Глава 59

— Не хочу сегодня об этом думать, — плавно повернулась Мора ко мне лицом и посмотрела с нежной улыбкой в глаза.

Знаю, что ей больно. Чувствую.

И мне больно. Я очень стараюсь не пропускать свои эмоции, но они все равно изредка прорываются и обжигают любимую. Это тяжелее всего.

Улыбнулся ей в ответ, стараясь сделать это натурально.

— Там уже принесли еду и вино, — ласково потянул Мору за руку обратно в основную комнату.

Гудело где-то под ребрами. Знакомо выло. Я бросил взгляд на свои пальцы — вены и капилляры под смуглой кожей потемнели, будто раскрасились чернилами, но лишь на миг. Все тут же исчезло. Признак близости последнего оборота — я читал папин дневник и знаю о своем проклятии больше других.

Длинно выдохнул. Нащупал то яркое чувство, что помогало мне все эти дни. Надежду.

Никаких страхов. Никакого отчаяния. Сегодня только счастье и любовь. Все плохое я оставлю на завтра.

Слуги на инкрустированном столике очень быстро расставили яства и, приветствуя меня улыбками и теплыми взглядами, скрылись за дверями. Здесь хорошие люди работают, часть сиэны, часть ниэны, дворецкий — лиэн. Некоторые работали еще на моего деда и отца, а после их дети пришли на службу. Я не отказывал никому, а они все чудесно справились с огромным домом, необъятными угодьями, полями, садами и хозяйственными постройками. Множеством построек: конюшни, мельницы, кузни. Без этих верных мне людей все бы здесь мхом поросло.

Дождавшись, когда затихнут шаги, я приблизился к желанным губам.

Внутри вдруг завыло, заревело, я даже опешил с непривычки, не думал, что все так стремительно будет, но взял себя в руки. У отца после второго оборота состояние ухудшилось где-то на третий день, даже дневники стали путанными и пространными, словно он не совсем понимал, что делает.

Хватит! Не будет сегодня больше тьмы, только свет.

Заглушив зов зверя и найдя губы Моры, я впился в ее рот, как в последний раз. Она жадно ответила на поцелуй, словно хотела напиться им сполна. Обхватила мое лицо руками, отчаянно притягивая до невозможной тесноты, заставляя меня погружать язык все глубже, задыхаться.

Отстранился.

Пробежался пальцами по краю кружева бюстье, что удерживало налитую грудь жены, обошел девушку по дуге и, выпустив коготь, разрезал застежку на спине. Белье плавно упало на пол, а я нежно процарапал, не раня кожу, вдоль позвоночника Моры. Она пропустила страстный стон, распаляясь вожделением. Ее спина выгнулась навстречу моей ладони, а дыхание участилось, становясь рваным. Я ощущал, как напрягаются ее мышцы под моими пальцами, предвкушая продолжение.

Спрятал когти, потому что любое проявление зверя дразнило его, искушало. Но и не позволять ему насладиться желаемым тоже невозможно. Приходится балансировать.

Медленно сместил ладони с поясницы до лопаток и, поглаживая бархатную кожу, накрыл пальцами лопатки, будто маленькие крылья, углубил массирование под ними. Проводя большими пальцами вверх, пересчитывая позвонки до затылка, откинул длинные волосы вперед, словно белое золото, что купается в лучах миасса.

Поцеловал плечи жены по очереди, собрал ее трепет и дрожь, пробежался языком и пальцами вниз по спине и завел ладони на грудь. Накрыл упругие полушария и, притянув Мору к себе, слизал на шее бусинки мурашек.

Перекатывая твердый сосок между пальцами, вторую руку опустил по плоскому животу и ввел под тонкое кружево трусиков. Слушал ее тихие, соблазнительные вздохи, которые смешивались с моим собственным учащенным дыханием. Мора огладила мою руку от локтя до кисти и надавила ладонью, заставляя пальцы погрузиться в горячее нутро моей девочки.

Я ощущал, как неудержимо растет ее желание, как трепетно дрожащее тело готовится расцвести под моими прикосновениями.

— Любовь моя, — прошептала она, теснясь все ближе к моему паху округлыми ягодицами.

Высвободил руки и кисейно-медленно потянул трусики вниз, заставляя жену прогнуться в спине и склониться над кроватью. Присел: сначала вытянул одну ее ножку из белья, затем вторую. Откинул кружево через плечо и, поднимаясь, огладил стройные голени, обрисовал татушку — эмблему клана, помял упругие бедра и захватил полушария ягодиц в ладони. Сжал.

Мора повернула на меня голову, призывно улыбнулась и опустилась грудью на постель. Вытянула руки вперед, соблазнительно изогнувшись в талии.

Приласкал ее, протолкнул в жаркую глубину два пальца. Задвигался. Так быстро, что Мора буквально рухнула, влипла в постель. Застонала. Завел вторую руку между ног и потеребил горошинку клитора. Жарко пульсируя, она содрогалась, истекая влагой, хрипло стонала. По ее спине побежали искристые алые дорожки магии, испещряя фарфоровую кожу лавовыми реками.

— И я тебя люблю, моя девочка, — шепча, поглаживал Мору, успокаивал, впитывая в себя ее всплески магии, от чувственной благодарной энергии, что окутывала меня, улетал куда-то за пределы Диона. Губы сами раскрылись и произнесли: — Моя любовь вечна, Морайна, ты помни это…

Перевернул ее на спину, погладил ладонями по всему телу, сверху до пальчиков ног, залюбовался растрепанными светлыми волосами, румяным лицом и сверкающими глазами жены. Обожаю. Можно ли сильнее любить?

Поднялся над ней, одну за одной расстегнул пуговки своей белоснежной рубашки. Мора привстала, коснулась моей щеки трепетными пальцами, очертила скулу, огладила подбородок, губы, не отрывая от меня проникающего в душу взгляда.

— Я говорила, что ты божественно красив? — второй рукой она щупала мой торс, обводила каждую мышцу, кубики пресса. Потянулась к пряжке ремня. — Стыдно признаться, что тогда в Стакмаре, когда впервые тебя увидела и возненавидела, невольно любовалась, глаз отвести не могла… — шепнула с придыханием последние слова.

Грудь продрало приятной болью. Я зажмурился, глотая эти чувства. Они распирали, сдерживать было все сложнее.

Перевел на Мору мутный от страсти взгляд.

— Ты тогда еще малышкой была, — прохрипел, млея от ее прикосновений, — а я почти ничего не видел из-за горя потери, но… мысли были прилететь в ваш поселок лет через пять и украсть тебя. Я знал, что ты вырастешь и будешь разбивать сердца мужчинам. Я уже тогда ревновал к твоим женихам…

— Сама того не понимая, я пришла в Конкорд, чтобы тебя пробудить, — рванула она ремень и расстегнула пуговицы брюк. — Ради тебя туда стремилась, чтобы забрать себе. Никки… я никогда тебя не отпущу, — томно прикрыла веки, окутывая меня безграничной любовью.

Немного покачиваясь от желания, скинул остатки одежды.

— Не отпускай… — я сел на кровать и поманил жену к себе.

Она устроилась на моих коленях и обняла за шею, прильнула губами к моему виску и шепнула:

— Буду с тобой до конца.

Стиснул ее ягодицы и, плавно входя, зашипел от переизбытка ощущений и чувств. Мора медленно насаживалась на меня. Двигалась ласково, оглаживая узкими стеночками член. Покрывала мою шею горячими поцелуями, обдавая кожу жарким рваным дыханием.

Я путался в ее мягких шелковистых волосах пальцами, целовал ее губы, обнимал за плечи, шарил ладонями по спине, все время натыкаясь на маленькие крылышки лопаток. И подавался вверх, сталкивая наши тела до прекрасных шлепков. Она распалялась с каждым махом, увеличивая темп, все глубже и резче врезалась в меня и громко стонала.

Я был на грани. Магия заискрила, раскидывая вокруг нас непокорное серебро, потянулась к девушке, обняла ее, вспыхивая при каждом ударе в горячую глубину. Чувствуя, что жена сжалась, что ее тело будто струна зазвенело, я отпустил себя. Ускорился. Врезаясь на всю длину. Слипаясь, сливаясь с Морой в единое целое. Чтобы на вершине пика сорваться с ревом в сладкие воды оргазма.

— Да… да… твою ж мать, Мора! — выплескиваясь и стискивая девушку объятиями и обвивая ледяной магией нашу спальню, я впервые в жизни не пожалел, что родился.

За такие чувства и умереть не жалко. За такую страсть и душу продать можно. И магии лишиться…

Мы до утра нежились в постели, наслаждаясь друг другом. В перерывах ели мясо и фрукты, запивали вином. А на рассвете, когда Мора уснула от усталости, я переоделся в дорожный костюм, приготовил кошель и артефакты и присел около спящей любимой.

— Когда-нибудь ты простишь меня за это. — Пригладил спутанные волосы, коснулся тыльной стороной ладони разрумяненной щеки, осторожно оконтурил пальцами любимые губы. — Люблю тебя больше жизни, — шепнул и, вытянув два браслета, оба надел на жену. Прошептал ключ, и тончайший металл вплавился в ее бледную кожу, оставшись красивым узором. Руна раскроется только после моей смерти. Да, Морайна лишится магии, но она будет дальше жить без меня. Будет воспитывать малыша и радоваться восходящему миассу, даже замуж сможет выйти и еще нарожать детей, но уже не от меня.

Не поцеловал на прощание.

Не смог.

Было слишком больно уходить. Я глушил свои чувства, зубы от напряжения скрипели, но я понимал, что у меня нет другого выхода.

Поднялся на ноги. Отступил.

Холод процарапал за грудиной, ударившись в ребра.

Блядь, как же невыносимо больно!

Развернувшись и больше не оглядываясь, я пошел прочь.