Свидание, или деловой ужин

Нечаева посмотрела на девушку и лучезарно улыбнулась:

— Вы меня перепутали с госпожой Барковой. Она осталась в ресторане, а Павел Филиппович любезно предложил вызвать мне такси. Позвольте представиться, меня зовут Арина Родионовна, я секретарша адвоката Чехова.

— О, — Свиридова смешалась и покраснела. — Я Наталья Анатольевна.

Она коротко пожала протянутую ей ладонь.

— На самом деле у нас был тяжелый день, — возразил я. — Мы с госпожой Нечаевой сегодня поработали, и я просто обязан угостить ее ужином. Не желаете ли к нам присоединиться?

Наталья бросила смущенный взгляд на мою секретаршу, потом опустила глаза на носки своих кроссовок.

— Я недостаточно хорошо одета для приличного заведения, — пробормотала она.

— Мы могли бы занять столик на открытой террасе, — неожиданно тепло предложила Арина и заговорщически продолжила. — Мне тоже непривычен такой образ. Но встреча с клиентом предполагала приличный наряд.

— Мне стоит пойти домой, — Наталья пригладила волосы, которые пытался растрепать ветер. — Но я бы с радостью составила вам компанию. Быть может, в другой раз.

— Буду рада встретить вас снова, — попрощалась с ней секретарша.

Свиридова робко мне улыбнулась и уточнила:

— На выходных все в силе?

— Конечно. Буду ждать вас в гости.

Довольная моим ответом девушка направилась прочь. Мне пришлось потереть переносицу от внезапно появившейся головной боли.

— Вы уже освободились? — рядом оказался запыхавшийся Фома. — Отвезти вас домой?

— Мы решили поужинать, — пояснил я. — Если желаешь, то можешь прогуляться и тоже перекусить.

— Отлично, — просиял парень и посмотрел через плечо. — Жду звонка, вашество.

Он ушел раньше, чем я успел ответить. Проследив взглядом за помощником, я убедился, что он направился, в сторону расположившихся чуть поодаль уличных музыкантов.

— Мне стоит вас поблагодарить, Арина Родионовна, — произнес я устало и предложил ей руку.

— Я не хотела стать причиной конфликта, — мягко сказала моя спутница, положив ладонь на мой локоть. — Очевидно, она шла с тренировки и была немного взвинчена. Когда я занимаюсь, то также могу быть нестабильна.

— У Натальи Анатольевны проходит открытие силы. Она взвинчена почти всегда.

— Бедная девушка, — вздохнула Нечаева.

— Она примерно одного возраста с вами, — отметил я.

— Но моя сила проснулась достаточно давно. Я тяжело переживала тот период и помню, как несладко приходилось окружающим. Мне повезло с папенькой. Он был очень терпелив со мной.

— Мой отец немного иначе относился к своим обязанностям, — зачем-то признался я. — Он отдал меня в руки бабушки.

— Она была к вам строга?

— Только когда было нужно, — я улыбнулся. — Все окружающие видят в ней суровую некромантку. Но она понимает меня как никто другой.

— Вам тоже сила далась в раннем возрасте? — предположила девушка.

— Это так очевидно?

— Вы спокойный, уравновешенный и порой подавляюще адекватный.

Я удивленно взглянул на спутницу. Она лукаво улыбнулась мне и пояснила:

— Аристократы вашего возраста обычно несдержанны. Я насмотрелась на таких во время занятий.

Она закусила губу, словно вспомнила о чем-то неприятном.

— У вас нет проблем с учебой? Думаете, что получится совмещать работу с занятиями, когда те начнутся.

— Надеюсь, что смогу выходить в дежурные смены и на несколько часов в остальные дни недели. Если вас это устроит.

— Мне подойдут ваши условия, — уверенно отозвался я.

Небольшой ресторанчик у канала располагался чуть дальше, и девушка потянула меня в сторону открытой площадки. Меня приятно удивила атмосфера заведения. Видимо, тут работали мастера воздуха и огня, которые прогрели пространство и сохраняли приятную температуру на террасе. Тут стояли столики из стекла и ротанга. Плетеные кресла выглядели ажурными.

— Вы хотели бы поужинать? — вышел к нам высокий юноша в темно-красном фраке.

— Столик на двоих, пожалуйста.

— Могу предложить вам крайний столик у перил, — распорядитель широко улыбнулся. — Оттуда открывается чудесный вид на канал.

Он сам проводил нас в нужном направлении и оставил ожидать официанта.

На изысканной салфетке стояла небольшая ваза, в которой покачивались сияющие одуванчики, что заменяли свечи. Перила были невесомыми, и лишь легкая дымка доказывала, что пространство террасы от улицы отделял купол теплого воздуха.

Я отодвинул кресло, предлагая девушке занять место. Она села и потянулась к вазе, чтобы коснуться одуванчиков кончиками пальцев. Одна из пушинок взлетела вверх и рассыпалась крохотными искрами.

— Чудесно выглядит, — оценила Арина.

Практически сразу же к нам подошел официант. Им оказался паренек с копной рыжих волос и приклеенной улыбкой. Он предложил меню, но я уточнил:

— Какое у вас блюдо дня?

— Повар сегодня готовит замечательную телятину с орехами и картофелем.

— Чудесно, — кивнул я, убедившись, что Арина не возражает против такого выбора.

— Если вы позволите, я предложу вам к нему бордо…

— Мне белое полусладкое, — тотчас возразил я.

— Как скажете, — не стал спорить слуга.

Как только он отошел, Нечаева посмотрела на меня с лукавством.

— Я уверена, что вы знаете, что к этому блюду подошло бы красное.

— Занятно, что вы заметили мою странность, — я откинулся на спинку кресла. — Красное порой мне напоминает кровь. Странная ассоциация, но уж какая есть.

— И вы не желаете такое пить?

— Стоит зайти издалека. Вы ведь знаете, что моя бабушка не из благородных, — начал я и взглянул на полосу воды, на которой покачивались привязанные лодочки. — Она вошла в семью Чеховых, будучи простолюдинкой. Мой дед решил, что может позволить себе пойти против условностей общества. Но я всегда подозревал, что он знал о таланте Софьи Яковлевны.

— Ее сила открылась поздно? — девушка смотрела мимо меня, наслаждаясь прекрасным видом.

— Не особенно. Но открытие проходило бурно и довольно быстро вчерашняя девчушка их деревеньки превратилась в некромантку.

— Ей наверно было тяжело, — предположила Арина.

— Наверняка, — не стал спорить я. — Однако, все окружающие запомнили только как тяжко было всем, кто вставал на пути у темной княгини. Моя бабушка не прощала пренебрежения или издевок. Она быстро освоила этикет, исправила речь, которая, как поговаривали те, кто помнит ее в юности, была довольно странной.

— Софья Яковлевна сильная женщина

— С этим не поспоришь. И именно благодаря моей бабушке я научился простым истинам.

— Поделитесь мудростью? — прищурилась девушка.

— И мы возвращаемся к тому, почему я выбрал белое вино.

— Я уже и забыла, с чего мы начали беседу, — Арина блеснула глазами, — вам бы сказки рассказывать, Павел Филиппович. Мне очень нравятся всяческие истории.

— Так вот, если я хочу пить белое, то заказываю именно его. Мне нравится это сочетание и плевать, что принято иначе.

— Да вы бунтарь, — засмеялась девушка. — Опасный человек, способный на страшные поступки.

Неожиданно рядом с нами оказался высокий мужчина с хмурым лицом. Он цепко осмотрел меня и коротко поклонился.

— Вам требуется помощь? — уточнил он у моей спутницы. — Простите, но я услышал вашу последнюю фразу…

— Все хорошо, — тотчас спохватилась Нечаева. — Я пошутила.

— Простите, — смутился незнакомец. — Я неправильно вас понял…

— Все хорошо.

Он поклонился и отошел к стене. Стало ясно, что это был охранник, который решил, что дама оказалась в беде.

— Не только я считаю вас опасным, — шепотом сообщила мне Арина и сделала испуганные глаза.

Мне вдруг вспомнилось, какими они были в тот момент, когда девушка склонялась ко мне, чтобы поцеловать…

— Все хорошо? — донесся до меня встревоженный голос.

— Конечно…

— Ваш ужин, — раздалось добродушное.

Перед нами поставили большие тарелки, и я подумал, что порции тут более чем приличные. Арина также оценила размер ломтей мяса и довольно цокнула языком.

— Выглядит аппетитно, — поделилась со мной девушка. — Вы не возражаете, если я приступлю к трапезе. Мне ужасно хочется есть.

— Приятного аппетита, — кивнул я и развернул льняную салфетку.

Ели мы молча. Над столом разносился звук ударяющихся о тарелку приборов. Вино оказалось прохладным с легкой кислинкой, и я оценил, что спутница не стала следовать моему примеру и заказала себе другой сорт напитка. Все же она не пыталась казаться лояльной там, где это было лишним. Арина ела с удовольствием, отрезая кусочки мяса и собирая ими ореховый соус с тарелки. Золотистые ломтики картофеля, посыпанные рубленой зеленью, приятно хрустели.

— Было вкусно, — признала девушка, отложив вилку и вытирая губы салфеткой. — Я проголодалась как дикая кошка.

— Интересное сравнение, — отметил я с улыбкой.

Если бы я был художником, то наверняка захотел поймать именно этот момент, когда закатившееся за горизонт солнце окрасило красными всполохами темнеющее небо. Мне нравилось, как ложились тени на лицо девушки и как сияющие одуванчики бросали яркие блики на ее светлую кожу.

— Мне понравилось с вами работать, — признался я. — Вы умеете находить с людьми общий язык. И вы нравитесь им.

— Приятно, что вы так считаете, — она смущенно отвела глаза.

В эту минуту мимо террасы прошла компания молодых людей, которые громко смеялись и запускали в небо огненные фейерверки. Те принимали образ крылатых змей, которые раскрывали капюшоны и рассыпали множество искр.

Где-то совсем близко раздался свист и грозный окрик:

— Жандармерия Петрограда. Прекратить опасные трюки в черте города…

Несколько девушек взвизгнули, и вся компания понеслась дальше по улице. Сидящие за столиками добродушно засмеялись, точно понимая, что никто бы не стал арестовывать подростков за подобные выходки. Огненные змеи все еще поднимались в небо и грозно шипели. Но никто не считал их опасными. Кроме седовласого жандарма, который подошел ближе и запрокинул голову.

— Представляю, что вы творили, когда хотели пошутить, — предположила Арина.

— Вам лучше не знать, — я вспомнил взорванную крысу и решил, что это не тема для свидания.

От последней мысли вздрогнул и вдруг понял, что и впрямь наслаждаюсь компанией Арины Родионовны. Да и наш ужин далеко не деловой. Девушка, кажется, не задумывалась о таких тонкостях и просто получала удовольствие от происходящего прямо сейчас. Мне захотелось также расслабиться. Но в голове зазвонил колокольчик, который напомнил, что передо мной моя сотрудница.

— Наверно мне пора, — вдруг сказала Арина Родионовна и бросила на меня испытующий взгляд.

Мне пришлось кивнуть.

— Я позвоню Фоме… — начал было я.

— Хочу вызвать извозчика, если не возражаете, — отказалась Нечаева и пояснила, — у вас на лице написано, что вы уже где-то далеко. Думаю, что вас беспокоит дело, которое вы жаждете решить. И отвлекать вас мне совсем не хочется.

— Вы чудо, — вздохнул я и поднялся с места, чтобы отодвинуть кресло и помочь девушки встать на ноги.

— Я на минутку загляну в дамскую комнату. А вы можете вызвать мне машину? — уточнила девушка и я с готовностью согласился.

К столику подошел официант и я запросил счет. Пока заказывал такси, передо мной появилась папка, в которой нашелся чек. Добавив чаевые, я дал знак сотруднику забрать плату.

— Вам все понравилось? — уточнил распорядитель, когда я подошел к стойке регистрации.

— У вас отличная кухня и сотрудники, — я посмотрел на дверь ресторана, из которой должна была появиться Нечаева.

Она вышла на порог и направилась в мою сторону. Мы вместе спустились по ступеням и вынырнули из теплого воздушного пространства террасы. Арина тотчас обхватила себя руками, и я снял пиджак, чтобы набросить его на хрупкие плечи спутницы

— Не стоит, — девушка смутилась, но словно случайно потерлась щекой о поднятый воротник.

— Я привык к прохладе, — отмахнулся я. — У меня такой оттенок силы.

— Думаю, что все любят тепло и уют.

— И котиков, — задумчиво продолжил я и подумал, что стоит позвонить Фоме.

К нам подъехала машина с желтой полосой на боковине. Я сделал знак рукой водителю, чтобы он не выходил и сам распахнул перед Ариной дверь.

— Мне очень понравился этот день, — сказала она с милой улыбкой.

— Возьмите завтра оплачиваемый выходной, — предложил я.

— Не надейтесь, что я откажусь, — секретарша мне улыбнулась и мягко коснулась пальцами моей ладони. — Отдохните хоть немного, Павел Филиппович.

Девушка хотела было снять пиджак, но я оставил его на ее плечах. Вынул из кармана телефон.

— Вам до парадной идти будет холодно, — пояснил я и понял, что мне нравится, видеть свою вещь на Нечаевой. — Сообщите, когда доберетесь домой, пожалуйста.

— Спасибо за заботу, Павел… Филиппович, — она качнулась в мою сторону, а потом отшатнулась и скрылась в салоне. Я закрыл за ней дверь и дождался, пока автомобиль исчезнет за углом.

Лишь после этого позвонил Фоме. Тот ответил через пару гудков.

— Машину изволите, вашество? — спросил парень.

— Домой изволю. Сейчас подойду к парковке, — устало сообщил я. — Ты нагулялся?

— Я не такой, — хохотнул помощник и отключился.

Стало приятно на душе, что Фоме удалось хоть немного отдохнуть. Ему приходится много работать. Интересно, будет ли Виноградова против, если я попрошу выписать Питерскому премию?

* * *

Я вошел в дом, закрыл за собой дверь. Сделал шаг и едва не налетел на Любовь Федоровну. Призрак внезапно появилась передо мной, пройдя сквозь перекрытие:

— Как ты себя чувствуешь? — строго спросила она, внимательно рассматривая меня.

— Нормально, — отмахнулся я и сел в кресло. — Но признаться, меня озадачила такая забота.

— Если ты помрёшь при странных обстоятельствах, по комнатам будут бродить два призрака, — просто пояснила Виноградова. — А затем мой дом снова продадут, и плакали мои денежки.

— Вот теперь понятно, — ответил я и покосился на папку, в которой лежало незакрытое дело почтового работника. Неплохо было бы почитать подробности, чтобы завтра им и заняться. Но сейчас мне нужно было восстановить силы.

— Любовь Федоровна, в доме есть площадка для медитации? — уточнил я.

— Конечно, — удивлённо ответила призрак. — Это же приличное место, а не какой-нибудь второсортный притон. Идём.

Я встал с кресла и последовал за женщиной. Виноградова подвела меня к небольшой двери, которая вела в подвал:

— Идеально подходит для некроманта, — пояснила Любовь Федоровна и открыла передо мной дверь.

Мы спустились по ступенькам в просторную комнату, где Фома устроил себе мастерскую.

Но призрачная дама повела меня дальше, нажала на панель в стене и та откатилась в сторону.

— Чудеса, — выдохнул я.

— Были времена, когда такие вот двери были очень полезны. Когда-то здесь у меня была комната для отдыха, — вздохнула Виноградова и потянула на себя шнурок, включая свет. И под потолком загудели и замигали лампы.

Помещение было пустым и разгороженным на две части. В углу виднелся след от барной стойки, которая теперь была демонтирована.

— Сюда хотели попасть многие мои гости, — пояснила женщина, и мне показалось, что в ее голосе прозвучала тоска по старым временам. — Но удавалось это единицам. Здесь были комнаты, в которых уважаемые люди города играли в карты и обсуждали дела, не боясь быть услышанными. Во времена сухого закона мои девочки подавали здесь лучшее спиртное. И отечественное, и ввезенное в империю контрабандно. А там была арена, где проходили бега.

— Не маловата для бегов? — засомневался я.

— Бегали тут крысы. У меня были отличные крысы, которых я лично кормила просроченным сыром. Мы его продавали под видом благородного с плесенью в рестораны города. Ох, и любили же его жрать новоявленные богачи. Прямо как мои крысы.

— Красиво жить не запретишь, Любовь Федоровна, — протянул я, надеясь когда-нибудь узнать о прижизненных приключениях своей соседки.

Призрак не ответила, стоя у входа и рассматривая комнату.

— Так, где медитационная площадка? — уточнил я.

— Там, — женщина махнула рукой в сторону огороженной комнаты.

— Спасибо, — поблагодарил я Виноградову и прошел в помещение.

Здесь и правда чувствовалось место силы. Энергия от эмоций десятков людей. Внутри нашелся коврик для медитации. Он был чистым, без намека на пыль. Видимо, хозяйка следила за ним скорее по привычке. Я сел на тканую поверхность, настроился на нужные эмоции, закрыл глаза и мгновенно ушел в межмирье.

Остров встретил меня прохладой. Бойцов на тренировке было куда меньше. Тех, кого потрепали в бою призрачные невесты, сейчас приходили в себя и восстанавливались. Я же подошёл к берегу, взглянул на скрывающий болото туман. И приказал:

— Вы славно служили. Пора послужить ещё…

Где-то в густом, белом как молоко тумане послышался треск, хруст, а затем тихий плеск воды. И через секунду, на берег вышли черные пни, которые откликнулись на зов. С горящими багровым огнем глазами и открытыми пастями, полными острых зубов-щепок. Они пристально смотрели на меня, ожидая приказа. И я вытащил из кармана резак. Подошёл к первому пню, присел рядом и содрал на участке кору, и принялся наносить нужные знаки, которые превратили бы оживленную моим приказом деревяшку в тотем.

Процесс был сложен. Понадобилось выстроить знаки в нужной последовательности, и попробовать каждый из них, чтобы они откликались. И работа с одним тотемом заняла у меня добрую треть часа. А затем я отложил резак и взглянул на линии знаков. Попробовал призвать тотем, и рисунки ярко загорелись, подчиняясь воле хозяина. И я с облегчением выдохнул. Довольно произнес:

— Получилось.

Тотем мигнул, словно бы подтверждая мои слова. Я же взял резак и продолжил работу.