24. День казни

Рэйнер.

Накинул капюшон неприметного плаща и обошёл вокруг наёмного экипажа. Прищурился, всматриваясь в серое здание государственной тюрьмы, возвышавшееся за забором. Отвернулся от радостно горланящей компании зевак, идущих мимо. Никто не должен видеть меня здесь сегодня.

До ушей донёсся звук топора: помощники палача заканчивали сколачивать виселицу. Традиционно в день казни ворота тюрьмы будут открыты, чтобы все желающие смогли поглазеть на тех несчастных, чьи тела будут биться в предсмертных судорогах, болтаясь на верёвке. Милая забава для законопослушных жителей Империи, бесплатная и назидательная.

Тюремная площадь начала заполняться людьми. Взглянул на тюремные окна. Мысленно отсчитал нужный этаж, на котором находился коридор, по которому Ангелину поведут на казнь в робе из небеленого льна и с мешком на голове. В середине коридора стража, якобы по нужде, заведёт приговорённую в туалетную комнату. Затем процессия продолжит свой путь в прежнем составе, за исключением одного человека. Под мешком будет другая девушка.

Приговорённая из соседней деревни схожей комплекции. Но разве кто-то станет сверять? Нет.

Сама Ангелина в сопровождении верного человека покинет тюрьму с чёрного входа под видом обычной горожанки. Наёмный экипаж увезёт её прочь от столицы. Далее кареты будут чередоваться с ездой верхом, и след окончательно затеряется. Конечная точка маршрута находилась на Южных островах, самой дальней точке Империи Альдебран.

Там Ангелина сможет начать нормальную жизнь под новым именем, не беспокоясь о том, что кто-то сможет её узнать. Когда всё утрясётся с расследованиями и свадьбой, я обязательно навещу её. А со временем, возможно, перевезу к себе поближе.

В возможность помилования я не верил ни секунды. Кому, как не мне было знать, насколько яростно и Хэлленбург ненавидит всякого, кто хотя бы отдалённо испачкан словом «измена»! В военных походах Император казнил за подобное безжалостно и молниеносно. Разумеется, если несчастный выживал после изощрённых пыток.

Да, Император очень не любил слова «измена», «государственный преступник», «предатель». И очень любил за них наказывать. А в этом деле, кроме Ангелины, наказывать некого, ведь главный злодей успел скрыться.

Потому мне сразу пришлось брать дело в свои руки, впервые в жизни рискуя доверием Хэлленбурга и идя против всех своих принципов. Ради неё.

Взглянул на помощников палача, скрывшихся в здании. Пора. Сейчас приговорённых поведут по коридору смертников. Обратный отсчёт начался. Главное не нервничать и сохранять спокойствие.

Палач занял своё место. Толпа радостно загудела. Стража начала выводить тех, для кого сегодняшний день — последний, вот только... Почему их семь, а не восемь? Твою ж мать! Кровь ударила в мозг, и в голове начали откручиваться разные варианты развития событий. Сделал пару шагов, приближаясь, пытаясь узнать её среди одинаковых безликих фигур с мешками на голове, готовый… на что готовый? Да на всё, чёрт возьми!

В этот момент рядом, словно из ниоткуда, возник помощник.

— Генерал, её там нет.

— Где именно?

— На тюремной площади. И в тюрьме тоже. Она покинула камеру пару часов назад. У стражи на руках приказ о помиловании за подписью Императора.

За два часа до этого.

Ангелина.

Это было ужасное утро. Проснуться, зная, что делаешь это последний раз в жизни — что может быть более жутким? Разумеется, у меня было время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, где я нахожусь и зачем.

Но ведь плохое случается где-то и с кем-то, только не с нами — так мне казалось до последнего.

Осознание ужаса и неотвратимости предстоящей казни накрыло лишь сейчас, когда вместе с тарелкой утренней каши мне положили мешковатый балахон и мешок на голову из той же ткани.

Немногословная грубоватая женщина вкатила на тележке таз с водой и положила рядом полотенце и кусок мыла. Потому что негоже грязными возноситься к Стихиям. Ну да, ну да. В Альдебран жизнь начинается благодаря Стихиям, и после смерти возвращается к ним же.

Не веря, что делаю это, как смогла, помылась и заплела волосы в простую косу. Держа спину прямой, села на кровать и разгладила пальцами грубую ткань робы.

Тело начала бить крупная дрожь. Скоро я умру. Меня не будет. Солнце продолжит вставать. В пекарнях испекут вечерний хлеб. Матери будут укачивать младенцев перед сном. А меня здесь уже не будет! Мой ребёнок никогда не родится, не увидит свет и не закричит. Накрыла руками живот, пытаясь его почувствовать. Мою частицу. Прости меня, кажется, я не смогла тебя уберечь.

Почему всё это происходит со мной? За что? По щекам побежали дорожки слёз. Я упала на кровать, чувствуя лбом жёсткий матрас и сотрясаясь от рыданий, которые, наконец-то, вырвались наружу осознанием и принятием неизбежного.

Вдруг сильные мужские руки подняли меня. Я вздрогнула и обернулась. Сквозь пелену слёз разглядела посетителя и не сдержала удивления:

— Вы?

Лорд Стилл обеспокоенно всматривался в моё лицо, не убирая рук с плеч. Безупречный, в своём белоснежном камзоле, с гладкими светлыми волосами, аккуратно уложенными назад. Его внешний вид служил сейчас насмешкой для меня, одетой в робу из небеленого льна. Инстинктивно отодвинулась к стене, вытерла мокрые щёки и обняла себя за колени.

— Зачем вы здесь? Пришли позлорадствовать? На здоровье!

— Вот, значит, какого вы обо мне мнения? — мужчина выглядел удивлённым, — я только не могу взять в толк, чем я заслужил столь враждебное приветствие, ведь, если мне не изменяет память, из нас двоих не я совершил ошибку.

— По-вашему, ошиблась я? И в чём же?

Лэйтон встал и отошёл к окну. Его взгляд брезгливо скользнул по стенам и окошку под потолком. Губы едва заметно скривились. Вот что он здесь делает? Неужели ему нечем заняться, кроме как наслаждаться видом униженной меня?

— Ну как же, Ангелина. Ведь это очевидно. Вы ошиблись с выбором мужчины. Где он сейчас, ваш генерал? Вместе с невестой выбирает цветы и ленточки для церемонии помолвки?

Упоминание Рэйнера в столь насмешливом тоне стало последней каплей и взбесило меня окончательно. Я вскочила с кровати, подошла к этому напыщенному индюку и сказала:

— В отличие от него вы здесь, браво! Не понимаю только, зачем? Я ни о чём не жалею, ясно? Безупречному Лэйтону Стиллу предпочли другого, вот так! Живите с этим дальше. А сейчас подите прочь!

Поджала губы и вздёрнула подбородок. Мне уже нечего терять, пусть проваливает и не тратит мои последние минуты. Но Лэйтон Стилл никуда не спешил. Он прищурился и усмехнулся:

— Я просто поражаюсь вам. Стоите тут, в тюремной камере, в грязной рубахе, с этой дурацкой косой. И всё равно воротите от меня нос?

— Она не грязная! — проворчала обиженно. — Уходите. Не вижу смысла в дальнейшем разговоре.

— Хм. А как вам такой расклад? Я спасаю вас от виселицы, и вы принадлежите мне до самой смерти? Сейчас наш разговор наполнился смыслом?

Я нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонит. Лэйтон был спокоен и расслаблен, он совсем не нервничал, никуда не спешил. Он играл со мной, как сытый кот с мышкой. Так ведёт себя человек, прячущий в рукаве козырь. Я выдохнула, вдохнула, облизнула губы и ответила:

— Возможно. Только мне не очень верится в ваши способности спасителя.

Лэйтон слегка усмехнулся и покачал головой:

— Вот смотрю на вас, и думаю: как вам это удаётся?

— Что именно?

— Оставаться собой даже в таком ужасном месте и в таких нелепых обстоятельствах. Ну, хорошо, давайте к делу, — лорд Стилл придирчиво осмотрел стул, с опаской на него опустился, закинул ногу на ногу и достал из внутреннего кармана свёрнутый лист пергамента.

— Что это? — я скрестила руки на груди и кивнула на пергамент.

Лэйтон довольно улыбнулся и принялся нарочито медленно его разворачивать. Затем взглянул на меня, на лист, поднял вверх указательный палец и прочёл вслух:

«Приказ о помиловании.

Я, Коннор Хэлленбург VI, повелеваю помиловать леди Ангелину и отменить вынесенный ранее в отношении неё смертный приговор.

Приказываю освободить леди Ангелину немедленно после предъявления настоящего документа.

Настоящий документ обязателен для исполнения только в случае его предъявления владетелем северных земель лордом Лэйтоном Стиллом».

— Как тебе, дорогая? Спасение пришло, откуда не ждала, да?  — мужчина явно наслаждался произведённым эффектом и светился, словно начищенный чайник.

Я не могла поверить в услышанное. Сердце начинало прыгать от счастья, но разум искал подвох.

— С какой стати Император был столь великодушен?

— О, здесь дело вовсе не в великодушии. Просто я сделал ему предложение, от которого нельзя отказаться. Для вас у меня есть такое же, хотите услышать?

Видя его довольную улыбку, я нахмурилась ещё больше. А Лэйтон продолжал:

— Вот как мы поступим, моя дорогая леди Ангелина. Мы покинем это ужасное место вместе, сразу после того, как вы согласитесь на мои условия. Стать моей супругой, немедленно отбыть в северные земли, и никогда больше не видеться и не состоять в переписке с генералом Рэйнером Файерстоуном.

Слишком сладко он пел и я спросила:

— Что заставляет вас идти на это, лорд Стилл? К вашим услугам любая девушка во дворце, зачем вам я?

Внезапно Лэйтон стал серьёзным и ответил:

— Мне скучно, Ангелина, причём очень давно. Все женщины словно открытые книги, вы — нет. Мы всегда хотим обладать тем, что недоступно. Наверное, поэтому я хочу именно вас. А когда я чего-то хочу, я получаю желаемое. Видите, моя дорогая, я даже до сих пор готов дать вам своё имя. Несмотря на всё, что вы натворили. Цените это.

— Просто вы знаете, что брачная церемония свяжет нас навсегда, и я уже никуда не денусь.

Сказала и поймала его взгляд. Лэйтон выдержал его и ответил:

— Да, я знаю это. Вы станете моей женой, и забудете навсегда мужчину, который вас оставил и предал.

Я перевела взгляд на свои руки и сделала несколько шагов в сторону и обратно. Конечно, я ждала другого спасителя. Но пришёл этот. Есть ли у меня выбор? Нет, если хочу жить. А я очень хочу.

Лэйтон прав — это действительно предложение, от которого невозможно отказаться. Я не люблю его. Меня тяготят его внимание и чувства. Но теперь дело не только во мне, всё изменилось. Я застряла в этом мире всерьёз и надолго. Его имя, деньги и положение это лучшая гарантия спокойствия и безопасности для меня и моего ребёнка. Ребёнка. Остановилась, сцепив руки, и сказала:

— Есть кое-что, лорд Стилл, чего вы не знаете обо мне. А узнав, можете передумать.

— Сомневаюсь, но попробуйте меня удивить.

— Я жду ребёнка от Рэйнера Файерстоуна, — сказала и подняла подбородок ещё выше. Нет, мне не стыдно.

Лёгкая насмешка медленно сползла с лица владетеля северных земель. Всё-таки удивила.

— Кто-нибудь ещё знает? — Лэйтон сделался мрачнее тучи.

— Только Целитель Каритас, но он обещал молчать.

Лорд Стилл отвернулся к окну. В комнате повисло молчание. Я не спешила его нарушить. Лэйтон сказал:

— Вы легко могли скрыть это сейчас, зачем признались?

— На собственном горьком опыте я убедилась, что ложь не приводит ни к чему хорошему. Не хочу начинать новую жизнь с вранья. Вы этого не заслужили. Если передумаете, так тому и быть.

Я отвернулась и подняла упавший мешок на голову. Задумчиво оторвала от него торчащую ниточку. Обернулась и вздрогнула от неожиданности. Лэйтон Стилл подошёл почти вплотную. Нашёл мою руку, поцеловал её и тихо сказал:

— Мы сохраним вашу беременность в тайне. Ребёнок родится чуть раньше срока. Я признаю его, дам ему своё имя и буду растить как собственного. Магические способности проявляются не раньше пяти-шести лет, к этому времени мы что-нибудь придумаем. Но предупреждаю, Ангелина. Я рассчитываю на настоящий брак, в полном смысле этого слова. И не потерплю никаких других мужчин.

Я кивнула и ответила:

— Я согласна, но брак в полном смысле слова будет возможен после того, как состоится брачная церемония.

— Имейте в виду, дорогая невеста, — Лэйтон взял мою вторую руку, и тоже её поцеловал, — тянуть с её проведением я не намерен.

Прикосновения этого мужчины были непривычными и странными. Хотелось отстраниться, но нельзя.

— Тем лучше, — улыбнулась, мысленно убеждая себя, что привыкну. Другие ведь как-то привыкают. Договорные браки в Альдебран обычное явление. Я привыкну, я смогу забыть того, другого.

— Мы отправляемся немедленно. Сейчас тебе принесут дорожное платье, будь добра, переоденься. Не могу видеть тебя в… этом.

После того, как я переоделась и наспех соорудила на голове некое подобие причёски, Лэйтон предложил мне руку. Несмотря на то, что своими глазами видела приказ о помиловании, я до последнего не верила в реальность происходящего.

Вот начальник стражи внимательно читает пергамент, чешет затылок, кивает и желает доброго пути. Вот мы спускаемся на тюремную площадь и проходим мимо рабочих, ожесточённо колотящих молотками, сооружающих виселицу. Я всякий раз оглядывалась, опасаясь, что нас догонят, скажут, что всё это ошибка, и  вернут меня в камеру. Но вот мы уже подошли к роскошному экипажу с гербом Стиллов, запряжённому шестёркой лошадей, а нас так никто и не остановил.

И только когда тюрьма с её пристройками осталась далеко позади, я с облегчением откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Я действительно была спасена. Я буду жить.

— Путь предстоит неблизкий, — голос Лэйтона, сидевшего напротив, вернул в реальность. — Проведём ночь на постоялом дворе и завтра к вечеру будем дома.

— Жду с нетерпением, — улыбнулась счастливо. Похоже, получилось вполне искренне, потому что Лэйтон тепло улыбнулся в ответ.

Рэйнер.

Почти загнал лошадь, добираясь из тюрьмы в императорский дворец. Не разбирая дороги, пролетел мимо стражников и без стука вошёл в кабинет Хэлленбурга. Где Ангелина? Выяснить! Срочно!

Император был в кабинете один. Вальяжно развалившись в кресле, он поигрывал бокалом. Янтарная жидкость послушно переливалась внутри стекла.

— Где она? — крикнул громко, наплевав на приличия.

Но Хэлленбург, казалось, даже не удивился.

— И тебе доброго дня, Рэйнер, — кивнул в сторону графина, стоящего на подносе, — наполни бокал, есть повод.

Я не двинулся с места и повторил вопрос:

— Я хочу знать, где леди Ангелина. Ваше Императорское Величество, — отчеканил каждое слово.

Император сделал глоток и склонил голову набок, пристально меня рассматривая.

— Вот объясни мне, Рэйнер, потому что я не понимаю. Что такого особенного в этой женщине? Как ей удалось залезть в мозг сразу к нескольким людям, в чьём хладнокровии я не раз убеждался? Разве она так уж красива? Нет, есть гораздо красивее. Завидная невеста? Снова нет, просто шлюха из другого мира.

Нервно сжал и разжал кулак, что не укрылось от внимательного взгляда правителя. Выдержав паузу, тот продолжал:

— Может быть, она умна? Судя по её поступкам, не скажешь. Но начальник тайной полиции просит о её помиловании. Хороша в постели? Явно не этим она завлекла почтенного Каритаса в клуб своих покровителей. Тогда что с ней не так? Что даже генерал армии врывается в мой кабинет из-за неё? Молчишь? Ладно. Это уже не важно, — император заметил, как сильно я сжал зубы, и раздражённо закатил глаза, —  это не то, что ты подумал. Она жива и прекрасно себя чувствует. Поэтому хватит сверлить меня взглядом. Налей себе выпить и сядь!

Последние слова были сказаны без тени снисхождения или шутки. Я обошёл стол и опустился в кресло напротив Императора. Коннор поднял бокал в победном жесте.

— Сегодня тот знаменательный день, когда абсолютно все владетели земель стали мне верны по клятве на крови. Да, да ты не ослышался.

— И что же заставило лорда Стилла передумать?

— А вот попробуй отгадать! — Коннор довольно ухмыльнулся и сам же ответил. — Наш неприступный владетель северных земель тоже пал от чар обожаемой всеми вами леди Ангелины! Ты не поверишь, но он сам предложил принести клятву верности на крови в обмен на её помилование и разрешение на брак. Сам понимаешь — после того, как клятва верности принесена, мне, в общем-то, без разницы, какая именно золотая будет греть ему постель. Жаль, конечно, что не вышло казнить эту девку за измену, но переживу. Оставить её в живых оказалось выгоднее. Мне хватит того, что они будут смирно сидеть в своих северных землях и не станут мозолить мне глаза. И это стоит отпраздновать!

Спустя какое-то время, двигаясь словно в тумане, я вышел в коридор. Осознание того, что сейчас совершается ужасная ошибка, настойчивым молотком долбило в мозгу. Хэлленбург, этот чёртов интриган, намеренно упомянул Ангелину, Стилла и постель. И его слова достигли цели — все внутренности рвало на части от жгучей ревности. Да какого чёрта, она моя! Моя, и ничья больше! Сбежал по ступеням, запрыгнул на коня, и сразу пустил его в галоп.

Ангелина.

Мы уже порядком удалились от столицы. За окнами плыли однообразные пейзажи полей и желтеющих деревьев. Я усиленно делала вид, что они меня интересуют, лишь бы не разговаривать и не встречаться взглядом с мужчиной напротив.

Внезапно карета так резко остановилась, что я едва не слетела со скамьи. Снаружи послышалась брань. Лэйтон приоткрыл дверцу, выглянул наружу и тут же вышел. Я услышала, как щёлкнул замок — карету закрыли снаружи. Наклонилась к окну и забыла дышать. Рэйнер верхом на коне преграждал нам дорогу. Выглядел генерал устрашающе и явно не собирался любезничать. Сейчас он смотрел исподлобья на Лэйтона.

— Мне нужно увидеть Ангелину, Стилл. Это срочно.

— Я не позволю тебе к ней даже приблизиться, Файерстоун, — донеслось до меня.

— И кто же мне помешает? Твоя стража? — кивнул в сторону вооружённой охраны, сопровождавшей нас. Или может быть, ты сам, Стилл? Хочешь ещё раз померяться силой? Прошлого раза тебе было мало?

Генерал зло прищурил глаза.

Стражники, сопровождавшие нас, обнажили мечи и встали перед Лэйтоном. Этого ещё не хватало! Я дёрнула ручку кареты, но дверь не открылась.

— Что ж, будь по-твоему, Стилл, — с этими словами Рэйнер сформировал на ладони, один за другим, несколько шаров, и метнул их под ноги стражникам. Наша охрана оказалась заблокирована в огненных ловушках.

В этот момент в генерала полетел голубой потрескивающий шар. Рэйнер увернулся в последнюю секунду, но ткань камзола на плече слегка задымилась. В следующую секунду уже генерал растил на ладони огненный шар. Лэйтон не отставал. Мужчины сверлили друг друга взглядами и медленно двигались по кругу.

Я поняла, что мучить дверную ручку бесполезно, и принялась в панике осматривать салон кареты в поисках чего-то тяжёлого.

Услышала хлопок — это Рэйнер метнул свой шар, но Лэйтон успел выставить щит. На руке генерала уже разгоралось новое пламя. А вот Лэйтон выглядел не очень уверенно. Рэйнер тоже это заметил и усмехнулся:

— Клятва верности на крови дело тако, магически затратное, не так ли? Давай же, Стилл, отойди в сторону, не вынуждай меня идти до конца!

Я не узнавала Рэйнера. Он зло скалился, и готовился снова атаковать. Под сиденьем нашла зонт с массивным деревянным основанием. Примерилась и ударила по дверной ручке. Ах, надо сильнее…

— Никогда, Файерстоун. Ты никогда её не получишь, смирись.

— Ты сам сделал этот выбор, Стилл.

Рэйнер.

Магический шар в руке нарастал, обжигая и потрескивая, готовый испепелить любое препятствие. Противник выставил щит, но держал его из последних сил.

Это казалось невозможным, но ко мне вернулась не моя прежняя магия. А сила, в несколько раз её превосходящая. Мощная, отзывчивая и разрушительная. И иногда мне казалось, что я с ней не совладаю.

Вот и сейчас огненный шар разрушительной силы готов был сорваться и уничтожить не просто противника. Соперника, позарившегося на чужое. Внутренний голос шептал: «покончи с ним, убери с дороги, ну же, давай!»

Шар пульсировал и потрескивал на руке. Ещё мгновение, и…

В этот момент дверца кареты отлетела в сторону, и я прежде услышал, чем увидел.

— Нет! Рэйнер, стой, не надо! — но стихия не желала щадить. Она жаждала крови, и я не двинулся с места. — Прошу! Давай всё обсудим, как ты и хотел, пожалуйста! Посмотри на меня, я здесь!

— Ангелина, вернись в карету! — это уже Стилл влез, куда не следовало. Едва стоит на ногах, а никак не унимается.

Стиснув зубы, я смотрел, как Ангелина метнулась к противнику и загородила его грудью.

— Прошу, погаси огонь. Мы решим всё миром! — девушка вытянула перед собой руки в успокаивающем жесте.

Увидев перед собой новое препятствие, стихия отступила. Огонь потух так же быстро, как и загорелся.

— Спасибо, — Ангелина быстро обернулась к Стиллу, и что-то быстро ему прошептала. Невыносимо было видеть, что она стоит так близко к другому. Я стиснул зубы. Стилл неопределённо махнул рукой. Девушка зашагала навстречу и нерешительно остановилась в паре шагов.

— Поговорим без посторонних, — не в силах больше смотреть на неё без возможности коснуться,  развернулся и зашагал прочь от кареты в открытое поле. Оглянулся, убеждаясь, что Ангелина идёт следом.

Спустя сотню метров резко остановился. Девушка тоже замерла. Обернулся к ней и злость как рукой сняло. Обнять, успокоить, защитить. Снова вдохнуть запах её волос. Сцепил руки за спиной, призывая гнев обратно, затем процедил:

— Куда-то собралась?

Смотрит настороженно, теребит юбку. Всегда так делает, когда нервничает или лжёт.

— Как видите, лорд Файерстоун.

— Вижу. И куда же, позволь узнать?

— В поместье своего будущего супруга, — перестала теребить юбку и тоже убрала руки за спину. Пытается держать лицо, ну-ну.

— Вот как? И надолго?

— Что? — хмурится, словно и в самом деле не понимает.

— Долго планируешь там задержаться? Или спустя пару месяцев найдёшь себе новую постель?

Вот оно, задел. Вспыхнула, и готова сжечь взглядом! Осторожнее, девочка, огонь это моя стихия, не твоя.

— Как ты смеешь?

— Смею что? — шагнул к ней ближе, сокращая расстояние.

— Как ты смеешь что-то мне предъявлять? Где ты был всё это время?

Ещё один шаг. Ангелина заметила, что мы опасно близко и хотела шагнуть назад, но поздно. Сжал её запястье стальной хваткой, удерживая на месте, и наклонился к самому лицу. Глаза в глаза. Голубые озёра, в которых я никогда не видел страха, хотя много раз пытался её запугать. Нежная кожа, мягкие губы. Такие соблазнительные. Пришлось закрыть и открыть глаза снова, чтобы отогнать наваждение.

— Я готовил твой побег, любимая, — в её глазах удивление, недоверие, радость. — Сегодня перед казнью я пришёл за тобой, но застал лишь пустую камеру. Как выяснилось, моя женщина сбежала с другим.

— Но откуда мне было знать, Рэйнер? Утром я прощалась с жизнью, когда пришёл лорд Стилл.

— Сейчас ты знаешь. Я бы не позволил, чтобы с тобой что-то случилось, — скользнул рукой вниз, переплетая свои пальцы с её. Второй рукой сжал талию и горячо зашептал, — я заберу тебя оттуда так, что никто не догадается. Через пару дней, я всё устрою. Верь мне.

Глаза в глаза, и приходится призвать всю силу воли, чтобы не поцеловать её прямо сейчас. Но девушка вывернулась и отступила в сторону.

— А дальше?

— Дальше? Спрячу тебя на Южных островах. Ты будешь свободна. Мы сможем видеться.

Чёрт возьми, что значит эта горькая усмешка?

— Видеться тайком ото всех? И от твоей жены?

— При чём здесь Глория? Это брак по расчёту, так надо, понимаешь? Тебя это никак не должно беспокоить.

— Глория… А знаешь, это даже не важно. Не надо меня ниоткуда забирать, Рэйнер. Я еду в поместье Стилл по своей воле.

— Ложь! Ты его не любишь.

— Как и ты не любишь свою будущую жену, и что с того? Есть вещи важнее любви, тебе ли этого не знать?

Вздрогнул, понимая, что она ударила моим же оружием. Прохрипел в ответ, стараясь скрыть волнение и страх:

— Я совсем другое дело. У меня есть долг перед родом, званием и Императором.

— Вот как? А с меня довольно обмана и тайн. Я свой урок выучила. Красть минуты с тобой у твоей законной жены я не стану. Ну и пусть у вас так принято, мне это не подходит. Ровно как не стану нарушать слово, которое дала лорду Стиллу — быть ему верной женой. Наши с тобой пути расходятся, Рэйнер. Будь счастлив в новой семейной жизни. — Отступая назад, добавила уже шёпотом. — И я постараюсь. Прощай.

Отошла подальше, не спуская с меня взгляда, словно боялась, что помешаю, остановлю. И только когда расстояние между нами достаточно увеличилось, бросилась прочь обратно, к дороге.

Я не двинулся с места. Засунув руки в карманы, смотрел, как Стилл подал ей руку и помог сесть в карету, затем тот оглянулся, смерил меня взглядом, полным ненависти и захлопнул за собой дверцу. Вооружённые всадники, сопровождавшие карету, уже освободились из ловушек с помощью водного мага. Экипаж тронулся.

Дорожная пыль давно улеглась, а я всё стоял и смотрел на пустую дорогу, впервые в жизни чувствуя в груди горькую пустоту. Ведь всё и всегда было понятно и просто: жена по расчёту и лария по сердцу. Эти женщины были из разных сословий, с разными задачами и потребностями, и не соперничали друг с другом.

Два в одном в Империи Альдебран не бывает. Такова жизнь, таковы порядки. И впервые это вызывало раздражение и гнев.

По какой-то неясной причине Ангелина противилась тому, чтобы быть со мной. Встала грудью на защиту другого. И, хотя ревность по-прежнему раздирала грудь, я отступил. Признал её выбор.