Эпилог

Моему выбору никто не удивился. Ни Гео, ни дедушка, ни Орин, ни май Гор. Оказывается, пока мы с Кристаном с переменным успехом боролись со своими чувствами, все вокруг эти самые чувства прекрасно видели и понимали, что скрывать их бессмысленно.

Единственное, чему они удивились – это тому, что мы связка мастер-исток. Подобного не было долгие века, неудивительно, что они позабыли, что это значит.

Если бы не Эрих Ламар, боюсь, империя от нашего неумелого правления развалилась бы в первые годы. Мы, как несмышленые дети, ходили за ним хвостиком и внимали всему, чему он нас учил.

А начал он с просьбы, точнее, с приказа. Через неделю после свадьбы дедушка вошел к нам в гостиную, сложил руки на груди и произнес строго:

– Детки, хватит бездельничать! Я тут поднял хроники и почитал о способностях истинных мастеров с истоками… Так вот. Создайте-ка сотню килограммов золота. Закроем дыру в бюджете, закупим в Адане зерна, а в Сатии пару тысяч голов скота…

Пусть война была не слишком кровопролитной и разрушительной, но урон экономике она нанесла. Плюс Радери не утруждал себя заботой о наполнении казны. Его дорогостоящие развлечения, десятки поместий, подаренных любовницам, неумелое ведение боевых действий привели к серьезным финансовым трудностям.

И почему мы сами не додумались?

Понять было не трудно – первое время после бракосочетания и коронации Кристана, как супруга-консорта, мы почти не выходили из своих покоев, выходя из спальни только на еженедельные заседания Совета министров.

Стало стыдно.

В общем, нам с мужем пришлось еще много поработать. Золото, медь, серебро, драгоценные камни, големы… Чего мы только не создавали! Зато вскоре наша империя превратилась в самую могущественную державу в мире. Неудивительно – с такими-то волшебными возможностями.

В Белую пустошь мы выбрались только через год. И пусть говорят, что повторно первое впечатление произвести невозможно, Кристан очень старался. Не знаю, получилось ли – для отца любимым племянником оставался Гео. Тот так хорошо научился управлять стадом, что отец назначил его главным пастухом.

Со временем, в речи моего младшего брата начали проскальзывать те самые словечки, от которых мне пришлось спешно избавляться. Ведь не пристало императрице вспоминать задницу, собачьи какашки или дохлых мышей?

У Марики родилась девочка. Маленькая, крикливая, как две капли воды похожая на отца. Нашим с Кристаном подарком стал обновленный замок. Мы выровняли стены, отремонтировали фундамент, крышу, создали роскошную мебель, ковры, посуду, украшения. Само собой, подлечили всех слуг и работников мастерских.

А еще… Наполнили землю силой и влагой. Вокруг замка расцвели сады, зазеленела трава. Из-под холма пробил дорогу ручей. Через некоторое время он должен будет превратиться в небольшую речушку. По крайней мере, так пообещал муж.

Меня так восхитило то, что мы сделали в поместье отца, что я радостно предложила Кристану ездить по опустевшим без магии провинциям и возрождать плодородие земель. И начать с великой пустыни Белой пустоши, с огромной безжизненной территории, которую люди уже пару веков обходят стороной.

– Мы поедем, – пообещал муж, – обязательно. Но сейчас у нас есть более важные дела.

И я даже знала какие. Рождение наследника. Будущего Лоринея Сарта Первого.

Уезжала я из поместья Кернов уже беременной и с твердым намерением вернуться сюда снова. Увы, вернуться окончательно получилось лишь через двадцать пять лет, передав корону старшему сыну и оставив его управлять страной. Жаль, уже без помощи дедушки Ламара, не дожившего пару лет до коронации правнука. Но с поддержкой семейств Горов, Дрембов, Сартов, дяди Георга Ламара, который все же стал министром просвещения, правда, спустя десять лет, после того, как наигрался в пастуха, и… младшего брата, в двадцать один год взвалившего на себя обязанности главного секретаря императора, сменив постаревшего Орина.

Оба моих сына родились истоками. Оба закончили Академию Безымянных, обучаясь на мастеров. Оба с детства были не разлей вода.

Лори вырос решительным и энергичным, как его отец. В юности он видел лишь черное или белое и был слишком категоричен в суждениях. С возрастом это прошло. Рею же нравилось часами просиживать в библиотеке, разбираясь в древних рукописях и изучая легенды о магических потоках. Он видел себя ученым, а не политиком.

– Мам, пап, как мы без вас?! – воскликнули оба, когда мы с Кристаном озвучили наши планы.

– Справитесь, – категорически заявил муж, – не маленькие. Твоя мама стала императрицей в двадцать три.

– Как говорил ваш прадедушка – управлять империей не так уж сложно, – добавила я с улыбкой, – да и не отправляемся мы за океан в неведомые дали. Мы будем здесь, в империи, исправлять то, что натворили предыдущие правители.

Превращать пустыни в цветущие луга и леса.

Созданный нами домик из красного камня встретил нас на том же месте, где мы его оставили. Растения погибли, а сам он был почти до второго этажа засыпан песком. Потребовалось всего десять минут, чтобы воссоздать его заново, с оградой, садом и беседкой. С собой из столицы мы ничего не взяли, с нашими возможностями сделаем все на месте.

Я так привыкла, что одежду, обувь, белье, драгоценности и прочее создает мне муж, что за двадцать пять лет забыла, кто такие сапожники, ювелиры или портные. Вычурность моделей ограничивалась лишь фантазией Кристана. Иногда я веселилась, смотря на роскошные платья, усыпанные камнями, а иногда злилась, когда вместо фланелевой ночной рубашки получала кружевное безобразие.

Впервые за много лет мы с Кристаном остались наедине друг с другом. Во дворце об одиночестве можно было только мечтать. Бесконечные заседания Совета, просьбы канцлера что-то создать (в основном золото), исправить, подписать, снующие туда-сюда слуги, обязательные балы и дипломатические встречи – все осталось позади. Наконец, я свободна от обязанностей, смогу жить так, как хочу, делать то, что хочу. Это наполняло счастьем. Нет, я не скажу, что была несчастна в Ольгерде, но жизнь на виду не по мне.

После двадцатисемилетнего правления я так и не смогла разгадать, хорошая из меня императрица получилась или нет. Я осталась все той же своенравной девчонкой, не признающей строгий этикет и чопорные правила, не умеющей притворяться и даже не освоившей до конца глубокий реверанс. (Хорошо же, что ни я кланяюсь, а мне?) У меня частенько вырываются крепкие словечки, я злюсь, ругаюсь, яростно доказывая свою правоту. Упрямо стою на своем, вспыхиваю и через время раскаиваюсь… В общем, веду себя как обычная женщина.

А главное – у меня есть верные помощники. Одно за время правления я выяснила точно: цель любого правителя, хорошего или плохого, собрать вокруг себя людей, которым можно доверять. И в этом я точно преуспела.

Два года ушло на то, чтобы великой пустыни не стало. На ее месте сейчас цветут сады, зеленеют луга, текут вместе с водными магические потоки. Земля стала плодородной, щедрой, живой. Я уверена – вскоре в Белую пустошь начнут возвращаться фермеры.

Сначала было очень тяжело. Выматывающая однообразная работа под палящим солнцем, стоя на горячей земле. Метр за метром, почти ползком, мы напитывали землю влагой, магией, жизнью. Чем больше мы преображали пустыню, тем быстрее она менялась. Иногда мы даже не возвращались в дом, а падали без сил посреди песка и камня в небрежно созданную палатку и отключались. Мой поток был открыт постоянно, а рука Кристана обнимала его, делая сильнее, выплескивая в мир столько магии, сколько мы могли создать.

Закончив работу, мы заехали в гости к отцу. И он тут же обрадовал, что уже пятеро арендаторов подписали с ним долгосрочные договоры. Слух о том, что пустыня превратилась в живописную богатую долину, разнесся по всей империи.

Моя мечта исполнилась – теперь из окна своей спальни я видела не желто-красный пейзаж, а роскошное зеленое изобилие.

– На очереди Беорди? – поинтересовался муж, обнимая меня сзади и кладя подбородок на плечо, – там тоже есть пустыня. Не такая большая, как здесь, но избавиться от нее нужно.

– Годик подождем, – ответила с улыбкой, – на очереди наша дочь.

Кристан вздрогнул, отшатнулся, взял меня за плечи и развернул к себе, пристально вглядываясь в глаза. Скулы побледнели от волнения. Я любовалась потрясенным лицом мужа. Как я и предполагала, с годами он не стал хуже. Наоборот. Заматерел, возмужал, раздался в груди и плечах, стал даже красивее, чем был в юности.

А еще… я любила в нем именно это – когда за маской невозмутимости и строгости проступают его истинные чувства. И тогда он становится таким, как сейчас: взволнованным, растерянным, испуганным, словно влюбленный мальчишка.

– Ты уверена?

– Что девочка? – я положила ладонь на живот и сделала вид, что прислушиваюсь, – уверена. Даже голос ее слышу. Она говорит, что ее зовут Лидия.

Конец