Глава 9

Присел. Белая, как снег, волчица. Лазурные огромные глаза. Морайна…

Хотелось запустить пальцы в ее мягкий мех и почувствовать, как щекочет, как распускает по телу невесомые мурашки.

Я спрятал крылья, чтобы не поранить мою добычу, присел около нее на корточки.

— Ну что? Желание — мое?

Мора едва дышала, и я только сейчас заметил, как на шее белый мех измазался в кровь. Дрались девочки на смерть, идиотки.

Поднял эртинку на руки, она плавно перетекла в человеческий вид. Рана на шее была ужасной, рваной, будто по нежной коже капканом проехались, из нее струйкой, измазывая белую блузу и красную форму, текла кровь.

Я прямиком пошел в лазарет.

Ногой открыл дверь, отчего девочки-лекарки заохали, похватались за сердце.

— Луиза! Быстрее! — рявкнул я.

Мать Ардена выскочила из бокового помещения и сразу сообразила, что происходит.

— Сюда, Никс, — показала на свободную кровать.

Я задернул ширму: нечего глазеть.

И лекарь принялась латать укус, расправив над Морой сухие ладони.

Я встревоженно отошел подальше. Сам не знаю, какие мысли в голове бродили, но смерти еще одной связной не выдержу. Мое сердце просто остановится.

— Николас, кто ее укусил? — как-то напряженно спросила Астэрон.

— Эртинка. Что не так? — я заглянул через плечо. Меня уже колотило, руки онемели от того, как сильно я стискивал кулаки.

Луиза пыталась белыми тряпками закрыть рану, а Мора, закатив глаза, стонала и дергалась.

— Она мою магию не принимает, — запричитала лекарь. — Очень странно. И регенерация слабая. Да ее нет просто, ты смотри, как хлещет. Неси мой ридикюль! Там, в подсобке, коричневый такой. Придется вручную зашить.

Операция длилась до глубокой ночи. Мору ввели в сон отваром из трав.

Я передвигался вдоль лазарета туда-сюда и не находил себе места.

— Иди отдохни, — вытирая руки полотенцем, вышла ко мне Луиза. — Мора до утра проспит. Все в порядке. Рана глубокая, но важные нервы не задеты, просто венка порвалась. Дня три нельзя будет громко говорить и есть придется только мягкое. Ну и за ней присмотр нужен.

Я мотнул головой. И уйти хотел, и остаться. Но Морайна ведь не видит, что я здесь, побуду еще немного.

Астэрон скинула передник и, положив ладони на поясницу, устало выгнулась.

— Надо искать заместителя, что-то я с больными кадетами в комплекте с годовалым внуком не справляюсь. Сестрички присмотрят за Морайной, ты правда можешь идти, Николас.

— Я останусь, — буркнул и спрятался за ширму. Не хотел, чтобы мама Ардена поняла, что чувствую. Я вообще не хочу всего этого чувствовать. А оно прет изнутри лавиной.

Присел на край кровати, пригладил светлые волосы волчицы, пропустил их сквозь пальцы. Тело окутало приятной негой, магия билась, но не нападала, но это всего лишь вторая степень — она безобидная. Третьей не должно случиться.

— Ты не должна была привязываться, Мора. Это я виноват во всем.

Повернувшись, прилег около девушки, потянул безвольную голову на плечо. Полежу немного рядом, вдруг живое тепло поможет ей восстановиться...

— Никки… — услышал тихий шелест знакомого голоса над ухом.

Приоткрыл один глаз, затем второй. Мы с Морой на той же кровати, в обнимку, одна моя рука онемела, потому что держала вес девушки, а вторая бесцеремонно залезла под блузу и стискивала упругую грудь.

Это невозможно. Я уснул. Невероятный провал. Чтобы я с женщиной просто спал, как убитый! Да быть такого не может.

— Что ты делаешь? — прошептала она, замерев, не дыша.

— Не видно?

— Хорошо, что под одеялом не видно, — рассыпался ее невесомый голос. — Ты бы руку убрал. Ей там не место.

— Почему? Там тепло и уютно. Никто не кусает и не рычит. Жалко, что ли? Просто лежит себе рука.

Что я несу? Свих-нул-ся. Улетела крыша, видимо, пока я спал два года.

— Ты в своем уме, Траум? Я согласие на эротические ласки не давала. Мне это не нужно. Если не хочешь, чтобы я сейчас тебя больно покусала, просто убери руку и забудем об этом недоразумении, — произнесла она хрипло, с надрывом, а на последнем слове ее дыхание сбилось и опалило жаром мою кожу.

— Ладно. Спокойно, — я медленно вытащил ладонь, по пути обласкав сосочек. Он у нее, как гранитный камушек.

От наплыва жара, что охватил пах, живот и грудь, я шарахнулся с кровати и прилично приложился бедром о какой-то угол. Но тут же выпрямился и отвернулся. Ушел за ширму. Блядь, утро уже! Ну что за фигня? Я какой-то с этой девчонкой совершенно потерянный.

Либби некстати вспомнилась. Ее легкая непринужденная улыбка, кудряшки, которыми я бесконечно играл, выбешивая волчицу. А потом эта наивность… невинность… да все. Я тогда будто по льду с ней, влюбился, наверное, я теперь не знаю — в груди осталась лишь дыра и воспоминания, от которых хотелось взвыть.

Грузно пошел к выходу. Соберу вещи, хотя я их и не раскладывал, и поселюсь где-нибудь в глуши академии. Да хотя бы у Нэша, не посмеет он отказать.

— Никки, — еле слышно окликнула Мора.

Никки? Волосы дыбом встали на руках, в штанах я вообще молчу, что творилось — взбучка и только. Нельзя возвращаться, нужно просто взять и уйти, но я, вопреки здравому рассудку, шагнул к ширме и исподлобья посмотрел на девушку.

— Чего тебе?

— Как ты меня узнал на посвящении? — захрипела она, села в кровати и приложила ладонь к горлу, на шее тонкой магической нитью замерцал мой ошейник.

— Почувствовал, — я моргнул. Сам не знаю ответа. Просто видел ее, только ее, и все.

— Это из-за магической связи? Нам ее теперь не разорвать? Я буду привязана к тебе всю жизнь или умру? — шептала она осипшим голосом и обреченно смотрела мне в глаза.

— Мы найдем способ разорвать, — нехотя произнес я. Давило грудь, будто что-то пыталось ребра переломать. Я процедил: — Ты не умрешь.

— А ты? Что будет с тобой? — скомкала она пальцами тонкое одеяло. Зажала ткань в ладонях.

— А тебе не все ли равно?

Она опустила печальный взгляд.

— Нет, — едва слышно, мертвецки призрачно.