкающим морем по коридору, окружала нас, брала в плен.

— Я… не знаю, — протянула с придыханием. Ощущения были потрясающие. В меня вливалась ледяная мощь альена, чужеродная, но приятно обволакивающая сила.

Вены Никса набухли, потемнели, веточки почти закрасили его смуглую кожу и добрались по шее, на скулу и едва не залезли в его глаза. Зрачки, или радужки, кто там разберет, превратились в две бездны. Он по-звериному зарычал и, разрывая нити магии, тяжело отступил.

Вдох-выдох. Сжатые добела кулаки.

Затем отошел еще и еще.

Лед растрескался. И с оглушительным шорохом осыпался на пол.

— Это не повторится, — сплюнул Траум яростно. — Никогда.

И быстро побежал по лестнице вверх.