Глава 23

Мы с Фрэннором стояли на верхней террасе его родового замка, который, как и все местные владения, располагался на облачной подушке и неторопливо дрейфовал в двух-трех километрах от земли. Внизу простирался бескрайний Далак…

Мир драконов — а теперь и мой мир, был прекрасен. Я немного рассмотрела его величественную красоту еще тогда, на глобусе Одэна, но сейчас, окунувшись в реальный Далак, влюбилась в свою новую родину тотчас же и навсегда. Синий океан с островами сказочных форм и красот, зеленые и цветочные долины, густые леса с деревьями-исполинами, ленты рек, вьющиеся между гор и холмов — вся природа ощущалась единым живым организмом.

Я чувствовала, что Далак дышит — его мощная грудь мерно вздымалась, прокачивая бесчисленные магические потоки. Они заполняли собой все вокруг, дарили умиротворение и радость. Далак, как по-настоящему любящее существо, бережно держал в объятьях каждую частичку пространства. А сам древний мир ластился к нам с Фрэннором, словно маленький щенок или котенок, соскучившийся по родителям.

Парапет, опоясывающий просторную террасу, на которой мы стояли, менял цветовую палитру в зависимости от того, под каким углом его пронизывал свет, напоминая этой особенностью радужный агат. Я рассматривала проплывающее внизу великолепие, старательно избегая смотреть на дракона. Теплый камень парапета, видимо, тоже был живым, потому что контакт с ним приглушал легкое волнение, охватившее меня с той минуты, как мы оказались здесь. Я понимала, что пришла пора расставить все точки над «i», но если раньше мне хотелось сделать это, то теперь вдруг появился иррациональный страх.

Когда наша команда, наконец, завершила свою непростую миссию (которую я про себя назвала «Спасение Семи Сопредельных Миров»), Одэн предложил перенести народ в королевский замок, но все дружно отказались, сославшись на личные дела. Мира, которую, оказывается, звали Лорэлил и которая была королевой сэддэков, поставила цель поскорее вылечить сестру Сали-Лесанию в живительных водах Толона. При этом она не хотела расставаться с возлюбленным ни на минуту, но Джодок всей душой стремился в Адохар — проверить, ушел ли огонь обратно в океаны. Тэрмод последовал за своим повелителем. Дэвона и Лэйс поблагодарили за приглашение и отправились устраивать общую судьбу в Лоллэйн, где у эльфа осталась собственная усадьба. Эта пара просто-таки светилась от счастья.

Все пообещали прийти на какой-то местный праздник, который состоится через несколько десятков дней, но сейчас Одэну пришлось вернуться в свой замок одному. Мы даже не смогли нормально попрощаться — дракон торопил, предполагая, что необходимо как можно скорее поддержать Далак. Одэн только успел, чуть улыбнувшись, коснуться губами моей руки. Никогда бы не подумала, что улыбка может быть такой светлой и печальной одновременно.

Сейчас, вспоминая Одэна, я чувствовала прожигающий взгляд дракона, и когда услышала его тихий голос, чуть вздрогнула, а обернувшись, сразу попала в плен удивительных глаз:

— Тебе нужно будет часто приходить сюда, чтобы поддерживать наш мир. Особенно до тех пор, пока каждый дракон на счету. Постепенно те, кто остался в живых, ощутят наступившие перемены и вернутся, но нас все равно очень мало, — Фрэннор внимательно смотрел на меня, будто взглядом хотел выразить что-то, чего не мог сказать словами, — Чувствуешь — Далак насквозь пропитан собственной магией и магией Источника, здесь мы можем все. Не только перемещаться порталами, но и летать, видеть значительно больше, чем где бы то ни было, не составит труда распутать малетум любой сложности.

— Значит, здесь ты бы сумел снять тот малетум, что поставил король?

— Да. Но это возможно только в нашем мире. Далак живой, и драконы живут в одном ритме с ним. Существа других рас не могут ни зайти сюда, ни тем более жить здесь — местные временнЫе и пространственные магические потоки для них смертельны. Так что Дэргарду я сказал правду.

— Знаешь, — трудно было говорить об этом, но все же я приняла решение разобраться со всеми событиями, произошедшими за последнее время, — раньше я безоговорочно доверяла тебе, но когда узнала, что это ты подговорил Брайда убить Гран… Все изменилось. Мне еще и целоваться с ним пришлось, чтобы выведать твой секрет, — зачем-то немного сердито добавила я.

— Ты целовалась с Брайдом? — удивленно переспросил дракон, — и он сумел остановиться?

— Да, правда, с трудом.

— Удивительно, что вообще смог, — покачал головой Фрэннор, — Ведь ты совсем не умеешь закрываться, и хотя тогда не преобразовалась в дракона до конца, твоя сила уже была слишком велика для него. Жаль парня. Эта зависимость останется с ним до тех пор, пока он не найдет свою настоящую любовь.

Я потянулась к Брайду, и чуть коснувшись магией, тут же отпрянула — настолько обжигающе сильной оказалась его тяга ко мне. Как это печально… И хотя узнать про эльфа было интересно, но больше хотелось получить ответы.

— Опять переводишь тему?

— Что ты, нет. Сегодня я отвечу на все вопросы. Я знаю, именно тогда ты перестала верить мне.

Я кивнула:

— Конечно, ведь ты даже не стал защищать меня от посягательств мужчин.

Да, на это его равнодушие я обиделась больше всего, потому что про Гран все понимала, к сожалению, убить ее было необходимо, чтобы отвязать меня от рабского ошейника.

Фрэннор улыбнулся.

— Я защитил тебя, насколько это вообще возможно, передав драконий взгляд. Разве он не помог?

В сознании сразу всплыла та, первая ситуация с Брайдом, когда он велел мне раздеться, потом я вспомнила про Джодока и тихо ахнула, наконец-то прозревая. Так вот что остановило их поползновения! Только почему же не получилось защититься от того сумасшедшего эльфа, который избивал меня?

— Драконы закаляются и растут в трудностях, в преодолении самих себя, — спокойно ответил Фрэннор на этот вопрос, — Правда, трудности каждый выбирает сам, даже не осознавая этого — к чему готов, то и произойдет. Что считаешь необходимым вынести, чтобы стать сильнее — то и получаешь. Сексуальное насилие для тебя недопустимо, но по-видимому, ты уверена, что в жизни все достается тяжело: через злоключения, боль и кровь. Никто не может повредить дракону, если на то нет его согласия — в этом и есть наша основная сила. Например, будь я в пустоши без вас — темные твари прошли бы мимо меня, не заметив. А если бы я решил избавиться от них в одиночку — они бы даже не поняли, кто их убивает. Теперь, когда ты стала полноценным драконом, сможешь так же, но лишь если захочешь. Если сама примешь решение. Все в твоем выборе, и никак иначе.

Да-а-а… Похоже, многолетние занятия единоборствами сыграли со мной злую шутку. Ведь именно там я привыкла, что все достигается через максимальные усилия, длительные тренировки, боль и кровь — Фрэннор попал в точку. С одной стороны эта привычка помогла не сломаться, с другой — добавила неприятных переделок…

— Но ведь ты мог предупредить об этом? Или нет? — пошла я на попятную, увидев, как по-доброму, но очень выразительно усмехнулся мужчина.

— Конечно, нет. Я не мог рассказать, что я — дракон, и что ты постепенно превращаешься в него же. Одно слово — и ты навсегда осталась бы человеком без магии. Вернуться в свой мир — невозможно, а здесь ты не смогла бы стать магом. Хотела бы ты такой судьбы? Виана, ты возненавидела бы меня, лиши я тебя важнейшей составляющей этого мира — магии.

И опять дракон прав. Когда-то он был всегда прав в личине Фаррела, а теперь всегда прав в своем истинном обличии.

— Почему ты называешь меня Виана?

— Это имя образовалось из слившихся воедино Анна и Вита. Ты стала драконом с именем дарита Виана, и все драконы будут называть тебя только так.

— Драконы? — я чуть не задохнулась от внезапно вспыхнувшей догадки, — Значит, мои мечи…

— Да, твои мечи — это тоже драконы. Иннар и Фэнтос.

— Ты их знаешь? — еще больше изумилась я.

Хотя, пожалуй, пора перестать удивляться. Пора привыкнуть, что этот дракон знает если не все, то почти все.

— Да, мы хорошо знакомы, — невозмутимо ответил дракон, как-то особенно пристально всматриваясь в мои глаза, — и у меня к тебе есть просьба. Даже две.

Синие звезды в кромешной черноте тревожно вспыхивали, и неотрывно наблюдая за этим удивительным таинством, я задалась вопросом — а как теперь выглядят мои собственные глаза? Ведь до сих пор мне не пришлось посмотреться в зеркало.

А еще я чувствовала, что Фрэннор рассказал далеко не все о том, как помогал мне, спасая из мелких и крупных передряг, защищая и направляя в новом мире. Осознание собственной неблагодарности — ведь я умудрилась надумать о нем гадостей, — отозвалось болью, а сердце защемило от смутного, пока непонятного предчувствия.

— Обещаю, что выполню любые твои просьбы. Пожалуй, теперь я доверяю больше тебе, чем себе самой.

Фрэннор мягко улыбнулся и укоризненно покачал головой.

— Неужели ты думаешь, я бы стал требовать обещание выполнить что-то, не сказав, что именно это будет? Как-то не слишком честно, не находишь? Хотя и очень соблазнительно, — и дракон проказливо усмехнулся.

В доселе серьезных глазах заиграли смешинки, словно вернулся старый добрый шутник Фаррел, и это немного разрядило обстановку, которая, на мой взгляд, накалилась до предела.

— Иннар и Фэнтос хотят вернуться в мир, они оставались духами мечей по моей просьбе. А мне сейчас нужен перерыв, и моего потенциала хватит, чтобы держать оба клинка. Так что я хочу заменить их. Ты не против?

Я потеряла дар речи, а на глаза помимо воли навернулись слезы. Зачем? Зачем ему уходить в мечи?

— Ты плачешь? — ласково спросил Фрэннор, сняв слезинку с моей щеки кончиками пальцев, — не надо. Ты выбрала Одэна, и правильно сделала. Видимо, так и должно было случиться. Я забрал его возлюбленную, он — мою. Удивительно, — добавил он через паузу, — Ты выбрала его, как когда-то Мэвия.

— Разве ты любил Мэвию? — спросила я, старательно сдерживая слезы.

— Нет. Это наши семьи хотели поженить нас, просто посчитали, что пришло время.

— Почему же она погибла?

— Понимаешь… Никто не стал бы мешать Одэну и Мэвии, но дело в том, что Источник подпитывается через обмен магии с драконами — основными носителями его силы в Сопредельных Мирах. И магия драконов такова, что пара должна скрепить узы и замкнуть совместную силу на Источник, тогда и Источник, и драконы пополняются. Если же дракон соединяет судьбу с представителем другой расы, происходит обратный процесс — Сердце Магии теряет силу, ослабляется, а этого допустить нельзя, потому что Тьма, запертая в центре круга Сопредельных Миров, постоянно рвется на свободу, и ее нужно сдерживать. Так что все истории о том, будто кто-то долго жил с драконом — неправда. Одэн — первый. До него ни одно существо не могло вынести нашей магии. Повторяю, я на самом деле удивлен, что Брайд сумел устоять перед тобой. Тут у меня два предположения — или это из-за того, что ты не успела обратиться до конца, или потому, что он, как и Одэн, подходит в пару дракону.

Мужчина замолчал, а я впитывала его слова, словно губка — очень волнительно было узнавать секреты нового дома, в котором я наконец-то начала чувствовать себя своей.

— А Мэвия… — взгляд дракона стал задумчивым, — она, по-видимому, разрывалась между любовью и долгом, и в конце концов ее душа не выдержала. Думаю, дело не только и не столько в том, что мы отняли у нее возможность встречаться с Одэном, просто в какой-то момент она сама начала угасать. Ни мы, ни Мэвия не почувствовали, что правила меняются, что теперь Источник дает возможность драконам соединяться в пару с сильными представителями других рас.

— Но почему Сердце Магии вдруг изменило давно устоявшиеся правила? Насколько я поняла, эти правила существовали тысячелетиями? — спросила я.

— Источник необходимо безостановочно поддерживать силой, потому что иначе Тьма начнет расти и постепенно поглотит все миры. Некоторое время назад Тьма в недрах Сопределья начала усиливаться, а драконов всегда было очень мало, мы рождаемся крайне редко, и не более одного ребенка на семью. Да и настоящие семьи создаются не часто, а самая большая подпитка идет именно от тех, кто состоит в браке — из-за объединения силы. Как я теперь понимаю, Сердце Магии изменило магическую составляющую, чтобы драконы могли соединяться узами брака с представителями других рас. Это повысит рождаемость, потому что от дракона может родиться только дракон. Не знаю каким образом, но Тьма сумела исказить посыл Источника. С другой стороны, в конечном счете Одэн оказался идеальным вариантом для того, чтобы целиком и полностью запереть Тьму. Может быть, все так и задумывалось…

— Так и задумывалось, — эхом отозвалась я, — Только вот драконов почти не осталось.

От осознания этой мысли на душе стало грустно и холодно.

— Очень важно то, что Тьма теперь прочно запечатана, — не согласился со мной Фрэннор, — А драконы… Драконы влились в Сердце Магии, и это вовсе не так уж плохо. Они останутся жить там вечно. Зато теперь мы знаем, что люди из твоего мира подходят для трансформации, — он широко улыбнулся, явно стараясь подбодрить меня, — У Одэна большой опыт, вот он и будет перетаскивать по сотне мужчин и женщин каждое столетие, но теперь не во зло, а во благо Мира.

Такая постановка вопроса меня удивила, ведь кто-то может не захотеть покинуть Землю. Как же мнение самих людей?

— А разве ты не хотела изменить свою жизнь? — Фрэннор по старой доброй традиции ответил вопросом на вопрос.

— Хотела, но при чем тут я?

— При всем. Если человек не хочет, другой мир его никогда не притянет. Выбор человека в данном случае, как, впрочем, и всегда, определяет то, что будет с ним происходить. Так что не волнуйся.

— Ну, если так…

Я не нашлась, чем еще возразить, в конце концов, дракон сказал правду — я получила то, чего всегда хотела сама.

Фрэннор замолчал, уставившись куда-то вдаль немигающим взглядом. Огромное красное солнце Далака — намного больше нашего Солнца и светила Наоса, — уже цеплялось за верхушки гигантских деревьев. Незаметно подкрался вечер, и воздух наполнился удивительным ароматом свежести, который смывал навалившуюся тоску, наполнял бодростью и силой.

— Ты очень нужна Одэну, — не поворачиваясь, чуть слышно проговорил дракон, как-то уж очень кардинально меняя тему разговора.

— А тебе — нет? — я почувствовала, как бешено заколотилось сердце, и одновременно поняла, что задаю совершенно лишний, неправильный вопрос… Фрэннор прав — я сделала выбор, зачем же рву и его сердце, и свое собственное?

— И мне, — тепло взглянул на меня дракон, и улыбнувшись, вдруг открыл свои чувства.

От неожиданности у меня перехватило дыхание, потому что на мгновение я погрузилась в саму любовь и растворилась в ней без остатка. Любовь шла от Фрэннора волнами невероятной нежности, тепла и какого-то неописуемого щемящего чувства, которое заполнило меня до отказа и кажется, даже смешалось с магическими потоками, расширяя их до невероятных пределов. Дракон быстро закрылся, а я, перестав ощущать его любовь, почувствовала себя так, будто осиротела, потеряв что-то по-настоящему родное…

— Но я счастлив уже тем, что люблю тебя, — продолжал Фрэннор, — а Одэну очень нужна твоя чистая любовь, его собственная пока что слишком остро приправлена страстью.

Очень сильной страстью, которая может сжечь дотла его самого. Именно поэтому Одэн стал своеобразным ключом Тьмы — сначала открыв ей прямой путь в наши миры, а затем уничтожив печать в своем сердце, через которую Тьма текла сюда. Но без твоей любви ему вряд ли удалось бы запереть ее — это чудо, что все так сложилось. Без тебя ничего бы не получилось, Виана.

— А ты, значит, готов пожертвовать своей любовью ради запечатывания Тьмы?

Вдруг стало до невозможности обидно, что он так легко отказался от меня. И это при том, что я не сомневалась в своем выборе — я люблю Одэна и хочу быть с ним. Откуда же взялся этот глупый вопрос легкомысленного существа, каковым я никогда не являлась?

К счастью, дракон воспринял мою очередную глупость со стоическим спокойствием. Сколько ему лет, что он совершенно не реагирует ни на какие подколки, насмешки и прочие подручные средства, предназначенные для выведения людей из себя? Хотя… Дело, конечно, не в возрасте: далеко не ко всем с годами приходит мудрость. Как в той бородатой шутке — намного чаще возраст приходит один.

— Виана, настоящая любовь не может быть жертвой. Любовь — это счастье, и я счастлив, что узнал тебя и полюбил, — Фрэннор улыбался, но глаза оставались серьезными, — Так ты согласишься принять мою помощь вместо Иннара и Фэнтоса?

Хорошо, он перевел тему, ибо пока что слова дракона были для меня не более, чем фигурой речи. Как человек может быть счастливым только своей любовью, без взаимности? Не понимаю. Но возможно, еще пойму?

— Объясни, что значит — дух меча? Ты… сможешь читать мои мысли, как Иннар и Фэнтос? И нам нужно будет побрататься?

— Нет, — быстро, даже слишком торопливо ответил дракон, — я и так очень хорошо чувствую тебя, брататься нам не придется. Руны-браслеты на твоих руках останутся активными, я полностью перейду в подпространство, но духом буду связан с мечами, а через браслеты с тобой. Что касается мыслей — это не совсем чтение мыслей, это настройка на объект защиты. Если тебе понадобится помощь — я почувствую. Но и только. Не волнуйся, я не буду знать, о чем ты думаешь, и не буду видеть, чем ты занимаешься. Моя миссия — быть твоим защитником, а не шпионом, — укоризненно сверкнул своими удивительными глазами мужчина.

— Но мы сможем общаться? — успокоившись на этот счет, поинтересовалась я.

— Пока я буду духом твоих клинков — только во сне. Я даже смогу обучать тебя магии драконов. И магии Источника, разумеется.

Губы непроизвольно расплылись в счастливой улыбке. Вот это по-настоящему здорово.

— Конечно, я согласна!

Фрэннор в ответ улыбнулся так светло, что меня наконец-то постепенно начало отпускать… Мучительное ощущение грядущей невосполнимой потери, которое терзало меня с момента нашего появления в Далаке, пропало. Вернулись спокойствие и умиротворение.

Мужчина внимательно наблюдал за мной, видимо, чувствуя происходящие перемены, и синие всполохи в черноте драконьих глаз сияли необкновенной радостью, словно он предвидел что-то очень и очень хорошее, чего я пока что даже не предполагала.

— Помнишь, куда ты попала во сне на обучение? — вдруг спросил Фрэннор, и я кивнула, — Это Гербовый зал нашей Школы. В его центре находятся Врата Выбора — красная звезда. Ими не пользовались уже много столетий, они определяют, к какому Дому будет относиться тот, кто переродился в дракона. Таковых не было уже очень давно, ты первая. По правилам, нужно встать на Врата, и они укажут герб твоего нового Дома. Но я хочу попросить тебя примкнуть к моему — кроме меня, в нем никого не осталось. В остальных есть по два-три дракона, в некоторых и больше. Принадлежность к моему Дому добавляет уровень силы почти втрое по сравнению с другими драконами.

— Это совершенно неважно, — улыбнулась я, — я бы согласилась даже в том случае, если бы твой Дом уменьшал силу. Но мне, как всегда, повезло, — пришел мой черед подмигивать Фрэннору.

Теперь я даже на физическом уровне ощущала, что между нами окончательно установились теплые доверительные отношения.

— В таком случае, добро пожаловать в Дом Призрачных Воинов, дарита Виана, — торжественно провозгласил Фрэннор, подавая руку, при этом глаза его смеялись.

Как только я коснулась теплой ладони, кожа на правом предплечье вспыхнула коротким ожогом, и на этом месте проявился золотой вензель — один из тех ста восьми, что я рассматривала в своем долгом «почти сне». Очень красивый вензель — он запомнился мне больше других, потому что кружевная вязь рун отличалась невероятным изяществом, а сама монограмма так и притягивала взгляд. От этого вензеля веяло силой, которую я чувствовала уже тогда, и эта сила заставляла меня проводить возле него больше времени, чем возле других.

Может быть, меня притягивал будущий родной Дом?

— Печать Дома видна только драконам, — сообщил Фрэннор, а в его руках появились мои мечи, которые он тут же передал мне.

— Иннар и Фэнтос уже находятся в своем замке, им нужен отдых, так что познакомитесь потом. Чтобы построить портал, просто представь, куда или к кому тебе нужно переместиться. Помни — здесь твой дом, и он всегда ждет тебя. Давай прощаться, — и мужчина тепло улыбнулся.

Теперь я не чувствовала печали, наоборот, на каком-то подсознательном, интуитивном уровне знала, что все будет хорошо. Мы обнялись, и несколько минут стояли молча, думая каждый о своем. Хотя, на самом деле, в этот момент мысли пропали — я просто наслаждалась удивительным покоем, который окутывал меня рядом с драконом.

Наконец, он сам отпустил меня, произнес несколько слов на незнакомом языке, и сверкнув напоследок веселыми глазами, исчез. Бесследно растворился в пространстве без вспышек и каких-либо других внешних эффектов.

* * *

Проводив Фрэннора, я не смогла отказать себе в удовольствии немного прогуляться по дворцу, и не прогадала — обитель дракона действительно оказалась живой. Это было необыкновенное знакомство! Замок приветствовал меня: сами собой открывались высокие двери; зажигаясь магическим огнем, на стенах и под потолком вспыхивали светильники и люстры; прямо на моих глазах в вазонах распускались изумительной красоты цветы, распространяя вокруг упоительно нежные ароматы.

Но самое главное — я и вправду почувствовала себя дома, — Фрэннор оказался прав. Здесь было по-настоящему хорошо и спокойно, во всем царила атмосфера тепла и невероятной гармонии. Ощущался едва заметный, очень деликатный интерес дворца — он чутко считывал мои настроения и пожелания. Я поняла это, когда подумав о том, что хорошо бы посмотреть на закат с самой верхней точки, неожиданно вышла на террасу высотной башни.

Солнце Далака садилось медленно, ласково освещая последними лучами землю, будто любящая мать баюкала на руках родное дитя. А ночное небо, раскинувшееся над головой после заката, открыло зрелище по-настоящему ошеломительной красоты. Ярчайшие звезды складывались в диковинные созвездия, которые неторопливо, но все же заметно перемещались, постоянно меняя и без того впечатляющий рисунок. Они словно соревновались в желании наповал сразить своей красотой не искушенного подобными чудесами наблюдателя. Небесные светила подмигивали и манили, а еще — будто перешептывались друг с другом. Уверена, стоит хорошенько прислушаться, и удастся понять, о чем они беседуют там, наверху…

К Одэну я возвращалась в отличном расположении духа и с массой приятных впечатлений.

Попытка настроиться на него самого успехом не увенчалась, и тогда я решила переместиться в его любимый кабинет — тот самый, из сна. Но комната оказалась пустой и какой-то неуютно-холодной, словно здесь много дней никто не появлялся. Искать хозяина по огромному замку было бессмысленно, так что я решила подождать, и заодно, как самая распоследняя зануда, сосчитать, сколько секунд пройдет до того момента, как Одэн почувствует мое возвращение. Интересно же проверить его теорию о том, что в доме для хозяина нет никаких секретов.

Задуманная афера не удалась — мужчина появился почти мгновенно, я только успела положить мечи на стол. Шагнул ко мне с горящими глазами, но тут же взгляд потух и вернулась хорошо знакомая, непроницаемая маска.

Что ж с ним так трудно-то? Ведь точно знаю — любит. К чему тогда этот маскарад?

— Все-таки отпустили попрощаться? — чуть заметно усмехнувшись каким-то своим, явно безрадостным мыслям, поинтересовался Одэн.

— Отпустили? — удивленно переспросила я, вглядываясь в его лицо.

Мужчина выглядел странно похудевшим и измученным. А я-то думала, он успеет отдохнуть, пока я наведаюсь в свой новый мир.

— Меня никто не удерживал, я пришла сама.

— Я уже и не надеялся, что ты придешь, — криво улыбнулся Одэн, — двенадцать дней прошло.

— Сколько?

Ничего себе! И только сейчас заметила, что за окном день-деньской, тогда как в Далаке уже наступила ночь.

— Значит, Дэргарда успели похоронить? — немного не в тему спросила я, и скорее почувствовала, чем увидела, как Одэна перекосило.

Все же маска абсолютной беспристрастности работает на сто процентов. Конечно, пока это необходимо ее владельцу.

— Да. И моя коронация уже прошла, — как-то очень уж невесело сообщил он, — Значит, у вас еще и время течет по-другому?

Получается, передо мной стоит король Наоса…

— По-видимому, так, Ваше Величество.

Красивые губы короля чуть скривились, обозначив тень усмешки.

— Пожалуйста, не надо, — покачал он головой, — только не ты. Я совсем не хотел этого.

И замолчал. Я тоже молчала, лихорадочно соображая, что еще сказать. Честно говоря, уверенность, что Одэн примет меня с распростертыми объятиями, постепенно таяла.

— Скажи… — спустя пару долгих минут тихо произнес мужчина, насквозь пронизывая меня напряженным взглядом темных, как ночь, глаз, — ты пришла попрощаться, поговорить или…?

Он оборвал фразу, а мне наконец-то, стало понятно, в чем заключались терзающие его страхи, и мои собственные сомнения тут же дали деру.

— Или. Я пришла «или», — улыбнулась я, постаравшись вложить в улыбку все тепло своей души.

Одэн на мгновение прикрыл глаза и чуть встряхнул головой, будто прогоняя сладкий морок.

— Вита… — казалось, что произнося мое имя, он пробует на вкус изысканный десерт, — значит… ты больше не уйдешь?

И, не дожидаясь ответа, открылся. Чуть не захлебнувшись в потоке его совершенно сумасшедшей любви, я тоже полностью раскрыла чувства, после чего тут же и незаметно для себя очутилась в горячих объятиях. Мое сердце пело от радости, что все преграды между нами в конце концов все-таки рухнули.

— Как долго я ждал… — хрипло проговорил мужчина, пылко осыпая легкими поцелуями мое лицо, и наконец, замирая в миллиметре от полураскрытых губ.

— Я люблю тебя, — в унисон прошептали мы, и слова признания, сказанные одновременно, послужили спусковым крючком.

Наш первый поцелуй показался мне сотканным из двух, казалось бы, несовместимых противоположностей: щемящей нежности, соединившей нас своим теплом в единое целое, и необузданной, сокрушительной страсти, срывающей все тормоза. Чернота пылающих жаждой глаз затягивала в омут, а уверенные чувственные губы дарили почти болезненное наслаждение. Целовался мой мужчина божественно, и я растворилась в нем без остатка, потеряв ощущение времени, пространства и даже самой себя.

Остались только его губы на моих губах. И это было так… правильно.

Тогда поцелуй — это не только физическое слияние губ.

Тогда поцелуй — это глоток живительной влаги в знойный день.

Тогда поцелуй — это спасительный луч дневного светила, коснувшийся отчаявшегося путника во мраке глубокой пещеры.

Тогда поцелуй — это первый вдох ловца жемчуга после длительного погружения на морское дно…

Когда мы, наконец, сумели оторваться друг от друга, Одэн тихо сказал:

— Мне все еще не верится, что ты выбрала меня. Наверно, я никогда не привыкну к этой мысли.

Я лишь счастливо улыбнулась в ответ, чуть крепче прижавшись к теплой груди. Одэн нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, насквозь прожигая взглядом ярко сияющих черных бриллиантов.

— Как прекрасны твои глаза, — удивительный тембр любимого голоса завораживал, — больше нет синей морской пучины, в которой я пропал, как только узнал тебя, но теперь в твоих глазах появились звезды, и они сияют тем же светом, что и магия Тамхаса. Очень нежный и красивый цвет.

Лиловый капучино? Получается, любовь Тритиса останется со мной даже в материальном виде… Это так… трогательно.

— Ты станешь светом моей души, моя королева? — отрывая меня от радужных мыслей, спросил Одэн, нежно целуя кончики пальцев.

Мечтая о магических мирах, я никогда не понимала радостного писка, которым разражаются некоторые дамы при описаниях придворной жизни, балов и прочей шелухи — подобное времяпрепровождение всегда казалось мне ерундой, не стоящей внимания. И вот поди ж ты… приплыли.

Услышав слово «королева» я вспомнила, кем является мой возлюбленный, и чем связь с ним грозит непосредственно мне. Но в то же время стало очевидно — если я люблю этого человека, приму и его судьбу, тем более, он и сам не очень-то стремился к власти. С другой стороны, у руля и должны стоять люди, для которых власть — лишь средство для достижения целей, в идеале — позитивных, — но ни в коем случае не сама цель. Жаль, что Дэргард оказался никчемным королем, для которого власть была главной и единственной игрушкой, а не возможностью улучшить жизнь в Наосе…

— Предлагаешь руку и сердце? — улыбнулась я.

— Руку и сердце? — озадаченно переспросил Одэн, но тут же в темных глазах мелькнула искра понимания, — в твоем мире такими словами делают предложение любимой женщине?

— Да.

— Тогда, я предлагаю тебе руку и сердце, моя королева. И прошу стать светом моей души.

Мужчина говорил очень серьезно, а напряженный испытующий взгляд выдавал какие-то скрытые страхи. Пришлось прямо спросить, неужели он думает, что я отвечу отказом любимому человеку? Почему-то меня задели его сомнения.

— Прости, — чуть слышно проговорил мужчина, обнимая еще крепче, — мне надо привыкнуть, что ты выбрала меня. Я до сих пор не уверен, что это не сон и не сладкий самообман.

— Это не то и не другое. Это реальность, привыкай скорее, — шепнула я.

И глядя в горящие неприкрытой страстью и удивительной нежностью глаза, потянулась к любимым губам…

* * *

Все же мне пришлось стать королевой Наоса.

Череда кошмарных мероприятий прошла как во сне: сначала наша свадьба, на которой присутствовало сумасшедшее количество гостей из всех миров, затем — моя коронация. На корону я согласилась ради будущих детей, для правильной, законной передачи престолонаследия.

Торжества столь высокого уровня не могли мне присниться и в самом страшном сне, так что, если бы не Одэн, который укрывал меня своей любовью, как щитом, я бы не выдержала восхищенных и жадных взоров мужчин (привлекательность дракона я притушила по максимуму, но это почти не помогало), лицемерных, а порой и откровенно враждебных взглядов женщин — стало ясно, скольким из них, мечтающим о моем муже, я перешла дорогу. Что ж… мне достался о-о-очень популярный мужчина.

Днем почти все наше время уходило на решение массы вопросов — особенно в первые годы правления. Дэргард очень запустил дела в Наосе, и с помощью тщательно отобранной команды верных помощников первым людям королевства приходилось разгребать завалы накопившихся проблем.

А по ночам мы занимались любовью, и тогда наши тела сливались в вечном танце, понятном без слов — превращаясь то в тягучие ветра, переплетающиеся потоками теплого и прохладного воздуха, то в лепестки жаркого пламени, которые страстно ласкали, но не обжигали друг друга; то предутренний свет Нэди встречался с шепотом далеких звезд…

Никогда бы не подумала, что можно так растворяться в другом человеке, и при этом не только не терять собственную индивидуальность, а напротив, вновь и вновь обретать нечто удивительно-волшебное… То, чему нет названия ни в одном языке мира…

Мой муж любил меня так, словно каждый день был последним, вкладывая все тепло души в череду мгновений нашей жизни. И отчаянно ревновал — я чувствовала его терзания, хотя не услышала на этот счет ни одного слова, потому что страдал он молча, прекрасно понимая — поводов-то нет… Но ревновал даже к маленькому Тритису, которого мы смогли увидеть, когда под личинами посетили Тамхас, переместившись туда окольными путями. Правда, оборотни все равно поняли, кто перед ними — талисман, созданный любовью Тритиса, как оказалось, не мог скрыть даже дракон. По крайней мере, пока — все же я была еще очень неопытной, но старательно училась — Фрэннор оказался потрясающим наставником, умеющим объяснить, что угодно. После наших уроков я всегда просыпалась особенно бодрой и счастливой.

Регулярно посещая Далак, я постепенно перезнакомилась со всеми драконами. Их оказалось не так уж мало, поэтому я приходила в родной Дом не чаще раза в месяц — уж очень скучал любимый муж, а огорчать его не хотелось. Сутки в Далаке равнялись приблизительно тридцати трем дням в Наосе. Драконы были замечательными — я полюбила их всех, и они встречали меня с не меньшей радостью и любовью.

Мы по-настоящему сдружились с Джодоком и Лорэлил. У Лил родилась двойня: мальчик родился демоном, а девочка — сэддэком. Будущие повелитель Адохара и королева Толона. Лорэлил и Джодок очень тяготились обязанностями правителей своих миров, и потому ждали, когда вырастут дети, чтобы, наконец, передать давно надоевшую эстафету, а самим переселиться в Наос — наш мир соединил их друг с другом, и влюбленные стремились жить именно здесь. Мы подарили своим друзьям замок в Кралоте, и они часто наведываются в эту тихую гавань, чтобы отдохнуть от бремени государственных забот.

Удивительно, но Лесания, сестра Лорэлил, вышла замуж за демона Тэрмода. Он долго и красиво ухаживал за девушкой, прежде чем в конце концов добился взаимности. Их любовь была волшебной, очень светлой и чистой, я ощущала ее как свежий морской бриз, смешанный с жарким пламенем костра. Аромат острых южных пряностей отлично сочетался с нотами терпкой сосновой смолы.

Как король и королева Наоса мы посещали с официальными визитами все миры, с радостью наблюдая, как постепенно меняется к лучшему обстановка в каждом из них.

Сердцу Магии больше не нужно было сопротивляться Тьме, которую надежно запечатал Одэн, и потому теперь маги всех миров легко строили локальные порталы. Со временем была создана сеть камней перемещения и для простого народа — между населенными пунктами установилась тесная связь.

Жуткие поселения, обеспечивающие работу межмировых порталов, канули в Лету — теперь кристаллы выполняли свою функцию автономно, без дополнительной подпитки.

Увеличилась продолжительность жизни короткоживущих, минимальный срок приблизился к пятистам годам.

Но самое удивительное событие, отмеченное всеми — вернулись чепи! Эти маленькие феи когда-то давно являлись ангелами-хранителями каждого существа в Сопредельных Мирах. И вот, наконец, три Верховные Прародительницы фей, с которыми я познакомилась в Басинасе, сумели вернуть их в Миры с помощью Источника, воспрянувшего после долгих лет отчаянной борьбы с Тьмой. И теперь каждый житель Сопредельных Миров получил ангела-хранителя, а с ним — возможность хотя бы по чуть-чуть заниматься магией. По крайней мере, бытовая стала доступной каждому.

С течением времени многое в Сопредельных мирах изменилось к лучшему. А мы… Мы просто были счастливы. Счастливы каждое дарованное нам мгновение жизни.

* * *

Виана… Замечательная девочка… Какая она молодец! Учится и развивается даже быстрее, чем он предполагал. С годами становится все прекраснее и мудрее, а для него все более любимой и желанной, хотя казалось бы, куда уж больше? Но самое главное — теперь он не сомневался, Виана сумеет спокойно принять то, что давно предрешено.

Одэн — смертный человек. Невероятно, почти невозможно сильный маг (ведь умения, данные ему Тьмой, никуда не делись), но все же человек. Связанный не только с Источником, но и с запечатанной Тьмой, он проживет очень долго, но… не вечно.

Уход короля за Грань необходим Источнику, который оградит, наконец, себя от притязаний Тьмы. Тьма жестоко ошиблась, завязав на Одэна свою силу. С его уходом за Грань она навсегда потеряет лазейку для внедрения в Сопредельные Миры.

И король Наоса почти сразу понял это, но так и не признался своей любимой жене. Виана же, спустя долгие годы, когда наконец, потихоньку осознала свершившиеся с ней перемены, и привыкла к тому, что проживет не семьдесят-восемьдесят лет, а во много-много раз дольше, тоже все поняла. И… тоже промолчала. Эти двое просто любили друг друга, радуясь каждому мгновению, проведенному вместе.

Фрэннор не наблюдал за любимой физическими глазами, выполняя данное когда-то давно обещание, но все же он чуточку слукавил, ведь прочувствовать можно намного больше, чем увидеть. И потому не мог не уважать бывшего соперника. Похоронив даже саму надежду на счастливую человеческую жизнь и неожиданно получив второй шанс, Одэн сделал все, чтобы его женщина купалась в безграничной любви. Да и сам король Наоса был абсолютно, просто бессовестно счастливым. Он давно приготовился уйти за Грань с благодарностью к судьбе и святой Аннис за подаренную взаимную любовь…

Если время от времени во Фрэнноре и пыталась проснуться ревность, он гасил ее в зародыше, понимая, что тогда, много лет назад, его любимая не могла сделать иной выбор. В тот момент они с Одэном идеально подходили друг другу — по темпераменту, восприятию действительности и многому другому… Даже по возрасту. Несмотря на все успехи в овладении эмоциями, Виана все еще отличалась излишней эмоциональностью. Они с Одэном почти одинаково пылали страстью и цеплялись друг за друга с жадностью подростков, дорвавшихся до первой любви.

Но Виана меняется, для дракона, у которого впереди вечность, это неизбежно. Постепенно она становится все безмятежнее… Ее внутренняя сила растет, ее любовь из бушующего страстями водоворота превращается в теплый и спокойный океан, обнимающий все вокруг волнами пронзительной нежности. Безбрежный океан, в котором нет ни границ, ни дна…

И скоро, очень скоро — мерка прожитой драконом жизни позволяла отсчитывать столетия именно так, — она будет по-настоящему с ним. Он сделает все, чтобы добиться ответной любви.

А пока… Глубокий сон в подпространстве вполне приятен, это вынужденное состояние — далеко не самое страшное из того, что может случиться с драконом. Тем более, когда тесно связан магическими и духовными узами с любимой.

Он подождет.

Любовь стоит того, чтобы ждать…*

__________

*Слова из песни Виктора Цоя «Легенда»