Глава 21

Он все же влюбился. Тритис окончательно признал это, когда перекинувшись в волка, ощутил по-настоящему невыносимую тоску, терзающую его душу раскаленными тисками. Отец говорил: «Если полюбишь, и твой волк примет девушку — следуй за сердцем».

Оборотни не умели отделять себя от любимых, становясь их частью раз и навсегда, принимая их самые мелкие радости и самые горькие невзгоды как свои собственные. Они не произносили высокопарных слов и не давали красивых клятв. Они доказывали преданность поступками, окутывали возлюбленных заботой и лаской, ни на минуту не давая усомниться в себе. Они жили с любимыми и умирали вслед за любимыми. Отец Тритиса был исключением — груз ответственности за весь Филлин не позволил вождю уйти вслед за женой.

Вита стала любовью молодого волка, его выбором, и потому путь до Кралота он пережил с трудом: грезил девушкой и наяву, и во сне, страдая от того, что в данный момент было доступно одно — идти вперед, надеясь на лучшее. Бездействие… Что может быть хуже?

Да еще рядом постоянно находились две влюбленные пары — Джодок с Мирой и Лэйс с Дэвоной. Они не показывали свою любовь открыто, но этого и не требовалось. Воздух вокруг них почти светился от невидимой, но беспрерывно льющейся нежности, и потому казалось, что их счастье можно зачерпнуть в пригоршню и умыться — смыть собственную непроходящую тоску. Но это была лишь иллюзия…

Он не завидовал, нет. Просто еще больше ощущал одиночество и печаль.

Правда, если бы кому-то взбрело в голову пересчитать счастливых и несчастных в их разношерстной компании, этот «некто» пришел бы к однозначному выводу: ничья. Не только Тритис чувствовал себя так, словно от него плохо заточенным топором отрубили ровно половину души, и грубый срез беспрестанно кровоточил, решительно отказываясь заживать.

Что-то произошло с Сали — от той веселой бесшабашной девочки, вешающейся на парней и радующейся всем проявлениям жизни, не осталось ровным счетом ничего. Сали, которая доставила немало неудобств и самому Тритису, в день выхода из Конна как подменили. Оставшаяся от румяной девушки бледная тень почти перестала поднимать глаза, а если поднимала — в них всегда блестели слезы. Мира в утешение лишь молча обнимала ее, понимая, что вокруг собралось слишком много чутких ушей. И самое странное — Сали больше не подходила ни к Лэйсу, ни к Тэрмоду.

Такое поведение несказанно удивляло Тритиса, он даже хотел расспросить Миру или Фаррела, что произошло, но в итоге отказался от этой мысли. Мира вряд ли поделится женскими секретами (в том, что секреты женские, он почти не сомневался), а с Фаррелом оборотень не разговаривал с тех пор, как они покинули Конн.

Когда их команда, наконец, подошла вплотную к Эйре, Фаррел в ближайшем лесу объявил привал и во время обеда рассказал свой дальнейший план (предварительно поставив магический Полог).

— Я догадываюсь, где находится Вита, но пойду туда один. Вам нужно будет добраться до портала, который ведет в остальные миры, и ждать меня поблизости. Джодок, поставишь Полог Неприметности, чтобы не смущать людей?

Демон кивнул.

— Это не далеко — полдня пути, не больше. Вот карта, — магическую пластинку-указатель Фаррел вручил оборотню, — Желательно быть на месте как можно скорее, от этого может зависеть очень многое.

Сейчас маг говорил непривычно серьезно и жестко, внимательно глядя в глаза Тритиса.

— Может случиться так, что появится некто и попытается пройти в Далак — ни в коем случае нельзя этого допустить, — добавил он.

— Почему именно туда? И почему нельзя?

Оборотень все еще не очень-то доверял Фаррелу, но скорее, по инерции. Не хотелось признать, что тот действительно делал все, чтобы спасти его любимую.

— Потому что человек, похитивший Виту, хочет открыть Далак. Но мир драконов опечатан более трехсот лет не просто так, он сдерживает проклятье, свалившееся на Семь Сопредельных Миров.

Эта информация оказалась полной неожиданностью для всех присутствующих — удивление на их лицах подделать было невозможно.

— Но откуда об этом знаешь ты? — не понял Тритис.

Фаррел, продолжая неотрывно смотреть в глаза оборотня, вдруг начал меняться, и спустя пару мгновений перед изумленной толпой стоял дракон.

— Потому что я — один из оставшихся в живых драконов. Мое имя — Фрэннор.

Все это время Тритис искал амулет, который перекинул бы дар отца на него. Или дракона, который сумел бы создать подобный амулет — ведь всем известно, что для этой расы почти нет невозможного. И вдруг оказывается — тот, кто наверняка мог помочь, постоянно находился рядом. Что ж, по крайней мере снялись все вопросы о невероятно высоком уровне могущества псевдо-мага.

Сейчас спасение Виты стало для молодого волка основной целью, а задание отца… Конечно, оно не потеряло свою актуальность, но придется подождать более подходящего момента. Вот только почему дракон говорит, что их осталось мало?

К сожалению Тритис не успел уточнить, что именно имел в виду бывший маг, потому что Мира, пребывающая в не меньшем шоке, быстро спросила:

— Фаррел, а как же Пират? Значит, это не ты… не вы были нашей собакой? Я ничего не понимаю! Я же видела вас тогда, в таверне! Вас обслуживала Вита.

— Да, в таверну заходил я. А ваш Пират — это и есть Фаррел. Маг, историю которого я рассказал вам, чтобы добиться хоть какого-то доверия. К сожалению, когда я увидел его, этот человек уже не мог вернуться в истинное обличье — перегорели магические связи. Я просто отпустил его в тот день, когда на таверну напали разбойники. С ним все в порядке. Представляться драконом мне было нельзя, прости, но причину сказать не могу. А так — вы хотя бы немного спокойнее приняли меня.

— Я все равно не понимаю — откуда тогда вы там вообще взялись?

— Мира, об этом я расскажу только Вите, прости. И не надо говорить со мной на «вы». Мы слишком многое пережили вместе.

— Но ведь если вы… если ты дракон — значит… Значит тебе, как и всем вам, присуще истинное зрение. А это значит, ты с первого дня видел нас настоящими?

— Да.

— Почему же не помог?

— Об искажении малетума я узнал далеко не сразу. Прости, — третий раз сказал Фрэннор, — но я не имею права сам вмешиваться в жизни окружающих меня людей. Если просят помочь — помогаю.

— Откуда я могла знать, что ты можешь помочь? — тихо спросила Мира.

— А откуда я мог знать, что тебе нужна моя помощь? — вопросом на вопрос ответил дракон, — Вдруг это был ваш выбор? Отличная маскировка, в таких девочках никто и никогда бы не увидел… того, чего не надо видеть.

О чем они говорили, Тритис не понимал. Не понимали этого и Лэйс с Дэвоной, и Тэрмод. А вот Джодок и Сали явно в курсе дела: повелитель демонов крепче обнял свою возлюбленную, словно стремясь защитить от внешнего мира, а Сали съежилась и совсем погрустнела.

— Вы не хотите открыться? — будто прочитал мысли оборотня Фрэннор, — после стольких совместных злоключений я доверяю каждому из находящихся здесь.

— Я все равно не смогу снять малетум.

— Это и не обязательно.

— Обязательно, — вдруг твердо сказала Мира, — сними, пожалуйста, с нас малетум, а потом вернешь. Хорошо, дар Фрэннор?

В ответ на это официальное обращение дракон кивнул, и мгновение спустя перед Тритисом и остальными непосвященными на месте Миры и Сали появились две совершенно одинаковые незнакомки: с худенькими, гибкими телами, с огромными фиалковыми глазами, сияющими на нежных очаровательных личиках. Роскошные золотые волосы густыми блестящими волнами спадали по слегка угловатым плечам.

Лэйс, Дэвона и Тэрмод переглянулись в недоумении. На Тритиса же при виде прекрасных девушек накатила очередная волна тоски по любимой.

— Позвольте представить: Лорэлил — королева Толона, и ее сестра Лесания, — провозгласил Фрэннор, как ни в чем не бывало, а Дэвона ахнула.

— Я прошу прощения за свое ужасное поведение, — чуть слышно проговорила бывшая Сали, сделав шаг вперед, — я не осознавала себя из-за ошибочного малетума. Простите, Лэйс, Тэрмод, Тритис, а особенно мне стыдно перед тобой, Дэвона, и перед вами, Фар… — девушка запнулась, — дар Фрэннор.

— Ты действительно не осознавала себя, и поэтому тебе не за что извиняться, — мягко ответил дракон, в его странных глазах плескались дружеская симпатия и искреннее сочувствие.

Дроу подошла и крепко обняла Лесанию, та горько заплакала на ее плече.

— Лесания, — продолжал Фрэннор, — тебя исцелит океан Толона. Скоро вы сможете вернуться в свой мир, и все будет хорошо, не сомневайся. А пока — крепись.

Девушка попыталась улыбнуться сквозь слезы, но получилось плохо.

— Я постараюсь.

В тот же миг королева с сестрой и дракон вернулись к привычному облику.

— Мне надо поспешить, вам тоже, — сказал псевдо-Фаррел, — Я очень рассчитываю на вашу помощь. Если все пройдет хорошо, я приду к порталу с Витой, там и встретимся.

* * *

В Кралоте камень для перемещения между мирами располагался в глубине густо заросшего природного парка с немудреным названием «Портальный». Массивный шестигранник оказался сдвоенным — основной и запасной камни частично срослись, и Тритис обрадовался этому факту, потому что всю дорогу продумывал, как лучше разделиться их группе, чтобы следить за двумя порталами одновременно.

Поселение, «обслуживающее» камень перемещений своей энергией, находилось в некотором отдалении, но это было нормально. Странным оказалось другое. Портальные камни — довольно-таки бойкое место. Нет, конечно, нельзя сказать, что здесь беспрестанно кто-то куда-то перемещался, но обычно в ближайших окрестностях представители разных рас встречались, общались, приторговывали, приворовывали… В общем, жизнь представала во всех своих пестрых проявлениях, включая весьма далекие от лицеприятных.

Тем удивительнее было то, что последний раз их команда встретила людей вблизи припортального поселения Бардан, а дальше то ли все вымерли, то ли кто-то магически перекрыл Портальный парк для посетителей. Их группа передвигалась очень осторожно, как во вражеском стане, на всякий случай оглядываясь даже на собственную тень, но добраться до камня удалось без приключений.

Они успели только спешиться, привязать коней и начать разбивать лагерь под Пологом Неприметности, который сразу поставил Джодок, когда сверкнула яркая вспышка, и неподалеку от камня появились двое.

Оборотень еще не увидел новоприбывших, но сердце застучало чаще, а спустя мгновение ветер принес знакомый и такой родной запах любимой девушки. Увы, радоваться было рано, потому что вместо Фрэннора с ней пришел очень странный человек, напоминающий недавно поднятый из гроба скелет, обтянутый высохшей желтой кожей. От него смердило спертым запахом скорой смерти. Тритис предположил, что именно об этом типе их и предупреждал дракон.

Оборотень с остальными спутниками (без Миры и Сали — сестры остались в недостроенном лагере) обступили мужчину, который держал Виту под руку. Девушка улыбалась, но улыбка казалась вымученной, словно на грустное лицо долго натягивали маску радости, да то ли по размеру не подошла, то ли не сумели натянуть, как следует. В результате маска лопнула и теперь свисала рваными лохмотьями, отказываясь прикрывать истинные эмоции хозяйки.

А в глазах любимой Тритис видел предупреждение об опасности и просьбу о помощи одновременно.

«Скелет» — так оборотень прозвал странного человека, — удивленно обвел их мутным взглядом почти белых глаз, которыми напоминал Темных тварей, и неожиданно властно осведомился:

— Кто вы такие и что вам нужно?

— Вита, с тобой все в порядке? — не отвечая на вопрос, обратился оборотень к девушке.

Вита молчала, но усиленно пыталась что-то объяснить взглядом — Тритис чутко считывал ее старания.

— Вы знакомы? — изумился белоглазый конвоир, — Она тебе ничего не ответит. Это моя невеста, и она находится под малетумом Абсолютного Подчинения. Она сделает все, что я скажу и если вы попытаетесь причинить какой-нибудь вред мне, он падет на нее с той же силой. Решите убить меня — умрет и она.

Невеста? Еще чего не хватало! Внутренний волк рвался показать сумасшедшему уродцу, чьей невестой является девушка на самом деле, но молодой оборотень слишком хорошо владел собой, чтобы дать ему волю в столь неподходящий момент. Скелет что-то сказал о подчинении? И… если умрет он, умрет и Вита?

— В общем, так, — продолжил Скелет, так и не дождавшись комментариев ни от кого из присутствующих, — освободите дорогу, нам нужен портальный камень.

— И куда вы хотите пройти?

— Тебя это вообще никак не касается, но я отвечу — в Далак. За благословением родных и близких моей невесты.

И Скелет «улыбнулся» — и без того не похожая на лицо маска превратилась в отвратительный оскал.

Родных и близких? О чем вообще говорит этот будущий труп?

— Далак закрыт.

— Послушай-ка, парень. Я не спрашиваю, а приказываю. Не думал, что второй раз придется демонстрировать наши возможности, милая, — обернулся он к девушке, — но у тебя слишком много друзей, и все они мешают мне. Это становится невыносимо. Пока что я не хочу портить твое тело, ведь это тело моей женщины, поэтому сейчас просто поцелуй мне руки — пусть эти ребята поймут, что спорить со мной не стоит.

Тритис с ужасом наблюдал, как Вита наклоняется и целует по очереди отвратительные руки Скелета. Чего ему стоило сдержаться, чтобы не схватить и не утащить девушку как можно дальше, знал только он сам.

— Для особенно непонятливых повторяю: если со мной что-то случится, пострадает и она. Вам ясно?

Мерзкий скрипучий голос явно праздновал победу, наблюдая за обалдевшими лицами Тритиса и остальных.

— Ясно, — за всех ответил Джодок, пребывающий сейчас в личине Велима.

— А теперь, милая, давай-ка, иди. Открывай Далак.

Когда девушка встала и направилась к порталу, Тритис наконец, сумел отмереть.

— Вита, стой! Открывать Далак нельзя! — он еле-еле заставил себя удержаться на месте.

— Она слушается меня одного, — весьма довольным тоном сообщил Скелет, разглядывая оборотня мутными глазами, — так что не мешай, если не желаешь ей зла. Мучительной боли, например.

Вита очень медленно подошла к портальным камням, обошла их вокруг и найдя, наконец, знак, символизирующий мир драконов, приложила к нему руку.

В тот же миг сверкнула еще одна вспышка, и из пространственного портала выскочили дракон с незнакомым мужчиной. Фрэннор что-то крикнул, и Скелет тут же рухнул на землю.

Виту за мгновение до падения дракон подхватил на руки, явно переместившись к ней еще одним порталом.

— Что ты сделал? Она жива? — прохрипел новый незнакомец, одним смазанным движением оказавшись рядом с Фрэннором.

— Да, жива. Она просто спит, как и король.

— Король? Фрэннор, что здесь происходит? — спросил повелитель демонов.

Сейчас их команда была в полном составе, Мира с Сали прибежали из лагеря — не усидели на месте, увидев вторую вспышку перемещения.

— Потом, все потом. Она уже активировала портал. У нас совсем мало времени. Он не откроется сразу, там стоит неплохая защита, но все равно откроется. Закрыть его без Виты не получится.

— Давай приложим ее руку?

— Руку? — дракон усмехнулся, — ты думаешь портал в Далак открывает прикосновение? Конечно же, это не так. Нет времени объяснять. Надо привести в чувство Виту, но это невозможно сделать, пока она связана с королем.

— Он сказал, если убить его, умрет и Вита, это правда? — грубо спросил оборотень, в его груди все похолодело.

— Да, это правда. И снять малетум подобного уровня невозможно. По крайней мере, я не смогу.

Дракон говорил совершенно спокойно, но чувствовалось, что он находится на грани отчаяния.

Тритис лихорадочно рассуждал. Его отец считает, что можно перекинуть дар с одного человека на другого, почему бы не перенести заклятье? И он озвучил эту идею Фрэннору. Несколько мгновений, показавшихся оборотню вечностью, бывший маг всматривался в пространство, видимое только ему одному.

— Да, это возможно, — вынес он, наконец, свой вердикт, — Но процесс очень серьезный и сложный, надо оставаться в полной свободе до его завершения, я не смогу перекинуть малетум на себя. Никак. Одэн, давай ты? Перекинь его на меня. После — убьешь короля и закроете Далак.

Но незнакомец лишь покачал головой.

— Я вообще не вижу плетение. Эта магия мне неподвластна. Никто, кроме тебя, не справится с этой задачей, Фрэннор. Перекидывай малетум на меня.

— Нет, Одэн. Вита любит тебя, — убежденно сообщил дракон, глядя прямо в глаза незнакомцу, — что я ей скажу, если очнувшись, она увидит, что тебя больше нет?

— Любит? С чего ты взял? Да если бы не я, ее вообще бы здесь не было, — очень тихо, с едва заметной болью в голосе ответил мужчина.

— Я виноват в случившемся не меньше, а даже больше тебя. Мне нужно было еще тогда смириться и отдать тебе Мэвию, но никто из нас даже предположить не мог, что дракон может по-настоящему переплестись магией с человеком! Одэн, сейчас некогда говорить об этом — нужно срочно вытащить Виту и перекрыть утекающую силу из Далака. Посмотри, камень уже стал прозрачным и начал окрашиваться в фиолетовый цвет моего мира. Я объясню, как именно перебросить плетение.

Остальных зрителей, в немом изумлении наблюдающих за беседой, эти двое словно бы и не замечали.

Тритис никак не мог вклиниться в разговор, чтобы предложить себя в качестве замены, а сейчас словно получил удар поддых. Она любит другого! Слова Фрэннора вывернули душу оборотня наизнанку, еще раз, и еще… А затем наступил покой… Он в любом случае сделал бы это, а сейчас… Вита любит другого, а это значит, что ей не будет больно, когда она узнает о его смерти. Пусть не с ним, но она будет счастливой. Это главное.

— Фрэннор, не теряй времени на объяснения. Перекидывай малетум на меня, — очень спокойно сказал оборотень, и оба мужчины синхронно обернулись к нему.

Теперь он чувствовал себя счастливым и впервые воздал хвалу святой Аннис — за подаренную возможность спасти жизнь любимой. Не каждому удается сделать что-то настоящее для своей избранницы, а он теперь знал, что родился, жил и шел все эти годы к тому, чтобы спасти девушку, которая стала для него всем.

Единственное, что немного омрачало этот момент — так и не получилось помочь отцу. Но ведь отец сам всегда говорил, что нет ничего важнее любви, а Тритис сейчас выбирает любовь…

* * *

Моему удивлению не было предела, потому что у портала, куда так стремился правитель Наоса, мы столкнулись с теми, кого я и не надеялась встретить — с нашей теплой компанией! Я очень обрадовалась — ведь как ни крути, а мы сроднились за время нашего путешествия. И если они здесь, значит, все-таки искали меня, я в них не ошиблась!

Присутствие друзей немного успокоило и сначала подарило надежду на благоприятный исход затянувшегося приключения. Но к сожалению, никто из них не сумел помешать планам короля, что впрочем, неудивительно. Ведь даже дракон с Милордом — лучшие в магии, — и те сплоховали. Может быть, у Фаррела получилось бы?… Он-то где, кстати?

В общем, в итоге пришлось тащиться к порталу — выполнять волю «жениха».

Первый увиденный мною «прибор для перемещения между мирами» оказался невероятно красивым! Два массивных сросшихся кристалла больше всего напоминали лунный камень с серебристыми вкраплениями внутри, а снаружи он сиял удивительным отливом какого-то нереального, потустороннего света. Но самое главное, камень был живым — я почувствовала это, как только вплотную приблизилась к нему! От кристалла исходили покой, безмятежность и умиротворение сильного, основательного, вечного существа…

Символ Далака, сияющий на одной из шести граней камня, несомненно выделялся на фоне остальных, потому что остальные выглядели более, чем скромно. А эта удивительная руна глубокого сиреневого цвета была вплетена в кружевной вензель, сверху его венчал витиеватый знак, отдаленно напоминающий корону. Именно этот символ красовался на некоторых книгах в библиотеке Милорда.

Теперь я знала, почему никто, кроме драконов, не может попасть в их мир. Во-первых, только они могли коснуться волшебной руны, а во-вторых, только их магия каким-то непостижимым образом открывала путь в Далак. Помня слова дракона, я сознательно тянула время, ведь король не просил поторопиться, но прикоснуться к знаку все же пришлось. Тут же в отдалении вспыхнул яркий свет, и я отключилась.

Провал длился недолго, и вышла я из него как-то уж очень резко.

— Вита, — надо мной склонилось озабоченное лицо Миры, — с тобой все хорошо?

— Кажется, да.

Я прислушивалась к своему организму. Вроде бы, все в порядке, тело бодрое и отдохнувшее, как после полноценного ночного сна.

— Вы сумели снять малетум?

— Не совсем, — я вздрогнула, услышав бархатный, словно обволакивающий голос дракона, — получилось лишь перебросить его на другого человека.

— На другого? Но на кого?

Только этого не хватало! Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то другой!

— На Тритиса — оборотень сам предложил свою кандидатуру, — ответил дракон, внимательно глядя в мои глаза.

Синие всполохи беспокойно мерцали в бездонной черноте.

— Нет! Ведь если умрет король, умрет и он!

Нет, нет, нет, только не это! Конечно, я вообще не хочу, чтобы кто-то занял место Тритиса, но оборотень… Это совсем нечестно.

— Я же говорил, Фрэннор, что надо перебросить его на меня. Думаю, и сейчас еще не поздно, — услышала я другой, хорошо знакомый хрипловатый голос, и медленно обернулась.

Этот невозможно красивый мужчина был вновь совершенно непроницаем. Непробиваемый щит, скрывающий эмоции, на месте. Расслабленная поза, прищуренные глаза… Но я слишком хорошо помнила ту невероятную волну любви, которая не могла быть притворством, даже от одной мысли об этом меня опять накрыло с головой. Ведь он тогда почти признался, что… любит меня?

— Нет, — выдохнула я, — пожалуйста, не надо.

Этой потери я точно не вынесу.

— Вита, сейчас Тритису ничего не угрожает, — очень тихо, но твердо сказал дракон, внимательно наблюдающий за нами, — Они с королем просто спят, и могут спать долго, а если сделать из них ледяные скульптуры, то и вообще вечно. Мы попробуем найти какое-то решение. Сейчас есть более важный вопрос, который не терпит отлагательств.

Я оторвалась, наконец, от Милорда и посмотрела в синие всполохи дракона.

— Что за вопрос?

— Из-за необдуманных действий короля активирован портал в Далак, а открывать его нельзя — он удерживает Тьму, рвущуюся из центра Сопределья. Если его не закрыть, гибель тысяч драконов будет напрасной.

— Гибель? — на глаза навернулись слезы, мне показалось, что я ослышалась, — А в Далаке вообще есть драконы?

— Нет, в Далаке не осталось ни одного дракона — почти всем, кто находился там во время активации проклятья, пришлось влиться в Сердце Магии без остатка, чтобы дать Источнику возможность противостоять наступающей Тьме. А те, что остались, опечатали Далак с этой стороны.

После слов Фрэннора, понятия не имею как, ведь щит оставался на месте, но я в полной мере ощутила внутреннее состояние Милорда. Он пришел в ужас, и стоял ни жив ни мертв. Лицо — застывшая маска, глаза — две темные, ничего не видящие бездны. Трудно представить, как он корил себя за то, что затеял свою месть, поэтому я мгновенно взяла себя в руки — плакать по драконам буду потом. Ему сейчас крайне необходима поддержка, поэтому я подошла и молча взяла мужчину за руку.

Мое прикосновение стало сродни мощному разряду электрического тока — он вздрогнул и пришел в себя. Потер лоб, взъерошил волосы, став при этом еще моложе и привлекательнее. Потом, наконец, посмотрел на меня.

— Вита, — выдохнул чуть слышно.

И больше не сказал ни слова, но его явно немного отпустило.

— Одэн, — позвал дракон, — я уже говорил тебе, и повторяю еще раз — твоей вины в случившемся не больше, чем нашей. Жаль, конечно, что проклятье все же пало на остальные миры, что нам не удалось сразу нейтрализовать его до конца. Зато сейчас есть шанс уничтожить все последствия. Вита, попробуй закрыть портал.

— Как?

— Так же, как и открыла. Приложи ладонь, и дай потокам магии пройти сквозь тебя и камень.

Милорд чуть сжал мою руку, а потом вдруг поднес к губам и нежно, почти невесомо поцеловал. Я бы предпочла пойти вместе с ним, но мужчина уже отпустил меня, на мгновение ободряюще улыбнувшись одними уголками губ.

Меж тем, портальный камень изменился: в прозрачном кристалле медленно клубилась светящаяся сиренево-фиолетовая дымка, которая заполнила его почти наполовину.

Я приложила руку к символу драконов и некоторое время не шевелилась. Потоки магии послушно текли, но ничего не происходило, и наблюдавший за моими действиями дракон покачал головой.

— Попробуй ты! — предложила я ему.

— Нет, мы опоздали. В подобной ситуации закрывать портал нужно тому, кто его открыл, иначе могут быть сбои.

— А если вместе?

— Потоки уже перешли ту грань, когда еще можно было что-то сделать. Я хотел на некоторое время опечатать Далак, чтобы решить проблему с оборотнем, но это уже невозможно. Надо срочно снимать проклятье со всех миров, и после этого Далак восстановит свою нормальную, обычную функцию сдерживания Тьмы.

— Ты так говоришь, будто это очень просто! — воскликнул Лэйс.

— Я так говорю, потому что вы уже почти все сделали, — ответил Фрэннор.

Он обвел сияющим взглядом нашу, ошалевшую от его слов, компанию.

— Разрушенная любовь стала причиной проклятья, — дракон бросил взгляд на Милорда, — и только чистая созидающая любовь могла снять его со всех миров. Любовь Лэйса и Дэвоны растворила проклятье Лоллэйна и Тамхаса. Эльфы снова могут заключать браки, Истинная Любовь вновь осеняет их своим присутствием. Дроу вернули эмоциональный контроль, они избавились от ненависти к эльфам, которая была навязана Тьмой. Любовь Миры и Велима сняла проклятье с Толона и Адохара. Продолжительность жизни демонов пришла в норму, да и пламя в их мире потихоньку отступает обратно в океаны. Сэддэки будут снова рождаться, — дракон посмотрел на Миру, и девушка заалела, как маков цвет, — а Тритис, который с любовью и без сожалений отдал жизнь за женщину другой расы — совершенно немыслимое дело для оборотня под проклятьем, — снял проклятье с Филлина. Из оборотней ушла повышенная агрессивность. Драконы еще триста лет назад расплатились своими жизнями… А вот Наос — проклятье людей сконцентрировано в короле, и пока он не умрет, завершить начатое не получится.

Я слушала Фрэннора и не понимала и половины из сказанного. Например, почему он упомянул Миру и Велима, когда говорил о сэддэках и демонах? Неужели?… Но додумать я не успела, потому что последняя фраза выбила из колеи.

— Но если вы убьете короля, умрет и оборотень?

— Да, и поверь, мне тоже очень жаль, но ничего не поделаешь. Иногда кажется, будто все идет неправильно и не тем путем, каким хотелось бы нам. Но в конечном итоге оказывается, что все верно, все произошло именно так, как и должно было быть.

Черт, как же этот дракон напоминает мне своими рассуждениями Фаррела! И едва осознав это, я уставилась на него, глядя расширившимися от ужаса глазами.

— Фаррел?

— Вита, сейчас не время, — строго ответил дракон.

Да ведь это точно он!

— Нам придется сделать это, прости, — продолжал то ли Фаррел, то ли Фрэннор, то ли оба сразу, — Иначе все Семь Сопредельных Миров падут во Тьму. Темные твари и пустоши станут обычным явлением, и не только обычным, а самым приятным из того, что предлагает Тьма. Вернутся и усилятся последствия проклятья — ты этого хочешь?

— Нет, я не хочу этого, — прошептала я, кусая губы.

Но и к смерти оборотня я не готова! Господи, что же делать?

— Ведь ты сам сказал, что драконы ошиблись с Милордом! — воскликнула я, — откуда тебе знать, что сейчас все идет правильно?

Фрэннор в ответ как-то по-особенному тепло улыбнулся.

— Потому что драконы — это воплощение Сердца Магии. И то, что мы не сумели разглядеть в Одэне пару для Мэвии — это даже не столько наша вина, сколько воля Источника. Зачем-то вся эта встряска была необходима Сопредельным Мирам. А сейчас я просто чувствую основные потоки того, что происходит с Мирами. Все идет, как надо.

— Я сам сделаю это, — глухо сказал Милорд, прервав наш разговор, и не мешкая, ударил в короля какой-то невидимой магией, но я в этот момент смотрела лишь на Тритиса.

Тело оборотня мучительно содрогнулось, как при реанимации дефибриллятором, вот только эффект был прямо противоположным — смерть… Привлекательное и такое живое лицо стремительно побледнело, превратившись в восковую маску мертвеца. Наблюдая за этим кошмаром, я до боли сжала кулаки, а из глаз безостановочно текли слезы.

Король тоже изменился, и теперь внешне весьма отдаленно, но все же напоминал Милорда. Их родство стало очевидным.

— Вита, нам необходимо закончить дело, — обратился ко мне дракон.

— Нет, подожди.

Я не верила, просто-напросто отказывалась верить, что это конец. Наверняка есть способ изменить ситуацию, ведь мы находимся в магическом мире, черт побери! Чувствовала — дело спасения Сопредельных Миров, как ни странно, терпит, а вот Тритис… Я подошла к мертвому телу оборотня и села рядом. Нет, нет и нет! Ни за что не дам ему уйти! И скорее интуитивно, чем осознанно, я сжала кулон сестренок, продолжая взывать о помощи, умоляя, сама не знаю, кого, помочь оборотню.

Кулон внезапно завибрировал, мгновение — и нас с Тритисом накрыло полупрозрачным куполом. Я еще успела заметить, как дракон и Милорд метнулись в мою сторону и замерли у колеблющегося, словно дымок костра, края полусферы.

— Не волнуйся, Анна-Вита-Виана, — прошелестел нежный, и кажется, знакомый девичий голос, — время остановлено. Вы все успеете.

Передо мной возникла его обладательница — одна из трех сестренок чудесной таверны города Басинас. Прекрасная девушка, та, что была светловолосой, сейчас парила в воздухе в окружении разноцветных сияющих бабочек, сотканная из нежнейшего света самых теплых нюдовых оттенков.

— Время твоей подсказки-предсказания еще не пришло, но твоя мольба дошла до нас — такого искреннего посыла мы не чувствовали ни разу за много сотен лет, — глаза удивительной девушки лучились добротой и теплом, — Что стряслось, девочка?

И действительно, после этих слов я почувствовала себя маленькой девочкой рядом с могущественной сказочной волшебницей, которая может исполнить любое желание. Если, конечно, захочет, ведь сказки тоже бывают разные…

— Простите, я не знаю, кто вы, не знаю, как к вам обращаться. Но я очень благодарна, что вы откликнулись на мой призыв — я и правда в отчаянии. Вы могли бы помочь ему?

И я показала на Тритиса, в очередной раз ужаснувшись безжизненности его бледного лица. Девушка, мягко взмахнув кистями рук, обернулась.

— Этот оборотень мертв. Я — фея, а мы не оживляем мертвых. Да и никто не в силах вдохнуть жизнь в мертвую плоть, потому что Источник давно запретил подобную магию.

Запретил? Появившаяся надежда тут же угасла. Ну почему все так несправедливо? И что теперь делать? Сердце отказывалось принять горькую правду, поэтому я просто молчала, пытаясь справиться с нахлынувшей волной тоски и безысходности.

Фея, наблюдающая за моими мучениями, наконец, сжалилась и сама возобновила разговор.

— А если бы я смогла сделать это — скажи, неужели ты пожелала бы ему такой судьбы? — она чуть склонила очаровательную головку, внимательно разглядывая меня, — За кого ты сейчас переживаешь на самом деле: за него или все-таки за себя? Ты страдаешь, что ему пришлось умереть ради тебя, и не понимаешь (или не хочешь понять?), что для него это стало настоящим счастьем, потому что жить полноценной жизнью без тебя он бы уже не смог. Оборотни любят один раз, свою избранницу этот мужчина нашел и принял всем сердцем, другой любви у него не будет. Смерть твоего друга стала благом для целого мира. Ты уверена, что вообще имеешь право оспаривать его решение? Ведь это был ЕГО выбор.

Слова феи били очень больно и попадали точно в цель, потому что я понимала — в какой-то степени она права. Я на самом деле чувствовала свою вину за случившееся, знала, что не могла бы дать Тритису той любви, которую он хотел — ведь для меня оборотень всегда был лишь хорошим другом. И сейчас плохо только мне, потому что его больше нет…

— Любовь Тритиса осталась с тобой навсегда, преобразовавшись в невидимый, но мощный талисман, — фея меж тем продолжала резать почище острого ножа, — каждый оборотень Филлина посчитает тебя близкой их кругу, будет относиться с повышенным уважением и, если понадобится, защищать до последней капли крови.

— Мне это совсем не нужно, — прошептала я сквозь слезы, которые безостановочно катились по щекам, — я не оспариваю его решение, я всего лишь хочу, чтобы он жил и был счастлив. Все это неправильно… Наверняка он может стать счастливым и без меня, я не верю, что нет другого способа.

— Способ есть, — фея смотрела на меня так задумчиво, словно прикидывала, достойна ли я (именно я!) того, чтобы помочь оборотню, — но тебе придется отдать этот амулет, а значит, пожертвовать своей подсказкой-предсказанием.

— Конечно!

Разве это жертва? Он-то жизнь за меня отдал!

— Возможно, ты пожалеешь о своем решении, ведь подсказка была дана не просто так, — прищурила свои удивительные сияющие глаза девушка.

— Не пожалею, — твердо ответила я, — в конце концов, мы с вами могли вообще не встретиться, и тогда мне пришлось бы справляться со своими проблемами без помощи кого бы то ни было. Думаю, этот амулет сейчас выполнит свое истинное предназначение.

Фея в ответ улыбнулась так лучезарно, что у меня перехватило дыхание. Она явно была довольна моими словами, и это окрыляло новой надеждой. Я даже немного успокоилась и запоздало удивилась — откуда вообще взялись эти феи-сестренки? Вроде бы здесь всего семь миров и семь рас, разве нет?

— Что ж… Это твой выбор. Тритис может родится на просторах Филлина вновь, но без сердечной привязки к тебе.

— А разве это будет он? — нахмурилась я, — Ведь он все забудет, забудет свою жизнь, нашу дружбу.

— Он все вспомнит во время второго энергетического всплеска — от двенадцати до пятнадцати лет, — уверенно ответила фея, — но его сердце появится на свет свободным для новой любви.

— И мы сможем встречаться, сможем общаться?

— Да. Он даже будет любить тебя, потому что такая любовь не проходит даром. Но уже как друг. Я скажу больше — когда-нибудь он полюбит одну из твоих дочерей. И это будет взаимная любовь.

Я улыбнулась сквозь слезы. Тритис станет моим близким родственником? Это замечательно, лучшего мужа для своей дочери трудно пожелать, благословлю с огромной радостью.

— Повесь свой кулон на шею оборотня, — фея поняла меня без слов, — Возьмись правой рукой за амулет, а левой сожми его руку.

Я выполнила указания. Рука Тритиса все еще была теплой, а кулон, едва коснувшись его шеи, ослепительно засиял. Девушка подплыла к нам и приложила светящуюся ладошку к голове оборотня. В тот же момент дунул сильнейший порыв шквального ветра, мощный напор воздуха вынудил закрыть глаза, а когда я открыла их вновь, все исчезло: и Тритис, и фея, и закрывающая нас троих полусфера.

Около меня стояли дракон и Милорд, словно только что завершили затянувшийся портальный скачок, остальные спутники подбегали к нам, и выражение их лиц менялось на ходу от озабоченности до откровенного изумления.