Глава 38

Накинув штаны, Никс быстро открыл дверь. Черноволосая девица, словно ураган, влетела в дом, запрыгнула к нему на руки, вцепилась загребущими пальцами в сильную шею и сжала ногами бедра. Юбка цветастого платья задралась, показав стройные ноги.

Я так и застыла, скрестив руки на груди, через алую пелену ярости наблюдая за этой картиной.

— Николас! Как же я скучала! — заверещала она, стараясь его поцеловать.

Парень отстранился, попытался оторвать ее от себя, но она как клещ прилипла.

— Нэйни, — мягко отцепляя ее руки и опуская девицу на пол, довольно жестко, хотя и тихо — если бы я не вышла следом, не услышала бы — отрезал: — Я не один.

— О… — захлопала невинными глазами чернявая, перекинула копну кудрей на одно плечо, явно выгодно выставляя обнаженное плечико, — а кто с тобой?

— Тебя не касается. Я твоей матери говорил, чтобы ты не приходила.

Она выгнулась, лукаво потянулась к нему и провела пальчиком по плечу.

— А я не послушалась.

— Ничего страшного, Нэйни. Его еще на пять таких хватит, — усмехнулась я злобно и принялась собирать свои вещи с пола. — Не обращайте внимания, продолжайте, я уже ухожу!

В груди клокотало так, что гул в ушах стоял дикий. Не один он! Что-то не потрудился сказать девке, что мы с ним пара! Козел!

Сцапав красный китель, перекинула его через руку к остальным вещам, забежала в спальню и со всей дури захлопнула дверь. Сорвала с тела простынь и начала остервенело одеваться, стискивая зубы от гнева.

— И куда это ты собралась? — Никс стоял в дверях, прислонившись к косяку.

— Не твое дело, Траум! Занимайся гостьей. Скажи спасибо за пирожки и маме Нэйни привет от меня передай, — застегнула я последнюю пуговку на кителе, приосанилась. — Уйди с дороги! — двинулась к выходу из спальни.

— Ты не уйдешь вот так, — он потянул меня за плечо. В его голосе чувствовалась улыбка, вокруг глаз собрались морщинки, но чернота радужек была беспокойной.

— Руку убери, — прорычала. — И как только моя бедная сестра терпела все это дерьмо?! — ухмыльнувшись Никсу в лицо, скинула с себя его ладонь. — Отойди, — голос угрожающе вибрировал, магия всполошилась.

— Прекрати, Мора, — процедил он и, оттянув меня от двери, толкнул на кровать. — Сядь и выслушай.

— Я все услышала, — вскочила я на ноги, не собираясь подчиняться. От злости, что кипела в груди, хотелось разнести к демонам всю комнату и треснуть этого кобеля по башке. — Два года пролежал в отключке, но не успел вернуться, как уже собрал вокруг себя толпу шаловитых девах! — и я туда же, дура!

Никс, зарычав, швырнул меня на кровать, навалился, прижав к измятой постели.

— Ты не собираешься меня слушать, да?! — рванул пуговки кителя, залез ладонью под блузу. — Ревнуй, мне нравится, когда ты злишься. — И с такой яростью набросился на мои губы, что весь воздух выбил из легких.

Я отпихивалась, колотила его по каменной спине, но сил справиться с мощью альена не хватало. Магию крепко держала на поводке, страшась полыхнуть и навредить Никсу. В какой-то миг сдалась, перестала сопротивляться и обмякла под ним.

Он, тяжело дыша, приподнялся на руках.

— Успокоилась?

— Отпусти. Я не позволяла тебе ко мне прикасаться, — прошипела и, перекатившись на бок, попыталась сползти с кровати.

Но парень перехватил ягодицы, подтянул к себе, повернув меня лицом вниз, на кровать.

— Ты моя, — злясь, процедил Никс, — и спрашивать разрешения к тебе прикасаться, я не буду. — Руки перебрались вперед и ловко развязали завязки на штанах. — И не отпущу… — стягивая штаны и запуская ладонь мне между ног, шептал Никки. — Ревнивая моя лакомка…

— Только посмей! — отчаянно извивалась я, злясь на то, что сгорала от возбуждения и одновременно хотела его прибить. — Покусаю, Траум!

— О да! И покусаешь, и полижешь, и много чего еще, Сторм! — теребя и лаская клитор, он нагнулся надо мной. Достал до груди и смял ее.

Всего на мгновение отстранился, вытянув на постели мне ноги, стащил штаны вместе с трусами.

Прижал мне ладонью поясницу и рывком поставил на колени. Пальцы шарили по телу бесконечно: то соски цепляли, то сминали попу, то заползали между ног, чтобы протолкнуться в меня.

— Прекрати! — вскрикнула в бесполезной попытке вырваться, а все тело изнывало от дикой похоти, заставляя спину выгибаться.

— Не этого. — Он мягко вошел в меня, раздвинув лепестки пальцами. Перехватил за бедра. — Ты. — Вбился до упора. — Просишь.

У меня чуть искры из глаз не посыпались от острого удовольствия. Невольно теснилась, подмахивая ягодицами в такт его яростным движениям внутри меня.

— Да, Никки! Да! — стонала оглашенно, словно совсем обезумела.

Никс наклонил меня еще больше, ладонями перехватил за талию и, приподняв над собой, вдалбливался без остановки. Только кровать скрипела нам в такт, и шлепали тела друг о друга. Он, казалось, доставал неизведанных глубин, но внезапно ледяная магия полыхнула вокруг, приморозила комнату в мгновение, оставив лишь наш островок дикой страсти. Серебристые лозы вырвались из Никса, обвили меня, приласкали клитор, стиснули соски, поползли выше и пережали горло, слегка придушивая, запрокидывая голову назад.

Я хрипела, в глазах темнело, пульсировала каждая клеточка тела. Жадно выхватывая ртом воздух и ощущая приближение чего-то мощного, напряглись струнами все мышцы. Магия раскаленной лавой скопилась внизу живота и вот-вот рванет, разорвет меня на миллионы искр.

— Блядь! Да! — взревел Никс, вталкиваясь еще быстрее, еще глубже. Хлестко, безжалостно. Будто дух из меня выбивал. — Не удержу, кончай, Мора!

Не успел он договорить, как что-то лопнуло внутри, сметая оглушительным, раскаленным оргазмом все на своем пути. Я содрогнулась и на миг перестала чувствовать тело, оно полностью онемело, в глазах заплясали серебристо-красные искры.

Николас содрогнулся и, вбившись еще раз, резко отстранился и окатил горячей волной мои ягодицы.

— Это пиздец, конечно! — захрипел он, притягивая края простыни и вытирая мне кожу. Откинул измазанную его семенем ткань, потянул меня на себя и завалил нас на кровать. Обнял меня, шумно втягивая воздух на виске, и ласково промурлыкал: — А теперь поговорим.