Глава 30. Спасение

В своей темнице я не видела рассвета, но остро ощущала его приближение. Какая-то животная часть меня, умеющая инстинктивно ориентироваться во времени суток, кричала о наступлении часа икс.

  Я боялась смерти, чего скрывать. Особенно страшила мучительная гибель на костре. Лучше бы это произошло быстро. Но разве враги упустят шанс полюбоваться на мои страдания.

  Мне не спалось, и я мерила шагами темницу. Думала ли я, отправляясь жить в чужую страну, что все так закончится? Вот уж нет. А ведь родители всячески отговаривали меня от этого шага, но я была упряма и строптива. Правду говорят, что рано или поздно осознаешь всю правоту родительских напутствий. Жаль, в моем случае уже ничего не изменить.

  Ожидание смерти тоже пытка. Я тряслась, заслышав шаги в коридоре, каждый раз думая, что идут за мной. И однажды не ошиблась: шаги вместо того, чтобы затихнуть в отдалении, подступали к двери моей камеры.

  Меня била нервная дрожь. Колотило точно в ознобе, зуб на зуб не попадал. Не знаю, как не свалилась в обморок. Но сквозь ужас, пеленой окутавший разум, я вдруг поняла, что поступь визитера мне знакома. Должно быть, я бредила. Наверное, все-таки потеряла сознание и сейчас прибываю в беспамятстве, выдавая желаемое за действительное. Как иначе объяснить тот факт, что я узнала походку лэрда?

  Я застыла посреди камеры. Напряжение, с каким вслушивалась в шаги, отозвалось головной болью. Я не осмеливалась подойти к двери и выглянуть в коридор. Слишком боялась разочарования.

  Следом за шагами донесся властный голос. Ошибки быть не могло. Это он, он! Напряжение мгновенно спало, а вместе с ним расслабились мышцы, колени подкосились, и я, осев на пол, разрыдалась.

  Такой лэрд меня и застал: в обносках, со спутанными волосами и чумазым лицом, сидящей на полу и плачущую. Переступив порог камеры, он замешкался. Я его не винила. Сейчас я мало походила на человека, и вряд ли кто-то в здравом уме захотел бы меня коснуться.

   Я сделала над собой усилие и поднялась, распрямив плечи. Те крохи гордости, что еще остались во мне, не позволили окончательно раскиснуть. Возможно, сейчас я вызываю у мужа лишь отвращение, но это не повод расклеиваться.

   Но лэрд меня удивил. Его замешательство было секундным, уже в следующее мгновение он устремился ко мне. Я отшатнулась, не зная, чего ожидать: ласки или упрека? Он явился спасти меня или помочь осудить? Учитывая, как мы расстались, нельзя было исключать ни одну возможность. Моя казнь за ведьмовство – отличный способ избавиться от неугодной жены. Ситуацию ухудшало то, что в полумраке я не видела выражения его лица, теряясь в догадках, какие чувства владеют им.

  Мужчина преодолел разделяющее нас расстояние в несколько широких шагов. Я затаила дыхание. А он вдруг упал передо мной на колени и, обняв меня за талию, прижался лицом к животу.

    — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за все те страдания, что ты пережила по моей вине? — пробормотал он.

  Я хотела сказать, что многое обдумала, сидя взаперти. И пришла к выводу, что во многих своих бедах виновата сама. Так что простить его будет проще, чем он думает. Но голос отказал мне, и я прошептала лишь короткое:

  — Уже.

  — Я не заслужил твоей доброты, — лэрд запрокинул голову, заглядывая мне в лицо.

  — А вы меня? — спросила в свою очередь.

  — Давно простил.

  Я несмело коснулась его щеки, проверяя – он реален? Щетина колола кончики пальцев. Реален, вздохнула с облегчением. Это не сон, не фантазия воспаленного разума. Муж явился за мной. Бросил все и приехал, чтобы меня спасти.

   Лэрд гладил мои бедра, а на мне такая грязная сорочка, что никто не догадается: она белого цвета. Но ему все равно. Он целует мой живот, прижимается к нему щекой, ничего не замечая.

  Между поцелуями он что-то шепчет. Мне слышатся новые мольбы о прощении, признания своей вины, заверения в любви. Но все это шум, фон для невероятного облегчения, которое накрывает меня. Я больше не стою у порога смерти. Лэрд приехал, он спас меня. И в эту секунду я так благодарна Анрэю Вестору, что почти люблю его. Почти.

   А поцелуи становятся жарче. Мужчина распаляется сам и распаляет меня. Это неправильно, место неподходящее, я измотана, но желание близости захватывает меня. Хочется снова ощутить себя живой. Когда он поднимается с колен и, заключив меня в объятия, целует в губы, я обвиваю его шею руками, прижимаясь так тесно, что ребра ноют. Я отчаянно нуждаюсь в его силе, нуждаюсь в нем самом как никогда.

  Мужчина подхватывает меня под бедра, и я закидываю на него ноги. Сорочка уже задрана до талии, я чувствую возбуждение мужа обнаженной кожей бедра. Он хочет меня, и я не вижу причин для отказа.

  Он ищет опору, так как тюфяк в углу совершенно точно нам не подходит. Но и к сырой стене он не может меня прислонить. Тогда он сам опирается на стену спиной, продолжая удерживать меня на весу. Такого со мной еще не было, но тем интереснее. Я жду, какую новую грань удовольствия покажет мне муж.

  Его руки заняты – он держит меня, и мне приходится расстегивать ремень и брюки. Я немного волнуюсь. Мужчина отвлекает меня поцелуями и ласками. Я шиплю на него – не мешай, а он смеется над моей сосредоточенностью. Мне и самой смешно.

Но смех быстро стихает, когда он упирается в меня. Я сгораю от желания почувствовать его внутри. Боги, как я скучала по этому ощущению. Он заполняет меня всю, без остатка. Я выгибаюсь, с губ срывается стон. До чего восхитительно!

  Мы двигаемся, как единый организм, к одной цели. Я по-прежнему на весу, сильные руки мужчины – моя единственная опора, но я совсем не боюсь упасть. Я уверена, что ничего дурного не случится, пока он меня держит. Пока он со мной, пока он во мне…

                                                                 * * * 

    Вот я и вернулась в свои покои. Служанки преподнесли мне подарок, о котором не смела мечтать, – Снега. Пес серьезно ранили, но они выходили его. Так что Снег был снова со мной.  

   Заговорщиков схватили и обезглавили. В том числе отца Реда. Но мне его смерть не принесла ни облегчения, ни удовлетворения. Ведь она не вернула всех тех, кого он погубил. Я даже на казни не ходила. Хватит смертей. Не хочу больше их видеть. А вот могилу Арона навестила, отнесла цветы и еще арбалет. Оставлять его у себя отказалась наотрез. Довольно с меня одной отнятой жизни. Пусть он теперь охраняет покой моего друга.

   Увы, расслабляться было рано. На юге полным ходом шла война. Леди Мелания и ее приспешники не торопились сдаваться. Быть может, они проиграли битву, но исход войны еще не предрешен.

  Лэрд с головой ушел в государственные дела. Укрепления крепости Кингросс и донесения с войны занимали все его свободное время. Я ценила каждую минуту, которые мы проводили вместе.

  — Вам необходимо вернуться к войску, — скрепя сердце, сказала я лэрду после того, как мы выслушали доклад об очередной неудаче его воинов. — Без вас они как малые дети, потерявшие мать.

  — Я не брошу тебя одну, — возразил он.

  Мы десятки раз говорили об этом, но разговор всегда заканчивался одинаково: лэрд отказывался покидать меня. Мне было приятно его желание во что бы ни стало оградить меня от опасности, но на кону стояло будущее Абердина.

  — Оставьте со мной в качестве охраны своих лучших воинов.

  — Уже оставлял. И к чему это привело?

  Я вздохнула. До лэрда нелегко достучаться.

  — Тогда возьмите меня с собой, — предложила я.

  — Вот уж нет. Женщине не место на войне.

  — Боитесь, я принесу несчастье?

  — Вздор! Пока ты принесла мне только счастье. Но там опасно. Пожалуй, даже опаснее, чем здесь. Война не для женских глаз.

  Я вздохнула, признавая свое поражение в споре, а лэрд добавил:

  — Дело не только в тебе, Флориана. Я не могу бросить Кингросс еще и потому, что есть угроза его захвата. Сейчас я нужнее здесь. К сожалению, я не состояние раздвоиться. Приходится выбирать.

  Я кивнула, принимая объяснение, а он сменил тему:

   — Ты слышала, леди Эйслин и ее муж присоединились к восстанию?

  — Это похоже на нее. Чего-то подобного я ожидала. Моя бывшая золовка не из тех, кто упустит случая отомстить.

  — Но Рикард остался верен, — заметил лэрд, следя за моей реакцией. — На днях он приехал в Кингросс, оправиться после ранения. Я собираюсь вернуть ему отобранные ранее земли в награду за твое спасение. Ты уже виделась с ним? Отблагодарила?

  Говоря, мужчина не сводил настороженного взгляда с моего лица. Ревность мужа не была для меня секретом, но совсем не хотелось играть на его чувствах.

  — Я не знала, что он здесь, — ответила беспечно. — Как только выпадет свободная минутка, непременно напишу ему благодарственную записку.

  На самом деле, в мои планы входило лично поблагодарить Рика. Все-таки он рисковал жизнью ради меня. Но лэрду не обязательно об этом знать. Ни к чему ему тревожиться по пустякам.

  — Зато я видела кое-кого другого, — сказала я.

  — Кого же? — насторожился мужчина.

  — Леди Рэйслэйн. Она вернулась из горного монастыря, и я хотела поговорить с вами насчет нее.

  — Любопытно, — лэрд сложил руки на груди.  

   Нас разделял письменный стол, и я решила, что расстояние мне не на пользу. То, о чем намеревалась просить, лучше прошептать мужчине на ухо, перемежая слова поцелуями. Быть может, тогда он отнесется благосклонно к моей просьбе.

   Я обошла стол кругом и присела на его край рядом с лэрдом. Мужчина отодвинул кресло и теперь смотрел на меня снизу вверх, а я будто невзначай теребила прядь волос. Наука соблазнения, пусть даже я оттачивала ее на муже, пока давалось мне нелегко.

— Видите ли, еще в монастыре я обещала свое покровительство леди Рэйслэйн в одном весьма деликатном вопросе. Девушка влюблена и взаимно, но объект ее симпатии всего-навсего тан. А отец непременно хочет выдать ее за мормэра.

  — Ее отца вряд ли удастся переубедить.

  — Но ведь должен быть способ, — я переместилась с края стола на колени лэрда. — Какой-то рычаг давления.

  Я прижалась к мужчине, целуя его в шею. Одновременно моя рука спускалась к ремню его брюк. Лэрд застонал, когда она достигла цели. Он потянулся к моим губам, но я отклонилась назад.

  — Вы поможете? — спросила, не дав себя поцеловать.

  — Вымогательница, — рассмеялся он. — Для тебя это так важно?

  — Просто я знаю, каково это: жить в вынужденном браке.

  Лэрд напрягся. Игривость исчезла из его взгляда. Я прикусила губу. Кто меня за язык тянул? Ведь имела в виду совсем не это. И что теперь делать? Оправдываться? Нет, так, пожалуй, будет только хуже. Если начну объяснять и доказывать, что я вовсе не так несчастна, как он себе вообразил, то, чего доброго, окончательно все испорчу.

   Мужчина, пересадив меня обратно на стол, встал.

  — Если хочешь ей помочь, придумай, как это сделать, — сказал он. — Ты теперь лэйди. Это в твоей власти.

  Я кивнула. Не такого ответа ожидала, но, учитывая смороженную мной глупость, могло быть и хуже.

  Несколько дней я только и делала, что размышляла над задачей: как уговорить мормэра выдать дочь замуж за тана? За последние месяцы я многое узнала об Абердине, его нравах, традициях и законах. Благодаря Берте и возобновившимся урокам, теперь свободно читала и писала на абердинском. И это тоже сыграло роль. Мне стали доступны книги, а вместе с ними масса информации о стране, в которой мне предстояло прожить всю свою жизнь.

 Но решение все не находилось, и я обсудила проблему с Бертой. Именно она подкинула идею.

  — Мормэр никогда по собственной воле не выдаст дочь замуж за тана, — сказала она то, что я уже и так знала. — Пусть Рэй молится всем безымянным богам, чтобы ее тан вдруг получит мормэрство. Только это им поможет. Да и то не факт.

  — Точно! — я подскочила в кресле. — Я попрошу лэрда возвысить любимого Рэй. Тогда у ее отца не останется поводов для отказа.

  — Повод всегда найдется, — откликнулась Берта. — Но главное препятствие будет устранено. Похоже, ты решила стать хранительницей всех несчастных женщина Абердина.

  — Почему нет? Раз уж я жена правителя этой страны, надо использовать дарованную мне власть во благо.

  Следом я горячо поблагодарила Берту за помощь: из-за нее Рик прошел ко мне в тюрьму. Но в ответ на мое «спасибо» девушка изумленно вздернула брови.

  — Я ничего подобного не делала, — сказала она. — У меня нет такой власти. Мы всей семьей сидели под арестом в своих покоях.

  — Вот как, — я не выдала смятения. Ложь Рика и ее причины буду обсуждать только с ним. — Видимо, я не так поняла. Не бери в голову.

    На следующий день мы гуляли с лэрдом в саду. Заметно потеплело. То здесь, то там в снегу образовались проплешины – коричневые заплатки на белом покрывале снега. Как обычно во время прогулки нас сопровождала целая свита феодалов. И хотя мы шли вдвоем, а они разбрелись по саду, я чувствовала себя центральным экспонатом выставки. При таком внимании со стороны других не расслабиться.

  Подхватив лэрда под руку, я утянула его на боковую, неприметную дорожку. Охрана – двое рослых вояк – устремились за нами, но я взглядом велела им отстать. Видимо, я неплохо натренировалась в молчаливых командах, потому что мужчины встали как вкопанные.

  Дорожка привела нас под мост. Он ажурной аркой парил над нашими головами. Здесь было темно, но сухо, так как снег сюда почти не залетал. Но главное здесь можно было укрыться от вездесущих феодалов.

  — Что мы делаем? — спросил лэрд.

  — Гуляем, а еще разговариваем, — ответила я. — Надоело постоянно быть на виду, словно я кукла в витрине торговой лавки.

  Я напомнила мужчине о леди Рэйслэйн и поведала, какое придумала для нее спасение.

  — Недурно, — кивнул он. — Но ты не можешь сделать из тана мормэра.

  — Я не могу, но вы – да, — ответила на это.

  — И что же, позволь спросить, заставит меня так поступить? — в голосе мужа зазвучали смешливые нотки.

  — Мы можем поторговаться, — приняла я условия игры.

  — Помнится, ты что-то предлагала в прошлый раз.

  — Что-то? — обижено протянула я, развязывая плащ. — Если вы отказываетесь, так и скажите.

— Как имя того тана? — пробормотал лэрд, прижимая меня к своду моста.

   — Как выясню, сразу вам сообщу, — дрожь желания уже гуляла по моему телу: отдавалась в пальцах, вибрировала в голосе.

  На этом разговор прервался. Нам стало не до обсуждения чужих судеб, мы полностью сосредоточились на том удовольствии, что дарили друг другу. Сверху над нами кто-то прогуливался по мосту. Мы слышали голоса людей и смех. Но здесь внизу мы были одни – вдали ото всех, охваченные страстью и ведущие себя самым неподобающим образом. Просто поразительно до чего это меня заводило.

 Я научилась получать удовольствие от близости с лэрдом, не испытывая при этом мук совести, от общения с ним и совместной жизни. Муж открыл мне новый мир, и я была ему за это благодарна. Для полного счастья мне не хватало всего одного – ребенка.