Глава 22

Заплаканная, но счастливая — такой Фрэннор увидел Виту, как только растворился полог (ухватить мгновенно растаявшую дымчатую полусферу удалось лишь мельком, да и то благодаря истинному зрению дракона). Прекрасные глаза девушки сейчас сияли особенно ярко, и вся она лучилась радостью, словно узнала нечто важное и очень приятное.

Вспомнилось, как они встретились первый раз. Он и сам не смог бы объяснить, почему пришел тогда в обшарпанную таверну припортальной деревни без личины.

Минуло более трехсот лет после эпохальной битвы, когда драконы один за другим вливались в Сердце Магии, чтобы остановить наседающую из недр мироздания Тьму. Случайным оставшимся в живых, в число которых вошел и Фрэннор, удалось закрыть Далак, и они договорились до поры до времени никому не сообщать о произошедшей трагедии.

Тогда же последние драконы приняли решение денно и нощно носить человеческие личины — слишком мало их осталось, а задача по сдерживанию Тьмы никуда не исчезла, наоборот, превратилась в острую насущную необходимость.

Сведения о проклятьях, павших на соседние миры, появились намного позже, потому что последствия случившегося прорастали медленно, как семечки таширата, постепенно накрывая каждый из шести Сопредельных Миров.

Все эти годы Фрэннор искал возможность снять проклятья и вернуть Далак драконам. По очереди посещал Адохар, Толон, Лоллэйн, Филлин, Тамхас и Наос, планомерно изучая последствия произошедшего и обстоятельства новой жизни каждого мира, ощутившего на себе мощный выброс Тьмы. Следует признаться, что практических результатов он так и не достиг.

А в тот день, вернувшись из похода по Лоллэйну, дракон почему-то пришел в очередную пропортальную таверну без набившей оскомину личины. Единственный раз за все эти годы.

И сразу напоролся на нее.

Увидев некрасивую, немного испуганную девушку, Фрэннор засмотрелся на ее ауру. Внешность его не интересовала, тем более, внешность была не настоящей — очень качественная, но иллюзия. Даже личина высшего уровня не могла скрыть реальность от взора драконов, видящих истину. Но они держали нейтралитет по отношению ко всем расам, не вмешиваясь в дела соседей, если дела эти не подрывали стабильность Магического Источника, который был общим для всех.

Несмотря на отстраненность (а, быть может, именно из-за нее), драконов не особенно любили и, конечно, опасались.

За долгую, очень долгую жизнь Фрэннор повидал немало иномирянок, но Вита оказалась единственной в своем роде. Аура девушки, которая с восхищением первооткрывателя рассматривала дракона, сияла необычайной чистотой радужных переливов, напоминая живописное полотно талантливого художника. Велик был и потенциал магической силы. Но самое удивительное — аура простой подавальщицы мерцала искусно вплетенным зернышком сути дракона. Девушка постепенно перерождалась в полноценного представителя его расы!

Драконы всегда помогали своим соплеменникам, а сейчас Фрэннор, потерявший всех близких и друзей, зная, насколько необходимы Источнику те, кто может сдерживать Тьму, тем более не мог оставить беззащитную девушку, не имеющую понятия об истинном укладе Сопредельных Миров, об их странных, порой противоречивых, законах.

Единственное, чем он смог помочь в день их несостоявшегося знакомства — разбудить драконий взгляд. Конечно, в полную силу он начинает работать только у настоящего дракона, но даже урезанный дар способен защитить от негативных воздействий.

Например, стоит девушке испугаться, и представитель любой расы отступит — от неразумного шага его удержит воспоминание или видение, которое мгновенно всплывет в недрах подсознания.

Самым неприятным обстоятельством являлось то, что ни при каких условиях нельзя сообщать иномирянке о происходящих с ней переменах — это помешало бы хрупким, только зарождающимся магическим связям. И как результат — прекращение трансформации. И второе важное правило — один год будущий дракон обязан выжить самостоятельно, без внешней поддержки.

Поэтому оставшееся время Фрэннор приходил в таверну под разными личинами, наблюдал за девушкой, которая неплохо справлялась со свалившимися на ее голову неприятностями.

Уже намного позже дракона осенило, что появление человека, подходящего для принятия сути его расы (а подобные случаи были невероятной редкостью) — знак со стороны Сердца Магии. Источник открыл Фрэннору истину — девушка из другого мира стала точкой отсчета для избавления Сопредельных Миров от проклятья. С этого момента мозаика, не желавшая до сей поры складываться в цельную картину, начала выстраиваться сама по себе, почти без его участия.

Как только прошел установленный срок, Фрэннор не медля более ни дня выдернул Виту из рабства и отправился с ней в путь, чтобы контролировать процесс перерождения, по возможности обучать и держать под защитой.

Он передал ей свои боевые мечи, в Тиниссе спас от людоедов, оказывал помощь в сновидениях (иначе девочка могла заблудиться в магических переплетениях, которые во сне разрастались особенно быстро), но старался, чтобы будущий дракон* справилась со всеми испытаниями сама — так как именно в этом залог успешного овладения наивысшей магической силой.

* (примечание — в этой книге у слова «дракон», когда его употребляют настоящие драконы, нет женского рода. «Драконица» и прочее — просторечия, которые используют представители других рас)

Когда пришла пора, Фрэннору удалось ввести девушку в Тайную Школу. Жаль, Вита сбежала оттуда, так и не доучившись… Все было бы намного проще.

Фрэннор не заметил, в какой момент изменилось его отношение к иномирянке, когда искренняя забота переросла в не менее искреннюю любовь… Девушка с самого начала поражала своей чистотой, отзывчивостью, благородством, отвагой и бесхитростностью, проявляя эти качества во всех, даже самых невыносимых, тяжелых ситуациях, раз за разом заставляя дракона восхищаться ее стойкостью и радоваться ее успехам.

А еще — казалось, что иномирянку неизменно окутывает удивительный, исходящий из глубины души, свет. Этот необыкновенный, чарующий свет притягивал Фрэннора, словно магнит, и мало-помалу Вита вплелась в судьбу дракона, незаметно став неотъемлемой частью его самого.

Несмотря на то, что стремление чувствовать тепло и нежность хрупкой девушки стало его персональным наваждением, он почти не касался ее и не давал касаться себя, потому что слишком хорошо знал — если дело дойдет даже до невинного поцелуя, не помогут ни личина, ни мощная дополнительная иллюзия, смягчающая суть дракона и его желанность. Основная сила, соблазняющая всех без исключения представителей противоположного пола, остается с драконом всегда, а видеть рядом с собой создание, сгорающее от безумной плотской страсти, Фрэннор хотел меньше всего.

Приходилось ждать, когда девушка станет полноценным драконом.

Вита обижалась, не понимая, почему он держит ее на расстоянии, и к сожалению, не доверяла до конца. Стоило ей поделиться своими предположениями (ведь догадалась, что превращается в дракона!) — и он, по крайней мере, смог бы открыться, объяснить свое поведение, раскрыть причину недомолвок… Но — девушка молчала, а первому сообщать истину никак нельзя.

И вот, к чему они пришли — Вита выбрала не его. Что ж, по-видимому, именно так все и должно было произойти…

Воспоминания пронеслись ненавязчивым легким бризом, освежая и без того яркие чувства, но неумолимая реальность диктовала свои правила, поэтому дракон волевым усилием отбросил наседающие мысли и внимательно огляделся.

Тело Тритиса исчезло. Похоже, невероятной девочке удалось предпринять какие-то действия, чтобы оборотень получил второй шанс — редкая удача, мало кому выпадавшая в Сопредельных мирах. Тем лучше, парень заслужил ее верностью и честью.

Фрэннор чувствовал, как возможность запереть Тьму утекает сухим песком сквозь пальцы, поэтому стараясь не обращать внимания на то, как Вита и Одэн смотрят друг на друга, сказал приблизившимся спутникам:

— Пойдемте к порталу, закончим дело, ради которого нас свела судьба.

* * *

Ура! Спасибо волшебницам-феям, у Тритиса появился еще один шанс устроить свое счастье. Меня распирало от нахлынувшей радости, хотелось кричать о ней и делиться с подбежавшими друзьями, на лицах которых читались удивление и беспокойство.

Дракон выглядел собранным и настороженным, а вот Милорд… За заботой о судьбе оборотня я не заметила, что после смерти своего брата он изменился. Черты безупречно красивого лица осунулись, стали жестче, словно наложила отпечаток недавно перенесенная тяжелая болезнь. Мужчина жадно вглядывался в мои глаза. Что он там искал, и куда подевалось его непробиваемое хладнокровие?

— Вита, где Тритис? — удивленно воскликнула Мира, отвлекая меня от созерцания странностей, появившихся в Милорде.

Видимо, исчезновение оборотня так поразило девушку, что она не только забыла об опасности, нависшей над нами, как пресловутый дамоклов меч, но и проигнорировала слова дракона, который без лишних рассуждений попросил нас пройти к порталу.

— С ним будет все хорошо, — с улыбкой уверила я подругу, — не знаю, стоит ли говорить больше, поэтому просто поверь.

Мира пораженно покачала головой. Остальные спутники явно удивились не меньше, но промолчали, видимо, сказывалась уже выработанная в путешествии закалка — слишком много странностей на ограниченное число попутчиков.

Привлекая внимание, дракон поднял руку и обвел нас проницательным взглядом, при этом в черноте бездонных глаз драгоценными камнями засияли всполохи яркого ультрамаринового цвета:

— Проклятье почти снято. Осталось объединить магические потоки Семи Миров, после чего Далак восстановит естественную функцию сдерживания Тьмы. Для этого каждому из нас нужно приложить руку к знакам родных миров: Дэвона — на Тамхас, Лэйс — на Лоллэйн, Велим — на Адохар, Мира — на Толон, Вита — возьми на себя Филлин, Тритис передал тебе частицу, родственную миру оборотней. Ну, а на мне Далак.

Одэн, ты, как представитель Наоса, встанешь с противоположной стороны и замкнешь силу, контролируя магические связи второго кристалла — положи ладонь на его вершину. Помните, что сейчас вам нужно не просто коснуться знака, как при переходе в свой мир, а направить поток личной магии на пределе возможностей. У каждого из вас разные уровни силы, ориентируйтесь на максимум. Сали и Тэрмод, вам лучше отойти на край портальной площадки и не вмешиваться.

Из речи Фрэннора я сделала для себя окончательный вывод: Велим — демон, Мира, а значит, и Сали — сэддэки. Вот это приехали!

Сали безропотно направилась к ближайшему кустарнику, буйно растущему по краям поляны, а Тэрмод не преминул бросить на дракона очень недовольный взгляд, но молча присоединился к девушке.

Фрэннор установил над двумя нашими зрителями невидимый глазу защитный полог — слияние с Сердцем Магии дало возможность ощущать действующие потоки силы. Очень интересное чувство! Этот уровень был намного тоньше, чем скажем, интуиция.

У портального камня каждый остановился напротив своей грани. Сияющая сиренево-фиолетовая дымка заполнила прозрачный кристалл почти на две трети, и продолжала клубиться, поднимаясь все выше — скорость наполнения прибывала по нарастающей.

Мелькнуло ощущение, что незыблемый покой вечного существа поколеблен — от живого камня исходило едва заметное, смутное волнение. Впрочем, мне могло и показаться…

Милорд дотянулся до верхушки второго кристалла (этот камень был намного ниже нашего), а мы приложили руки к своим знакам. Дракон вновь окинул нас внимательным, насквозь пронизывающим взглядом.

— Готовы?

Все кивнули.

— Тогда начинаем.

Зажмурившись для наилучшей концентрации, я сосредоточилась на внутренних магических потоках. Немного тревожили мысли, гуляющие в основном, в таком ключе: интересно, может ли помешать то, что я — почти дракон? Вдруг из-за этого магия Филлина не вольется в общий поток?

Но вроде бы, все шло хорошо. Постепенно бурлящая сила начала ощущаться на физическом уровне мягким теплом, словно я попала в объятия самого доброго в мире существа. Я даже открыла глаза, как тут же вспыхнул свет — оказалось, что в этот момент оба кристалла доверху налились яркой фиолетовой дымкой, а вокруг нас начали один за другим появляться и вращаться объемные концентрические круги.

Вспыхнул первый — теплого цвета капучино с примесью нежного лилового, и я почувствовала, как полноводная река магии, текущая от меня к Источнику, разделилась на два равных потока, второй направился на окончательное исцеление Филлина.

В тот же миг меня охватило чувство необыкновенной благодати, радости и счастья. Идущий сквозь меня поток нежно-лилового капучино влился в уже существующий аметистовый, не смешиваясь с ним, но переплетаясь удивительным образом: соприкоснувшись, магические потоки засияли и начали переливаться и мерцать, словно любящие партнеры, которым взбрело в голову заигрывать друг с другом в страстном танце.

Вспыхнул второй круг — синий, и я скорее почувствовала, чем услышала, как охнула Мира, а затем ощутила слияние магического потока Толона с танцующими Далаком и Филлином.

Третьим был круг ярко-алого цвета — демон подключил Адохар.

Затем — зеленый Лоллэйна.

Последним к магическому танцу присоединился желтый круг Тамхаса. Я увидела, как жизнерадостно заулыбалась Дэвона, ощутив потоки объединяющего всех нас счастья.

Казалось бы, окончательная победа не за горами. На лицах моих спутников читались вдохновение и радость, нам оставалось подключить магию Наоса, и я посмотрела на Милорда. Хотелось увидеть, как он отреагирует на вливание в общий магический поток, и — ужаснулась.

Он стоял, не видя никого и ничего. Живое лицо сменила непроницаемая маска. В глазах клубилась Тьма.

Больше всего он напоминал сейчас прекрасного внешне и вместе с тем безжалостного по сути Ангела Смерти.

Мужчина поднял отсутствующий взгляд к небу, и в тот же миг вокруг сияющих кругов появился последний — глубокого черного цвета. Черный круг, как грязное расплывающееся чернильное пятно, медленно подполз к краю весело вращающихся разноцветных кругов и начал постепенно поглощать их, сминая и заполняя Тьмой.

Дэвона

Глаза застелила пелена… Чувство глубокой радости сменила разрывающая душу печаль. Она находится в милом старом доме, тот самом, где прошло ее раннее, относительно счастливое детство. Улыбаются живые мама и папа.

А дальше — нападение разбойников, жестокая драка, смерть родителей и нелюбимых братьев. По щекам дроу текут крупные слезы, кружится голова. Нет сил, хочется упасть и забиться в истерике, как хотелось в тот день, когда маленькую девочку тащили в клетку для продажи в рабство…

— Дэвона, очнись! Если уберешь ладонь с портального камня, Тьма падет на Тамхас, — слышится смутно знакомый голос, одновременно успокаивая, отрезвляя разум и освежая дроу потоком магической силы.

Желтое кольцо Тамхаса поглощается Тьмой, но не растворяется в ней. Держится, как держится девушка…

Лэйс

Воздух вокруг него сгустился и принялся сжимать и давить, душить эльфа, словно вознамерившись уничтожить… Он уже начал задыхаться, но воздушные тиски так же резко, как атаковали, отпустили своего пленника. И родная стихия, которая сопровождала Лэйса всю жизнь, отступила. Потоки воздушной магии, непрерывно овивающие его душу и тело, перестали ощущаться…

Следом за этим невероятным опустошением явилась страшная картина — Дэвона, падающая в пропасть. Совсем, как тогда… Но теперь у него нет магии, чтобы спасти любимую девушку! Его охватывает ужас и желание куда-то бежать, что-то делать…

— Лэйс, нет! — захлестнувший эльфа порыв останавливает властный голос дракона, — Лоллэйну нужна твоя защита, все остальное — ложь.

Зеленое кольцо Лоллэйна поглощает Тьма, но пока держится эльф, есть шанс все исправить…

Джодок

Такое чувство радости он испытывал только рядом с Лил. Светлая, чистая Лил — любимая, напророченная Оракулом, чудом найденная в чужом мире. И сейчас, в общем магическом потоке, демон удивлен — ощущение невероятного счастья сродни тому, что дает любовь к Лил, сбивало с толку…

Он почти потерялся в этом потоке, когда радость резко сменила сначала смутная, а затем — всепоглощающая тревога. Горит Адохар! Осталось совсем немного, и его мир сгинет. Мало того — в нем горит Лил!

Боевая трансформация активировалась мгновенно. Как он умудрился не убрать ладонь со знака — ведает лишь святая Аннис.

— Джодок, нет! С Лил все в порядке. Адохар в порядке, — словно сквозь густую пелену раздался голос Фаррела — человека, который сдержал огонь.

Человека, который спас его мир.

— Джодок, это иллюзия, сохрани поток.

Демон выдохнул и вернулся в обычную ипостась. Он продолжил всеми силами держать связь с Адохаром, но кроме этого — чутко прислушивался к Лил, ибо она для него не менее важна, чем все Сопредельные Миры.

Мира

Чувство глубокого покоя и радости внезапно, словно по волшебству, превращается в тревогу и страх. Ее мужчина один, в непроглядном тумане бьется с сонмами голодных монстров. Слуги Тьмы наседают, и огромный, пылающий огнем демон, получив смертельный удар, начинает падать…

— Джодок! — кричит девушка, содрогаясь от ужаса.

— Лил, со мной все в порядке, — без промедлений, уверенно и спокойно отзывается любимый, — Это иллюзия.

Мира покачивается, словно в трансе, стеклянный взор устремлен в никуда… И мгновение спустя она снова кричит, увидев бледное лицо сестры, истекающей кровью на городской площади.

— Сали, нет! Сали!

— Мира, твоя сестра под защитой, все в порядке, — раздается удивительно мягкий, успокаивающий голос, разрывая муть иллюзии, смывая страхи, наполняя измученную девушку свежими силами, — держи связь с Толоном, не позволяй Тьме проникнуть в твой мир.

Синее кольцо поглощается Тьмой, но его магическая суть продолжает жить, держась на маленькой хрупкой девушке.

Одэн

В момент смерти брата он не почувствовал ничего, кроме невероятного облегчения, потому что все это время ощущал себя так, словно стоял босыми ногами на раскаленных углях. Что, если дракон не сумел перенести малетум до конца? Что, если Вита все еще в опасности? Но и на других скидывать убийство брата, оказавшегося монстром, было бы непростительным малодушием.

Поэтому, лишь увидев, что с девушкой все в порядке, он сумел, наконец, немного расслабиться. Единственное — то, как Вита переживала за незнакомого ему оборотня, как бросилась спасать его, отзывалось острыми уколами ревности, которые до дыр изрешетили все сердце.

За этими мучительными эмоциями он и не заметил, что стоило Фрэннору заговорить о запечатывании Тьмы, как внутри него недовольно шевельнулось нечто инородное и тут же замерло подобно пустынной змее перед решающим броском…

Обычно портальные камни были холодными, а сейчас Одэн держал ладонь на кристалле, ощущая непонятное тепло. Видимо, совместное действо команды, сплоченной Фрэннором, как-то повлияло на магические связи, протекающие между мирами. Одэн сосредоточился на этом тепле и собственной магии, которая сегодня бурлила особенно мощно — проводимые им потоки расширились и набрали небывалую силу.

Он не понял, в какой момент прозрачный поток на мгновение замер и вдруг принялся стремительно окрашиваться в черный цвет. Одновременно тело сковала неподвижность, а пространство заволокло непроглядным туманом, пропали звуки — все вокруг приобрело неестественный, почти эфемерный вид.

— Приветствую тебя, будущий император Сопредельных Миров, — раздался чарующий женский голос, — Что ж, дорогой Одэн, настала пора сделать то, к чему ты шел все эти годы — разрушить Далак, отомстить драконам за убийство возлюбленной и за твои собственные страдания.

Его глаза не видели ничего, но перед внутренним взором возникла женщина, которую можно было назвать невероятно, немыслимо прекрасной, если бы не отвратительные волосы, клубящиеся живой тьмой вокруг чересчур бледного лица. Из-за этих волос вкупе с мрачной аурой и ангельскими, но неживыми глазами, физическое олицетворение Тьмы вызывало отвращение вплоть до тошноты.

— Твой главный недруг сейчас держит портальный кристалл. Остальные намного слабее, они не смогут нам помешать. Я добавила силу Тьмы в твою магию, она заполняет основные магические каналы наших будущих владений, а тебе осталось ударить в самый центр портала, чтобы разрушить камень — и все будет кончено.

— Я не сделаю этого, — ответил Одэн, с омерзением глядя в мертвые глаза.

— Ты получил от меня вечную жизнь. Ты получил силу и способности почти всех рас. Ты получил возможность отомстить, а теперь отказываешься? — с придыханием промурлыкала Тьма.

Как ни странно, если не смотреть на нее, голос звучал очень мягко и соблазнительно.

— Да, мне это больше не нужно. Я и так натворил слишком много бед, довольно. Сейчас мне есть…

Он осекся, и замолчал. Тьма вся подобралась, словно собака, наткнувшаяся на горячий след. Несколько раз облетела Одэна, рассматривая со всех сторон, обволакивая своей темной сутью. Приблизилась почти вплотную, внимательно вглядываясь в глаза (он с содроганием ощутил, как отвратительно колышущиеся волосы касаются его лица), а затем звонко расхохоталась.

Странно было «видеть» и «слышать» ее где-то в глубине собственного сознания.

— Глупый, глупый мальчик! Я до последнего надеялась, что ты одумаешься и сам — САМ сделаешь то, что решил давным-давно. Но тебе вдруг взбрело в голову, что ты влюбился в пришлую. В иномирянку! С чего ты взял, что любишь ее? Твоей единственной любовью была и будет Мэвия, а эта девочка — самообман, попытка заменить ее.

Эта не совсем женщина, вернее, совсем не женщина пачкала своими грязными руками ту, что давным-давно ушла, и ту, что пусть недавно, но стала для него всем. В Одэне начала подниматься холодная ярость.

— Знаешь, что я тебе скажу, мой дорогой, глупый мальчик? — ласково ворковала меж тем Тьма, — Я могу вернуть твою настоящую любовь. Ваш пра-а-а-авильный, трижды проклятый Источник тоже в состоянии воскрешать мертвых, но наложил запрет на это из-за своих жалких принципов. Вы должны делать для него все, он для вас — ничего. А я просто помогу тебе. Смотри!

Она не взмахивала руками, не произносила магических формул и не выводила малетум, но в следующий миг перед внутренним взором Одэна возникла та, кого он много лет любил больше жизни.

Мэвия.

Так же молода и прекрасна. Пленительные глаза дракона с изумрудными всполохами, восхитительно нежный изгиб губ, роскошные длинные волосы, изящная женственная фигура… И — живая.

— Одэн, любимый, — прошептали такие знакомые и родные губы, — неужели это ты? Ты снова со мной?

Увидеть ее было больно. Невероятно, мучительно больно. Еще и потому, что он точно знал — это не Мэвия.

Девушка чувствовала, как сильна его любовь и в свои последние часы просила об одном — пусть без нее, но быть счастливым. Он же, поняв, что чуда не произойдет, умолял любимую оставить на память о себе хоть что-нибудь. И тогда девушка отдала ему частичку собственной магии — перед смертью запечатала ее в редчайший кристалл крилита, пообещав, что как только камень исчезнет, Одэна окончательно отпустит тоска по ней.

Мэвия тогда объяснила, что драконы — вечные существа, и если уходят, то целиком и полностью, без остатка вливаясь в Сердце Магии.

Он создал скульптуру любимой с вкраплением того самого крилита, и свою — с частичкой собственной магии, поэтому, когда фигура Мэвии исчезла, понял — девушка попрощалась с ним навсегда. И сейчас точно знал, что воскрешать ее просто неоткуда… Здесь, на этом свете, от Мэвии ничего не осталось.

— Ну, что ты решил? — вопросила Тьма, — Неужели убьешь ее еще раз? Ведь это из-за тебя она умерла! А сейчас может жить.

Только что винила драконов, теперь — его самого. Даже в Тьме присутствует женская непоследовательность, не зря она выбрала этот образ. Одэн криво усмехнулся.

— Мне не нужна иллюзия.

Он смотрел на псевдо-Мэвию, которая тянула к нему руки, из прекрасных глаз катились крупные слезы, больше похожие на драгоценные камни — слишком ярко сверкали и переливались, хотя солнца здесь не было и в помине, — а думал о том, почему Тьма вместо того, чтобы действовать, разговаривает с ним и соблазняет несуществующей любимой? Или что-то уже происходит, просто он не знает об этом?

Тьма растерянно моргнула. Видимо, не предполагала, что обман будет раскрыт так легко. Псевдо-Мэвия тут же пропала.

«Благодарю, святая Аннис», — мелькнула мысль.

— Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь жить, как прежде? Все это время ты помогал мне. Пользовался моей магией. Пустоши и твари жрали людей, их сила шла мне — и тебе, мой дорогой. Или ты не знал?

— Догадывался, — спокойно ответил Одэн.

Да, то, что он сделал, трудно исправить. Вернее, невозможно — слишком много жертв. Их оказалось на порядок больше, чем он думал.

Месть уже удалась. К сожалению.

Но сейчас он не будет помогать Тьме закончить то, что начал. Ведь зачем-то он нужен ей? Что именно она не может сделать сама? Жаль, уже нет времени разбираться с этим…

Мертвые глаза Тьмы затопила злость, клубящиеся волосы стали бешено извиваться, будто ритм их колыханий отражал настроение и внутреннее состояние хозяйки.

— Я смотрю, ты уже понял, что мне не обойтись без тебя?

Соблазнительный голосок Тьмы в мгновение ока изменился до неузнаваемости. Теперь это было гнусное шипение рассерженной твари.

— Но, похоже, не догадываешься, что я могу повлиять на тех, кто пришел с тобой! Сейчас Фрэннор, несостоявшийся женишок твоей Мэвии, держит портал и не сможет никого защитить. Думаю, скопище моих темных слуг немного развлекут твою новую возлюбленную и ее друзей.

— Не смей! — тихо припечатал Одэн, — Убив их, ты ничего не добьешься. А меня для завершения своего ритуала все равно не получишь.

И вместо центра портала ударил всей силой магии в собственное сердце.

* * *

Я ощущала себя, словно в кошмаре… Знаете, как бывает, когда он полностью захватил в свои липкие сети, и ты понимаешь, что это сон, но нет никакой возможности проснуться. Чувство радости, объединившее нашу команду, пропало. Мои друзья держались, но невооруженным глазом было видно — еще немного, и магическое единение Сопредельных Миров, к созданию которого мы шли столько времени, прервется.

Возможно, чуть дольше могли бы продержаться эльф с демоном (будучи слабее в магическом плане, девочки явно находились на грани), но это ничего не даст, ибо обрыв одной нити приведет к неминуемому краху всей цепочки.

Я чувствовала, что и дракон не сможет сделать больше, чем делал сейчас — удерживая основной портал, он умудрялся вливать в каждого из нас дополнительную силу. Но и его надолго не хватит.

Милорд все стоял со стеклянными глазами, бурлящими Тьмой, его отрешенность пугала. Черные концентрические круги, уже поглотившие все цветные, вплоть до синего, вдруг притормозили возле моего. Я понятия не имела, как остановить неумолимо расползающуюся заразу, и потому делала то, что могла — концентрировалась на внутренних магических потоках, отдавая свою силу Источнику и одновременно формируя посыл-просьбу о помощи. Но вряд ли мои неуклюжие барахтанья помешают Тьме.

А еще… Я откуда-то точно знала (и это знание было сродни философской абсолютной истине, которую невозможно опровергнуть), что Милорд не сдался Тьме, а напротив, в данный момент борется с ней. Поэтому в сознании настойчиво стучался вопрос «чем помочь», заполняя собой все мысленное пространство, раз за разом сбивая концентрацию.

В какой-то момент я привычно провела анализ собственных эмоций, и вдруг поняла, что неосознанно держу неслабый щит, скрывающий и эмоции, и чувства от посторонних. Сердце бешено заколотилось, словно почуяв безмолвную подсказку. Подталкиваемая этим безотчетным пониманием, я сняла защиту перед Милордом, полностью раскрывшись и направив к нему поток своих чувств, как совсем недавно сделал он, чтобы поддержать меня в неприятной ситуации.

Почему-то в ответ на мой маневр портальную поляну начали заполонять белоглазые темные твари. Появляясь с вязкими хлопками, полуразложившиеся человеческие трупы живо направлялись в нашу сторону, минуя Сали и Тэрмода — может быть, не видели их из-за магического полога, а скорее всего, просто-напросто были натравлены именно на тех, кто держал портал.

Глаза Дэвоны и Миры расширились от ужаса, а лица наших мужчин исказила ярость, смешанная с беспомощностью — они не могли оторваться от камня, чтобы защитить любимых, но в свободных руках тут же появились мечи. Только дракон оставался абсолютно непроницаем, впрочем, в его левой руке я тоже увидела сверкающий клинок.

Понимая, что оружие сейчас не поможет, в лучшем случае, лишь отсрочит неизбежный конец, я закричала:

— Одэн! — кажется, впервые назвав Милорда по имени…

Дальнейшее происходило очень быстро, почти одномоментно, но проплывало перед глазами, как в замедленном кино, давая подробнейшим образом рассмотреть каждый кадр.

Раздался невероятный, оглушительный грохот, и в один миг на нас упала кромешная темнота, придавив неподъемной гранитной плитой.

В задрожавшем воздухе начали сверкать беспорядочные вспышки, совершенно не похожие на молнии или фейерверки. Они появлялись из-под земли и прямо в воздухе, окружающее пространство разрывалось от чистой энергии, которая, похоже, нашла выход к долгожданной, давно лелеемой свободе.

Будто врезавшись в невидимую стену, темные твари остановилась буквально в паре шагов от нас. Еще несколько мгновений я наблюдала за ближайшей ко мне особью, белые глаза которой противно вращались в черной клубящейся дымке, после чего толпа слуг Тьмы бесследно исчезла.

Правильные черты лица Милорда исказила гримаса боли. Не отрывая руки от кристалла, он содрогнулся всем телом, впитывая в себя растекающуюся Тьму, словно губка. И как только с магических кругов сошла чернота, вернулось чувство радости и счастья, отчего Мира и Дэвона синхронно заулыбались. Лица мужчин оставались напряженными.

Магические потоки Далака, Толона, Адохара, Лоллэйна и Тамхаса вернулись к своему удивительному волшебному танцу.

А в тот момент, когда пришел в движение поток лилового капучино, меня вдруг накрыло…

Это было сильнее, намного сильнее, чем при слиянии с Сердцем Магии. До боли зажмурив глаза, я еще раз прожила каждый миг предыдущей жизни (и хорошее, и плохое), вспомнила все, чему меня обучали в Зале Регалий — знания всплывали пластами, которые тут же «распаковывались», оседая где-то в подсознании уже в полноценном виде. А потом я, кажется, умерла, чтобы тут же возродиться подобно птице-фениксу, взорвавшись изнутри сверхновой звездой…

Придя в себя, открыла глаза и поняла, что вижу и чувствую иначе, чем прежде. Вздрогнула, заметив прямо перед собой повелителя демонов. С ума сойти — Джодок постоянно находился рядом с нами в личине Велима! Я увидела реальный облик Миры и Сали. Почувствовала необычайную нежность любви Джодока и Миры, Дэвоны и Лэйса. Настоящей любви…

Обратила внимание на магические потоки, пронизывающие все пространство — удивительная серебристая вязь, мерцающая разноцветными искорками, беспрерывно тянулась, превращаясь в изящное кружевное письмо. Похоже, это письмо выводил волшебным пером исключительно умелый мастер каллиграфии.

Я чувствовала каждого, кто стоял рядом со мной, а при желании и необходимости могла почувствовать и тех, кто в данный момент находился в других мирах… Наудачу потянулась к Тритису и поняла — мой друг уже родился! Ничего себе!

Все. Теперь я настоящий дракон. Это наконец-то произошло.

Ощутив понимающую улыбку Фрэннора, посмотрела на него и улыбнулась в ответ. Чувствовалось, что он очень рад за меня.

Преображение свершилось в доли секунды, хотя казалось — прошла вечность…

Милорд продолжал стоять, но теперь его глаза были закрыты, а в яркой, насыщенной ауре ясно читалась печать покоренной, запертой Тьмы.

Тьмы, которая больше не могла помешать нам. Как ему удается сдерживать ее в одиночку? Меня затопила волна необыкновенной нежности…

— Одэн, — прошептала я не губами, а сердцем, — я люблю тебя… Слышишь?

Я не могла не сказать эти важные слова, пусть пока не вслух, а лишь про себя, потому что именно здесь и сейчас окончательно и бесповоротно поняла, что так оно и есть. Я люблю этого человека, и точно знаю, что моя любовь взаимна.

И Милорд подтвердил это, потому что никак — вообще никак не мог услышать мысленно произнесенные слова признания, но услышал и тут же распахнул свои темные глаза-бездны. Измученное лицо озарила счастливая улыбка.

— Вита… Жизнь моя…

Взгляд мужчины источал такую невероятную, всепоглощающую любовь, что в этот миг я поняла — сила его любви была столь велика, что помогла ему не только выпустить Тьму из недр Сопределья, но и напротив, взять ее под полный контроль и запечатать навсегда.

Я смотрела только на Одэна, но чувствовала изумление, исходившее от дракона — впервые за все время, что мы находились рядом, он не сумел проконтролировать эмоции — шок от того, что человеку удалось в одиночку подчинить Тьму, оказался слишком велик.

Однако, Фрэннор не был бы Фрэннором, если бы забыл, зачем наша команда собралась возле портала:

— Одэн, остался твой магический поток — и Сопределье очистится от последствий проклятья до конца.

Милорд кивнул, и вокруг желтого круга Дэвоны, олицетворяющего Тамхас, появился, наконец, седьмой — теплого, медово-рыжего оттенка. Едва магический поток Наоса подключился к танцу остальных, я почти на физическом уровне почувствовала, как от продолжавшего бурлить фиолетовой дымкой кристалла пошли волны исцеления, распространяясь на все Семь Сопредельных Миров…