23. Пленница

Ангелина.

Дурной сон. Вот на что было похоже всё, что случилось потом. Словно это было не со мной. Не на меня с ненавистью оглядывались воины. Не я смотрела на улицу из кареты сквозь окно с решёткой. Не меня вели по мрачным коридорам тюрьмы. Не мои руки были скованны наручниками. Нет, нет, нет!

Увидев моего сопровождающего, тюремщики вытянулись по струнке.

— Лорд Шарпмайнд! — сказал рыжий мужчина в возрасте с заметным брюшком.

— Здравствуй, Обрин. Нужна камера, — мой спутник сделал паузу и добавил тихо. — Поприличней.

— Как скажете, лорд Шарпмайнд! Всё сделаем в лучшем виде!

— Проводите нас.

Снова коридоры, лестница вниз, запах сырости и пота, лязг замков.

— Прошу!

Тот, кого назвали Обрином, распахнул дверь. Лорд Шарпмайнд оглянулся на меня, пропуская вперёд. Мне не оставалось ничего, кроме как войти внутрь.

— Спасибо, Обрин. Пусть стража подождёт снаружи.

— Как скажете, лорд Шарпмайнд!

Я продолжала равнодушно стоять посреди камеры, глядя в одну точку. Какая непредсказуемая штука жизнь. Вчера ты леди в красивом замке, а сегодня — пленница в грязной тюрьме. Рэйнер. Что он сейчас только думает обо мне? Услышала, как закрылась входная дверь. Лорд Шарпмайнд подошёл ко мне, снял наручники и пододвинул единственный стул.

— Присаживайтесь, леди Ангелина. Я должен задать вам несколько вопросов. А потом вы сможете отдохнуть. Ночка выдалась та ещё, согласны?

Посмотрела на мужчину. Он что, пытается шутить? Сейчас? Лорд Шарпмайнд продолжал.

— Не грустите. Всё наладится. Я вам верю.

— Правда? — удивление и радость были моей первой эмоцией за последние несколько часов. Я даже послушно опустилась на предложенный стул.

— Правда. Я верю, что старый интриган не посвящал вас в свои планы. И я хочу помочь вам сохранить жизнь и выйти из этой неприятной истории с наименьшими потерями. Но и вы, в свою очередь, должны сотрудничать. И рассказать всё, что знаете.

Лорд Шарпмайнд говорил уверенно, спокойно и непринуждённо, словно речь шла о планах на вечер или погоде. Я же из всей речи услышала одно.

— Сохранить жизнь?

Мужчина внимательно посмотрел на меня и ответил:

— Леди Ангелина, государственная измена в Империи Альдебран считается тяжким преступлением. За него предусмотрена смертная казнь через повешение.

Я закрыла ладонями лоб, осознавая услышанное. Сердце стучало в груди. Казнь через повешение. Молодец, Ангелина! Своей удачливостью ты пробила дно.

— Что, простите? — всё это время лорд Шарпмайнд что-то говорил, но я не слышала.

— Я говорю, что в случае сотрудничества и передачи нам всей имеющейся у вас информации, я готов буду просить Императора о помиловании. Учитывая, что инициатором и организатором заговора являетесь не вы, полагаю, что есть все шансы на то, что приговор может быть смягчён.

— Я готова, лорд Шарпмайнд. Я хочу помочь, но я давала клятву молчания.

— Это не удивительно. Освободить вас от клятвы я не смогу. Но мы попытаемся её обойти. У меня большой опыт работы в подобных… условиях, уж поверьте. Всё дело в правильно поставленном вопросе. Предупреждаю: процедура допроса проводится под сывороткой правды. Мы будем пытаться обойти клятву молчания, но это не самые приятные ощущения.

— Наверное, у меня нет выбора?

— Приятно иметь дело с понимающим человеком. Вы не можете рассказать мне сами ничего, что касается личности и деятельности Великого Жреца. Но вы можете отвечать «да» или «нет» на вопросы, которые я задам. Если не будет получаться сказать, можно кивнуть или помотать головой.

— Я поняла.

Лорд Шарпмайнд вышел на несколько минут, чтобы распорядиться принести ещё один стул, стол и всё необходимое для допроса. Как только нужные вещи были доставлены прямо в камеру, я выпила бутылёк прозрачной мятной жидкости — сыворотки правды, и начальник тайной полиции приступил к допросу.

— Вы знакомы лично с человеком, занимающим должность Великого Жреца в Империи Альдебран.

— Да, — сказала, почувствовав, как горло словно царапнули изнутри когтями и я поморщилась. Это не укрылось от внимательного взгляда лорда Шарпмайнда.

— Далее я буду говорить «этот человек», но мы с вами продолжим понимать, что речь идёт о Великом Жреце.

Я кивнула, мужчина добавил чуть тише:

— Чем меньше будет звучать его имя, тем легче. Итак, продолжим. Вам было известно о планах этого человека открыть межмировой портал.

— Да.

— Вам было известно о том, что этот человек приведёт вражескую армию и создаст угрозу безопасности Империи.

— Нет.

— Этот человек рассказал вам о том, где находится Огненный жезл и как им завладеть.

— Да, нет, не совсем так. Я лишь знала, что артефакт находится в Файерстоуне. Но нашла его сама.

— Хм, — лорд Шарпмайнд нахмурился. — Вы уверены? Как это происходило, опишите подробнее.

— Я нашла его с помощью поискового компаса и просто взяла.

— Просто? Вы совершенно уверены, что не использовали при этом какого-то специального заклинания?

— Да, уверена, — пожала плечами. — А почему это так важно?

— Я просто пытаюсь понять, как так вышло, что посторонний человек завладел важным родовым артефактом, который был защищён и надёжно спрятан. Мы должны предотвратить подобную возможность на будущее.

— Я не знаю, лорд Шарпмайнд.

— Хорошо. Вам известно что-либо о сообщниках этого человека?

— Нет.

— Этот человек упоминал при вас о других близких ему людях, о ком-то важном для него?

— Да. О Лили, — сказала сиплым голосом и схватилась за горло. Лорд Шарпмайнд пододвинул стакан с водой, и сделал пометки в пергаменте.

— Лили также участвовала в заговоре против Императора.

— Нет.

— Лили знатного происхождения, бывает в Императорском дворце, принимает участие в балах и приёмах, которые устраивает Император.

— Нет.

— Лили пустышка простого происхождения.

Я уже не могла говорить, и только покачала головой. По щекам текли слёзы. Горло жгло раскалённым железом. Ещё немного, и я потеряю сознание. «Он не догадается, невозможно просто так догадаться». Но я недооценила сообразительность начальника тайной полиции.

— Золотая, — это казалось невероятным, но лорд Шарпмайнд словно прочитал мои мысли. Я кивнула. — Лили это золотая из вашего мира. Ну конечно! Он неспроста занимался открытием порталов и переправлением золотых. Вот где нужно искать ответы.

Мужчина выглядел удивлённым. Снова записал что-то в пергамент. Быстро посмотрел на меня и сказал:

— На сегодня достаточно, дальше я сам. Я распоряжусь, чтобы вас осмотрел целитель. Вы очень помогли, леди Ангелина. Отдыхайте.

С этими словами лорд Шарпмайнд вышел. Я услышала его голос в коридоре «обращайтесь с пленницей как с леди, её дело у меня на особом контроле». Устало опустилась на жёсткий матрас, закинула руки за голову и принялась рассматривать потолок. Сама не заметила, как провалилась в тяжёлый сон.

Рэйнер.

В рабочем кабинете Его Императорского Величества Коннора Хэлленбурга VI было тихо. Время от времени раздавался шелест пергамента — Император читал отчёт. Трэвис внимательно следил за его реакцией. Я равнодушно смотрел в потолок.

Закончив читать, Император сказал:

— Поразительно. Я поражён тому, сколько лет этот мошенник был рядом! Старик вылез из небытия и опутал нас своей чёртовой паутиной, а мы и не заметили!

— Моим сотрудникам пришлось очень постараться, чтобы отыскать настоящее происхождение и имя Великого Жреца. Теперь, когда его связи с золотыми и личный интерес установлены, полагаю необходимым поставить под сомнение всю его деятельность.

— Хочешь сказать, всё может быть не так, как пел нам этот прохвост?

— Вполне может быть, межмировой портал можно открывать чаще, а золотых возвращать больше.

— Найти того, кто способен открывать межмировой портал, не так-то просто. До этого времени нужно себя обезопасить. Ведь, я так полагаю, он может вернуться с новой армией?

— Насколько я знаю, чтобы открыть межмировой портал, нужны двое, один здесь, другой там. У нас нет данных о его сообщниках здесь. Вполне возможно, он действовал в одиночку. Но в любом случае осторожность необходима. Я предлагаю установить дополнительные артефакты, отслеживающие повышенную магическую активность в этих местах, — Трэвис положил перед Императором карту с отмеченными на ней красными точками. — Информация о работе артефактов будет передаваться в отдел контроля за магической активностью.

— Так и сделаем, Трэвис. Отличная работа. Что скажешь, Рэйнер?

— В гарнизоне есть дежурный отряд воинов, способный сразу отреагировать на любую внезапную угрозу. Мобилизация всего гарнизона займёт сорок пять минут по отработанному сценарию. В случае повторного проникновения вражеской армии через портал мы справимся.

— Ну, что ж. Похвально.

— Ваше Императорское Величество, — заметил, как Трэвис покосился на меня. — Ещё кое-что.

— Да?

— По поводу девушки, леди Ангелины.

Император скривился:

— И что с ней?

— Принимая во внимание её активное содействие расследованию, а также то, что она не была осведомлена об истинных намерениях Великого Жреца, я прошу для неё смягчения приговора.

— Вот как. В полку защитников незабвенной леди Ангелины прибыло, — неприятная усмешка исказила лицо Императора. — Значит, считаешь её невиновной?

— Считаю, что она опасно сглупила, попав под влияние старого интригана, и совершила кражу. Но умысла на государственную измену и переворот у неё не было. Это подтверждает протокол допроса под сывороткой правды. Ваше Императорское Величество.

— Восхитительно. Нет, Рэйнер, ты слышал? Что скажешь?

Две пары глаз обратились ко мне. Трэвиса — с надеждой и молчаливой просьбой поддержки. Императора — усталые и раздражённые. Я вздохнул, сел поудобнее в кресле и сказал, взвешивая каждое слово:

— Скажу, что безопасность государства и Императора превыше всего. Тот, кто причастен к посягательству на власть или жизнь Императора, должен быть наказан по всей строгости, в назидание остальным. Не вижу достаточных оснований для смягчения приговора.

— Хвала Стихиям! — Император поднял глаза вверх. –— Хотя бы кто-то здесь в здравом уме! А ты, Трэвис, разочаровываешь меня подобными просьбами. Я могу заподозрить у тебя в этом деле личный интерес.

Лорд Шарпмайнд покачал головой и ответил:

— Прошу меня простить, Ваше Императорское Величество. Мне жаль, что вас расстроила моя просьба, но никакого личного интереса в данном деле у меня нет.

— Зато от тебя разит симпатией к государственной преступнице, что в любом случае прискорбно, но раз уж так сложилось, ты и передашь ей, — император открыл ящик стола и достал исписанный лист пергамента с красной гербовой печатью. — Вот этот приговор к казни через повешение. Когда там у нас ближайшая дата?

— Через три дня, — глухо ответил Трэвис.

— Долго. Ну, ничего. Есть время раскаяться и подумать о душе. Спасибо, лорд Шарпмайнд, вас я более не задерживаю. Рэйнер, останься. Предлагаю назначить дату вашей с Глорией помолвки.

Ангелина.

Я лежала на спине и в очередной раз пересчитывала деревянные балки на потолке. Из коридора доносились разговоры стражи и грохот чего-то тяжёлого. Обычное утро в казённом учреждении.

В дверь постучали. Я села на кровати и сложила руки на коленях. По лицу вошедшего Трэвиса Шарпмайнда сразу поняла — хороших новостей не предвидится. Так и оказалось.

— Всё плохо, да? — спросила и до последнего ждала, что мужчина меня разубедит, заверит, что всё решилось. Но он лишь молча опустился на стул и протянул мне лист пергамента.

Дрожащими руками я взяла его и попыталась прочесть. Буквы прыгали перед глазами, слова путались. Мозг отчаянно сопротивлялся написанному: «…приговаривается к смертной казни через повешение…». За подписью и личной печатью Императора.

— Когда? — голос хриплый и словно не мой.

— Через два дня.

— Так скоро?

— Я просил о помиловании, леди Ангелина. Но Император уже заранее всё решил. Он подписал приказ ещё до того, как увидел отчёт и выслушал пояснения.

— Этого просто не может быть, — я встала, обняла себя за плечи и принялась ходить взад-вперёд. — Не может всё закончиться вот так. Рэйнер что-нибудь придумает. Обязательно придумает, он всегда находит выход. Где он, почему его ко мне не пускают?

— Леди Ангелина, вы всерьёз думаете, что местная стража остановила бы генерала армии, если бы он решил побеседовать с пленником?

— Это невозможно, — я прижала ладони ко лбу и опустилась обратно на кровать. Кружилась голова и накрыла слабость.

— Вам нехорошо?

— Я должна увидеть генерала Файерстоуна. Вы сможете передать ему от меня записку?

Лорд Шарпмайнд вздохнул и ответил:

— Это не моё дело и, возможно, я не должен вам говорить, но, думаю, так будет лучше. Не тратьте время на напрасные надежды. Генерал Файерстоун сейчас занят подготовкой к помолвке с Глорией Хэлленбург. Он возражал против моего предложения вас помиловать и поддержал смертный приговор.

Шах и мат, Ангелина. Последние слова начальника тайной полиции больно ударили в солнечное сплетение и выбили из лёгких весь воздух. Забыв о приличиях, я молча опустилась на кровать, согнула ноги в коленях и отвернулась к стене. Вот теперь это действительно конец.

Спустя некоторое время после ухода лорда Шарпмайнда открылось окошко в двери и на пол поставили миску с едой. Ноздри заполнил запах жареного лука и чего-то жирного. Я едва успела добежать до ведра за ширмой и склониться над ним, выворачивая содержимое желудка. Горло жгло. На лбу выступил холодный пот. Да что же это такое?

Едва отдышалась и обессиленно опустилась на пол. Именно в этот момент дверь снова открылась, и вошёл новый посетитель. Целитель Каритас посмотрел на меня, на ведро, снова на меня. Затем помог подняться и дойти до кровати.

На удивление, мне полегчало. Но целитель явно был другого мнения:

— Как вы тут, леди Ангелина? Выглядите скверно.

— Чувствую себя немногим лучше. Что привело вас?

— Я узнал о случившемся и счёл своим долгом навестить бывшую пациентку. Как теперь вижу, не зря. Давно это с вами?

-- Что именно?

— Тошнота и рвота.

Я покраснела, осознавая всю постыдную неловкость ситуации. Всё-таки, целитель Каритас был мужчиной, и только потом — лекарем.

— Простите. Мне очень стыдно за то, что вам пришлось видеть.

— Бросьте это, Ангелина. Я целитель, а не ваш жених. Но это не насморк и не мигрень. Симптом тревожный. С вами такое впервые?

— Да, нет. Наверное, было пару раз.

— Хм. Давайте я вас осмотрю, как в старые добрые времена.

Я послушно легла на спину и ощутила привычное лёгкое покалывание по всему телу. К чему эти хлопоты, если через два дня меня уже может не быть? Но было приятно, что кто-то обо мне заботится. Целитель нахмурился и закончил осмотр слишком быстро. Диагноз, который прозвучал, меня шокировал.

— Вы беременны, моя дорогая.

— Что? — поверить в услышанное было сложно.

— Я говорю, у вас будет ребёнок. Месяцев через восемь, точнее сказать сложно.

— Этого не может быть!

— Тем не менее, это есть, — целитель попытался улыбнуться. — Полагаю, нам следует сообщить эту новость будущему отцу ребёнка? Думаю, он приложит все усилия, чтобы получить для вас помилование. Согласны?

Вот он, новый шанс, неожиданный поворот в безнадёжном деле. А вдруг? Но память услужливо подбросила: «занят подготовкой к помолвке с Глорией Хэлленбург», «возражал против предложения вас помиловать», «поддержал смертный приговор».

Рэйнер всё решил за нас. Навязываться ему бессмысленно и глупо. Он женится на племяннице Императора, а меня безжалостно вычеркнул из своей жизни. Ещё опаснее, если узнает Император. Моя возможная (я просто отказывалась в это верить) беременность — это прямая угроза союзу Рэйнера Файерстоуна и Глории Хэлленбург. В этом случае меня казнят в тот же час, как Император узнает.

— Нет, целитель Каритас, — я осознала происходящее чётко и ясно, и не сомневалась в том, что делаю, — уверена, вы давали клятву, и не имеете права разглашать сведения, касающиеся пациента, без его разрешения.

— Кхм. Ну, допустим.

— В таком случае, я запрещаю вам говорить кому-то о моём положении. Особенно генералу Файерстоуну, лорду Шарпмайнду и Императору.

— Вы уверены, что поступаете правильно? Если я дам такое обещание как целитель, то не смогу его нарушить.

— Это мне и нужно.

— Что ж. Хорошо, пусть ваша тайна останется с вами. Но можно задать вопрос?

Целитель Каритас не сводил с меня пристального взгляда.

— В чём ваша сила, леди Ангелина?

— Простите?

— Золотая бы выжила после укола мантикоры. Для этого ей бы не потребовались ни магия крови, ни каждодневные вливания силы. Другое дело пустышка. Та едва выкарабкалась. Но пустышка не смогла бы понести от мага, это всем известно. Другое дело золотая. Так кто вы, Ангелина?

— Теперь я и сама не знаю, целитель Каритас. Но точно знаю, что быть беременной для меня сейчас очень опасно.

— Как скажете. Но уверен, вы заблуждаетесь насчёт Рэйнера. Человек, отдавший магию за жизнь другого, пойдёт ради него на всё.

— Всё изменилось, целитель Каритас.

— Увидим. А пока что возьмите, это нюхательная соль и лимонное масло. Помогут от тошноты.

Я мерила шагами камеру, прокручивая в ладонях бутылёк с лимонным маслом. Небеса не могли послать мне ребёнка, чтобы затем отнять сразу две жизни. Я снова верила в лучшее. Всё наладится, непременно. Но настал день казни, а чуда так и не случилось.