Пополнение в доме

Фома подозрительно осматривал машину, и при нашем появлении встрепенулся. Он был одет в синий костюм, голубая рубашка в тонкую полоску оттеняла белый галстук.

— Здравы будьте, Арина Родионовна, — он шагнул навстречу и взял у меня ключи и чемодан.

Спрашивать о чем-то он не стал и поместил вещи в багажник.

— Ты чудесно выглядишь, — заметила девушка со смущенной улыбкой.

— В театре был, — довольно сообщил парень и поправил уголок белоснежного платка в нагрудном кармане пиджака.

Девушка дождалась, пока я открою для нее дверь, и заняла место на заднем сиденье. Я сел рядом. Фома устроился за рулем и поерзал в кресле, будто ему в нем стало не совсем удобно. Но убедившись, что все в порядке, сам себе кивнул. Я вдруг подумал, что должен был давно догадаться о его природе. Слишком уж по-кошачьи он фыркнул перед тем, как завести двигатель.

— Как выступление? Все понравилось? — уточнила секретарша, обратившись к помощнику.

— Ох, — смутился парень и бросил на нас беглый взгляд в зеркало заднего вида. — Там все было так красиво. И дамы в платьях танцевали. А потом начался спектакль про другой мир. И я немного не понял, зачем мужчина с черепом говорил. Он ведь не некромант и череп ему не отвечал. Но отцовский призрак вроде как приходил и поведал, что мамка евойная с дядькою убили папашу.

— Ужас, — Арина покачала головой. — Я слышала про этот театр. В нем идет постановки без использования силы. Режиссер довольно модны ставит спектакли об альтернативных мирах.

— Иришка так и пояснили — сказки это. Но мне все же понравилось. Забавно было бы посмотреть на такой мир, где у людей нету сил. Да только разве такое возможно?

— Как знать, — я пожала плечами, понимая, что меня отпускает напряжение. — Может, за гранью души находят себе мир по вкусу. И в каких-то и впрямь нет одаренных.

Я заметил, как в этот момент Арина задумчиво закусила губу. В отражении стекла я видел, как она нахмурилась, будто вспомнив о чем-то.

— Все хорошо? — уточнил я.

— Мне немного неловко от всей этой ситуации, — она вздохнула.

— Беспокоитесь о том, что будут говорить люди? — мне стало неприятно от этой мысли.

— Мало кому есть дело до меня, Павел Филиппович. — возразила девушка. — Моя семья не настолько известная в империи, чтобы я беспокоилась о своей испорченной репутации. К тому же с вашей-то все в порядке. И никто не додумается говорить плохо о гостье самого адвоката Чехова.

— Тогда что вас беспокоит? — мне хотелось взять ее ладонь в свою, но я сдержался, посчитав, что смущать девушку не стоит.

— Мне жутко от мысли, что тот человек, который повинен в смертях несчастных девушек был со мной рядом. Он буквально влез в мою жизнь, а я этого даже не заметила.

— Возможно, вы просто не обратили внимания. Вы не были готовы, — попытался успокоить девушку.

— Я прокрутила в памяти весь свой сегодняшний маршрут, — девушка на секунду прикрыла веки. — Но не помню, чтобы ощутила что-то неправильное.

— Он мимик высокого уровня… — начал я.

— У меня есть свой талант, — перебила меня девушка и заговорила глубоким голосом, от которого по моей коже побежали мурашки. — Я могу ощущать белую силу, если она активирована. Буквально чую ее. По этой причине я всегда избегала лекарен. Там у меня кости словно вибрируют.

Меня посетила мысль, что мимик мог нанять кого-то украсть телефон Арины, или же подойти к девушке в своем истинном обличии. Похоже об этом же подумала и Нечаева. Она потерла переносицу, словно пыталась унять нарастающую головную боль, посмотрела на меня потемневшими глазами и уточнила:

— Вы полагаете, что в вашем доме мне ничего не будет грозить?

— Я попрошу Виноградовой выдать вам булавку, чтобы колоть меня при каждом удобном случае, — пошутил я и собеседница натянуто улыбнулась. — И еще у меня есть подозрение, что неспроста он не проник в наш дом. Ведь было бы куда проще прийти к нам в виде клиента и познакомиться именно так.

— И отчего же мимик выбрал иной способ? — нахмурилась Нечаева.

— Я не уверен, но, быть может, он опасается, что его настоящего может приметить призрак. Духи видят иначе и, возможно, иллюзии на них не действуют.

— И вы один из немногих, кто может общаться с призраками, — девушка помрачнела. — Вы же понимаете, что для этого душегуба вы опасны. Он же наверняка захочет от вас избавиться.

— Очевидно, что он мог сделать это уже не один раз, — не стал спорить я. — Но, на мое счастье, ему хочется развлечься.

— Сомнительное счастье, — возразила девушка.

— В ином случае он уже убил бы вас, — сказал я раньше, чем понял, что делать этого не стоило.

Девушка побледнела и гулко сглотнула.

— Простите, — я все же взял ее ладонь в свою, ощутив прохладную кожу. — Я просто не подумал…

— Все хорошо, — девушка покачала головой. — Лучше мне понимать всю серьезность ситуации. Это может спасти мне жизнь.

— Не ожидал, что моя работа способна навредить… — на мгновенье замявшись, я продолжил, — тем, кто рядом.

— Стоит понимать, что мы с вами не в библиотеке работаем. К слову, — девушка смущенно мне улыбнулась, — мне ведь теперь не нужно ехать на работу по утрам. И мы с вами будем видеться за завтраком. Это немного странно, не находите?

— Если откровенно, то в моем общежитии у нас была общая столовая. Так что вы меня не смутите.

— А в вашем крыле жили девушки? — тотчас уточнила Арина и прищурилась.

— Нет, — я наконец понял, что она имела в виду. — Наверно я покажусь вам ужасно скучным соседом. Иногда я опасаюсь, что становлюсь похожим на своего отца. Он постоянно работает и свободного времени практически не имеет.

— Значит, мне предстоит научить вас грамотно отдыхать, — воодушевилась Нечаева. — Вам обязательно надо иногда снимать строгий костюм.

— А что с ним не так? — растерялся я, осмотрев себя.

— Он вам очень идет, Павел Филиппович. Но порой кажется, что вы в нем спите. Человек должен иметь несколько изъянов.

— И зачем? — мне нравился ее голос, и я заметил, что отчего-то улыбаюсь.

— Как говорит мой отец: если человек не имеет дурных привычек, то невольно задумываешься, а не сволочь ли он.

Фома на переднем сиденье попытался сделать вид, что не услышал эту реплику, но не сдержался и засмеялся.

— Простите, вашество. Я тут вспомнил кое-что… — выдавил он и опустил зеркало, чтобы я не смог увидеть выражение его лица.

К счастью, мы уже приехали и машина вкатилась во двор.

Виноградова ждала меня у порога. Она переступала с ноги на ногу и мерцала.

— Что происходит? — нервно уточнила она, когда мы подошли к двери.

— Любовь Федоровна, прошу принять в нашем доме Арину Родионовну. Мне важно, чтобы она была в безопасности. И я буду спокоен, если она окажется под вашим присмотром.

Женщина приосанилась, поправила волосы на лбу и окинула девушку внимательным взглядом.

— Придется ей занять мою комнату. Во второй сыровато. И до ремонта я поживу… — она откашлялась, — останусь в ней сама.

— Благодарю вас, — я ей коротко поклонился и обернулся к секретарше, — Вы — наша гостья, и Любовь Федоровна проводит вас в комнату. Ничего не бойтесь.

Девушка нервно повела плечами, а Виноградова уверенно подтолкнула ее в спину в сторону лестницы. Но спустя минуту призрачная дама вернулась и потребовала объяснений. Я кратко пересказал ей историю своей вечерней вылазки.

— Ты рисковал напрасно, — заявила соседка. — А если бы он тебя убил? И ты бы помер непонятно где?

— То есть все дело только в месте моей смерти? — иронично уточнил я.

— Не цепляйся к словам, — отмахнулась женщина. — Я переживаю о твоем благополучии, между прочим.

— И я это ценю, — решил я пойти на мировую. — У меня есть подозрение, что мимик не сможет обмануть вас, Любовь Федоровна. И вероятно, вы сумеете увидеть его настоящего, если он решится прийти в ваш дом.

— Наш, — поправила меня женщина и добавила, — надо в холле повесить побольше зеркал. Думаю, для меня мимик в отражении будет другим, чем в реальности. И так я смогу его узнать.

— Наверно так и есть. В зеркале он будет отражаться в иллюзорном образе. Но вы сможете сравнить его с оригиналом и понять, что он другой. Хотя я не уверен, что прав.

— Перестраховаться не помешает, — улыбнулась мне Виноградова. — Давайте-ка вы отправитесь к себе. Ночь на дворе и вам стоит ложиться спать, как и нашей гостье. Я отнесу ей чай и прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась. Не переживайте.

— Спасибо, — я поплелся по ступеням наверх, ощущая себя донельзя усталым.

В эту ночь я спал как убитый и никаких снов не запомнил. Проснулся лишь когда зазвонил будильник. Умылся, оделся и вышел из комнаты. На столике нашлась свежая газета, но прочесть ее я не успел. Внизу раздавался шум, который заставил меня спуститься в холл.

У порога меня ждала прелюбопытнейшая картина. Арина Родионовна стояла на ступенях и пыталась увещевать разъяренную женщину в цветастом платье с рюшами. Та уперла в крутые бока руки и громогласно объявила:

— Решил мне мужика испортить? В лекарню его запихнули, чтобы убогим сделать?

— Что происходит? — осторожно осведомился я.

Бабища с короткими завитыми в тугие кудри волосами уставилась на меня маленькими глазками, обведенными сиреневым карандашом и неожиданно громко запричитала:

— Это тот самый адвокат, который мужа маво из застенок вынул и в другие всунул?

— Это Лидия Евсеева, — пояснила мне Арина.

— Пришла благодарить за освобождение супруга? — без особой надежды уточнил я.

— Как теперь он вертается домой? Кто его мужиком считать станет, ежели он рюмку в рот брать не сможет? — продолжала разоряться баба. — Это вам, важным господам не надо выпить, а нам — простым работягам обязательно положено опрокинуть с устатку. Иначе посчитают, что брезгуем добрых людей и уважать перестанут.

— Что происходит? — снова спросил я, совершенно потеряв нить повествования.

— Евсеев вернется из лекарской избавленный от зависимости, — терпеливо пояснила секретарша. — И после этого, как полагает Лидия, он перестанет вписываться в общество, в котором ранее имел авторитет. То есть станет изгоем и парией.

— Ежели вы словам умным научились, то это не значит, что ими можно нас, простой народ оскорблять и строить из себя невесть кого! — взвилась Лидия. — Я, может, и не обучена, но совесть имею и понимаю, что вы жизть испортили моему мужику. Вот зачем мне такой мужик надобен? Тот, который насухую теперь станет жить?

— Я ничего не понимаю, — потерев лоб, я, наконец, задал важный вопрос, — вам надо, чтобы ваш муж пил?

— Да, — баба скрестила руки на могучей груди и уставилась на меня с подозрением. — Вы можете его вынуть из лекарской до того, как его отучат пить?

— Тогда его упрячут в острог, — резонно заметил я.

— Это я смогу пережить. Уж лучше быть супружницей порядочного каторжанина, чем недомужика, который не пьет.

— Но он же гибнет, — мягко возразила Арина Родионовна. — Ваш муж был в ужасном состоянии. Он…

— Я его жена и знаю все его состояния, — перебила ее Евсеева. — И каждое его состояние — мое дело. Никто не имел право лечить его без маво ведома. Сказано было «и в горе и болезни», — она подняла указательный палец и потрясла им. — И мне решать пить ему аль нет.

— Может все же решать станет он сам? — теряя терпение спросил я.

— Я решать стану, — пробасила Лидия. — И сейчас требую вынуть моего супружника из лекарни проклятой и вернуть в острог. А я уж буду, как хорошая жена, ждать его дома. Нормального встречу, а не убогого.

— Он ведь умрет, — почти ласково пояснила Арина.

— Значит, вдовой стану! И буду пенсию получать по потере кормильца! — выкрикнула женщина и топнула ногой.

Только в этот момент я заметил, что у ее ног стояла небольшая почтовая картонная коробка, замотанная липкой лентой. На боковине виднелось несколько нарочно прорезанных отверстий.

— А что в коробке? — уточнил я и приготовился активировать тотемы.

— Коты евойные, — спокойно ответила баба.

— Ево… что? — не понял я.

— Коты моего супружника.

— А почему они в коробке? — уточнил я, предположив, что ответ мне не понравится.

— Эти уродцы были мужнины. Мне они без надобности.

— Вы же их забрали, когда уходили от него, — напомнила ей Нечаева.

— Твое какое дело? — окрысилась бабища. — Это наша семейная собственность. Захотела — забрала!

— А почему они сейчас в коробке? — вновь спросил я, повысив голос. — И почему тут?

— Я как узнала, что муж мой в остроге, то решила, что вернется-то он нескоро. Потом мне соседка сказала, что его в лекарскую отвезли уродом делать. В любом случае терпеть этих гаденышей мне больше незачем, — не стесняясь призналась Лидия.

— Коробка зачем? — я подступил к бабище.

— Чтобы не вырвались и не прибегли домой, — Лидия насупилась.

— Вы их решили оставить где-то далеко от дома в этой коробке, а может и в мусорку выбросить? — мрачно предположил я.

— Что же я живодерка? — возмутилась женщина. — Зачем им долго мучиться?

— То есть? Что значит "долго"?

— Сбросить коробку эту в канал — делов-то. Минуты две и все будет кончено. И никто больше не станет гадить на мои тапки, — беспечно пояснила Евсеева. — Все равно ежели муж вернется, то не до котов будет. Скажу, что сдохли от тоски или старости. Помянет и дальше жить станет.

— Пошла вон, — тихо произнес я.

— Что? — не сразу поняла Лидия.

— Вон отсюда, — повторил я с нажимом и наверно в моих глазах появилось что-то нехорошее, так как баба попятилась.

Потом спохватилась и попыталась было взять котов.

— Это моя собственность. Моя…

— Только тронь — руки оторву, — проговорил я ледяным тоном и поднял коробку, которая показалась мне очень легкой. Внутри кто-то завозился, и я направился в дом.

— Если она придет снова — спусти на нее собак, — обратился я в никуда, но сделал это достаточно громко, чтобы гостья услышала.

Она быстро подхватила пышную юбку и направилась в сторону выхода из двора.

В приемной я поставил коробку на пол. В груди клокотало от злости. Арина тотчас присела рядом и аккуратно разрезала липкую ленту, чтобы сдвинуть крышку. Внутри на мятой газете сидели, прижавшись друг к другу два измученных кота.

— Пряник и Литр, я полагаю, — тихо произнесла Арина, но не торопилась вытаскивать животных наружу. Те следили за девушкой огромными глазами и разевали рты, из которых доносилось шипение.

— И что нам с ними делать? — растерялся я.

— Вы же их забрали, — напомнила мне девушка.

— Но нельзя же было отдавать этой гадине топить котов, — сказал я очевидное.

— Нельзя, конечно, — согласилась девушка и что-то тихонько забормотала.

Питомцы замерли, а потом потянулись к Арине.

— Надо им воды организовать и корму, — раздался голос Виноградовой, которая материализовалась рядом со мной. — А бабе той надо было ускорение придать. Шутка ли — убить котов. Я могу понять, как можно прибить человека какого, но кота!

— В моем доме запрещено держать питомцев без получения разрешения, — с грустью сообщила Арина. — К тому же им наверняка нужны прививки.

— Евсеев их заберет, когда вылечиться, — уверенно заявил я. — Нам надо лишь подержать их у себя недолго.

— Вот так коты в доме и появляются, — проворчал Фома, который появился в дверях с сумками, из которых торчали пучки зелени. — Ушел ненадолго, а тут уже целая коробка живности.

Я ожидал, что животные испугаются оборотня, но они лишь с любопытством смотрели на каждого из нас, включая Виноградову. Помощник закрыл дверь и спросил:

— Подкинули?

— Павел Филиппович спас их от злой женщины.

— Бабы, — поправил я и на вопросительный взгляд Фомы ответил, — и среди женщин есть бабы. Сегодня я в этом убедился. Помощник вздохнул, поставил на пол сумку и сел на пятки возле коробки.

— Ну, мур, что ли, — улыбнулся он.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — Любовь Федоровна умильно сложила руки в молитвенном жесте. — Все же дождусь я радости в доме и замурчит наш котеич.

Я выразительно поднял брови, но призрачная дама предпочла не заметить этого жеста.

Питерский унес коробку на второй этаж, где Виноградова выделила новым жильцам миски.

— Спасибо, что вы не отдали животных Лидии, — сказала Нечаева, когда голоса наверху стихли.

— Надо оставаться человеком, даже если ты некромант, — ответил я и уточнил, — А почему вы не смогли уговорить эту Лидию в своей обычной манере? — Я не могу заставить человека сделать то, чего он сам не желает, — пояснила девушка. — Мой талант работает не так просто. — Понятно. Я направился к себе в кабинет. — Начинаем работать, Арина Родионовна.

— Как скажете, господин Чехов, — улыбнулась девушка и добавила, — Чаю не желаете?

— Буду вам весьма признателен за чашку.