Глава 9. Предатель

 — Почему я должен делать поблажку для Рикарда Морея? — насупился мужчина.

  — Потому что я не смогу жить без него, — сказала я. Шестое чувство подсказывало: только так можно повлиять на лэрда. Ради Рика он палец о палец не ударит, но вдруг пожалеет меня? — Убив его, вы убьете меня. Я прошу не за Рикарда, а за себя. Не губите меня!

  Мои слова произвели впечатление на лэрда. Бросив бумаги на стол, он произнес:

   — Хотел бы я, чтобы вы любили меня хоть вполовину так же сильно, как его. Я уступлю вам, пойду против совести и здравого смысла: ваш муж вместо плахи отделается денежным и земельным взысканием. Мое решение никто не оспорит, и Рикард будет свободен уже завтра. Но заткнуть рты воинам даже я не в силах. Мормэр Морей опозорен.

   — Мы с этим справимся.

   — Пусть будет по-вашему, — сказал он. — Взамен мне нужен сущий пустяк – всего один поцелуй.

  Я вздрогнула, что не укрылось от лэрда.

  — Не отказывайте мне в удовольствии узнать, какова на вкус ваша любовь. Мой соперник более удачлив, и я готов признать свое поражение. Здесь и сейчас я клянусь вам, что оставлю вашу семью в покое. Вы можете вернуться в мормэрство Морей, когда пожелаете. Цена свободы – поцелуй. Это меньшее, что я мог бы запросить.

   Я сглотнула. Сказать ничего не могла из-за спазма, сдавившего горло. Предложение лэрда напугало и… взволновало. Невольно посмотрела на его губы – тонкие, решительно сжатые. Поцелуй таких губ должен быть жестким и властным, не иначе.

   Я не понимала его игры. Он готов отпустить меня? В чем подвох?

   Но что такое один поцелуй в сравнении с целой жизнью? Жизнью вдали от лэрда, Кингросса и его интриг. Пустяк. Можно потерпеть.

   Я решилась. Говорить все еще не могла, поэтому просто кивнула, принимая предложение. Сердце сходило с ума от страха. То билось с удвоенной силой, то замирало испуганным зайцем, и я зажмурилась, чтобы не видеть мужчину.

  Чем ближе он подходил, тем сильнее я сжималась, словно ждала не поцелуя, а удара. Он встал совсем рядом, я чувствовала его дыхание. От мужчины пахло хвойным мылом и свежестью накрахмаленной рубахи. Можно представить, что я в зимнем сосновом лесу. Ухватившись за картинку в голове, я пыталась отвлечься.  

   Лэрд коснулся моей щеки. Я изо всех сил старалась не кривиться, но, видимо, получилось плохо, потому что мужчина недовольно хмыкнул. А чего он ожидал? Что я брошусь к нему в объятия? Он хотел поцелуй, я согласилась. Но получать удовольствие в процессе не обещала. Да и какое ему дело, что я чувствую? Пусть скорее целует, и пытка закончится.

  Пальцы со щеки переместились на шею. Касаясь легко, невесомо погладили плечо, пробежались по предплечью вниз. Лэрд взял меня за руку, приподняв ее, развернул ладонью вверх, а потом его губы прижались к моему запястью.

  Дыхание мужчины обожгло кожу, и меня затрясло. Казалось бы, целомудреннее поцелуй сложно представить, но через губы лэрд как будто вдохнул в мое тело огненный смерч. От запястья он в одночасье распространился по телу, захватив меня всю. Губы приоткрылись, рвано выпуская воздух.

  Я распахнула глаза. В то же мгновение лэрд оторвался от моей руки и поднял голову. Наши взгляды пересеклись. Загипнотизированная взором мужчины, я окаменела.

  — Почему? — произнесла еле слышно.

  — Я же вижу, вам неприятно. Я просил поцелуй, а не жертву.  

  — Означает ли это, что Рикард останется в тюрьме?  

   Мне стоило колоссальных усилий успокоиться. Вернув самообладание, я первым делом высвободила руку из пальцев лэрда.

  — Ступайте к мужу, — вздохнул он. — Я распоряжусь, чтобы вас пустили к нему. Уверен, он будет рад услышать добрую весть именно из ваших уст. Сегодня вы спасли ему жизнь.

  Не верилось, что я так легко отделалась. Вместо поцелуя в губы всего-навсего поцелуй руки.

  Я пошла к двери спиной вперед, шепча на ходу слова благодарности. Убраться из кабинета поскорее и подальше было моим единственным желанием. Я чудом не растянулась на пороге, запнувшись о край ковра, и вылетела в коридор стрелой, выпущенной из арбалета.

   В покои не заглядывала, сразу отправилась в тюрьму. Причин сомневаться в том, что меня пустят, не было. Лэрд всегда держал слово. В тот момент не думала, как его приказ обгонит меня, если я несусь пришпоренной лошадью. Но каким-то невероятным образом это все-таки случилось, и дверь тюрьмы распахнулась передо мной. Хотела бы сказать, что гостеприимно, но место не вызывало приятных чувств.  

   В нос ударил запах помоев и мочи. Второй раз за день я едва не задохнулась. Прикрыв нос ладонью и подобрав юбку, осторожно ступила под свод тюрьмы. Сырость мгновенно пробрала до костей. Узкий коридор с низким потолком напоминал склеп. Здесь было так же тесно и мало света. Словно преступники уже заранее погребены. Еще живые, но уже не жильцы. 

Где-то здесь мучился Рик. Сердце ныло от жалости к нему. Бедняга натерпелся, да еще по моей вине. Но ничего, я залечу его раны: и душевные, и телесные.

   Хмурый страж вел меня бесконечно длинным коридором. То и дело на пути встречались лестницы, мы все спускались и спускались. Права была Берта: основная часть тюрьмы под землей. Наверху лишь верхушка айсберга.

   Была ли я благодарна лэрду? О да, еще как. Он мог воспользоваться моим положением, но не стал этого делать. Повел себя как джентльмен, хотя я полагала горцам не знакомо, кто это такие. Анрэй Вестор удивил меня. Уже в который раз. Я совершенно не понимала этого мужчину.

  Мысленно сделала себе пометку: сказать ему «спасибо» перед отъездом из Кингросса. Задерживаться я не собиралась, но и уехать молча не могла.

  Не верилось, что наконец обрету свободу. Прощай город-клетка, в которую меня насильно заточили. Прощай, нелюбимый мужчина. Мы с Риком снова будем только вдвоем и сделаем все возможное, чтобы вернуть прежнее счастье.

    Страж привел меня к обитой железом двери. Ржавый замок долго не открывался. К тому моменту, когда он поддался, я уже изнывала от нетерпения.  

  — Шагайте, леди, — страж кивнул на дверь. — Я подожду здеся. Ежели чаво, кричите, подсоблю.

  Я смерила его взглядом. С какой стати мне бояться мужа? Более сдержанного, скромного человека я не встречала.

   В камере царил полумрак – свет поступал из коридора через узкое оконце в двери. Идти приходилось на ощупь. Сначала показалось, надо мной подшутили, и никого здесь нет. Но потом пригляделась и различила в углу груду тряпья. Та зашевелилась, подняв в воздух невыносимый смрад. Едва сдерживая рвотные позывы, я с ужасом признала в груде человека. Это был никто иной как Рик. Он вышел в полосу света: заросший щетиной, немытый, исхудавший, но по-прежнему дорогой для меня.  

  — Душа моя, — прошептала я, не решаясь подойти. Чудилось, муж сомневается в моей реальности. Но я была не призраком, а живой, из плоти и крови, и мечтала отогреть его в своих объятиях.

  — Рик, — позвала осторожно, словно приручала дикое животное. — Это я, Флориана.

  — И правда ты, — послышался хриплый голос. — Явилась полюбоваться на мои страдания? Я уже неделю гнию в этой помойной яме, и никому нет до меня дела. 

  — Что ты говоришь? Я понятия не имела, что ты здесь, а, узнав, места себе не находила, думала, как тебя спасти.

  — А чего думать? — фальцетом взвизгнул Рик. — Последнему идиоту в этой крепости понятно, что от тебя требуется. Это все ты, — он указал на меня черным от грязи пальцем. — По твоей вине я страдаю.

  — О чем ты? Тебя обвиняют в дезертирстве. Причем тут я?

  — Чушь! Нельзя казнить за инстинкт самосохранения. Останься я в той мясорубке, подох бы.

   Я сжала кулаки до хруста в суставах. Значит, правда. Рик сбежал с поля боя. Хорошо мое лицо в тени, и муж не видит, как я скривила губы. Ничего, мы это преодолеем. Он просто поддался слабости. Мой Рик не таков. Я упорно отрицала очевидное – муж опозорил себя и имя Морей.

  Пока я убеждала себя, что ничего непоправимого не стряслось, Рик продолжал кричать, и лучше бы я не прислушивалась к его словам. Ведь в какой-то момент услышала:

  — Могла бы уступить ему ради меня, — он произнес это тихо и уверенно, совершенно точно не на эмоциях.

  Я будто получила удар под дых. Воздух со свистом покинул легкие, и еще долго не могла вдохнуть. Внутри надломилось что-то важное, то, что держало меня цельной, делало из меня Флориану Морей, урожденную Прицепат. Я перестала понимать, кем являюсь и кто передо мной. Хотелось кричать, вопить во все горло, но я издала лишь протяжный стон, похожий на жалобный скулеж.

  — Кому? — язык едва ворочался, но я все-таки спросила.

  — Анрэю Вестору, — Рик выплюнул имя лэрда мне в лицо. — Будь ты с ним ласкова, я бы не гнил здесь заживо.

  — Ты бы предпочел, чтобы я изменила тебе? — я прониклась ужасной, невыносимой правдой – муж толкает меня в постель к другому.

  — Твою измену я переживу, а это, — он обвел рукой камеру, — вряд ли.

  — И ты бы продолжал любить меня после того, как другой разделил со мной постель?

    Рик тянул с ответом, но я знала его и так: конечно, нет. Я навсегда бы превратилась для него в ненавистное напоминание о позоре. Зато он был бы цел и невредим. Любящий муж предлагал мне пожертвовать собой. В этой партии я – разменная фигура. Та, которую не жаль потерять.

    Закружилась голова. Очертания камеры и мужчины поплыли. Желание выговориться разрывало изнутри, слова сами срывались с языка:

  — Я оставила ради тебя родину, переехала в ужасные условия. Абердин – страна варваров по сравнению с Нэйталией, но я не жаловалась. Ни разу. Даже когда твоя сестра молилась, чтобы боги прибрали меня раньше времени. Мне хватало нашей любви. Ради тебя я была готова вынести и больше. А ты сдался при первой сложности. Если хочешь знать, я уговорила лэрда освободить тебя, не прибегая к крайнему средству. Да, я осталась тебе верна, но теперь жалею об этом. Видят боги, ты не достоин моей верности.

Я повернулась к двери, но Рик меня опередил. Перегородив мне путь, он забормотал:

  — Прости, я сам не понимал, что говорю. Ты – лучшее, что есть в моей жизни, — голос мужа радикально изменился, стал нежным, но я не попалась на удочку.

  — И поэтому ты предлагал это лучшее другому?

  — Я был не в себе.

   Рик протянул ко мне в руки, но я отскочила, не дав себя коснуться. Его прикосновения вызывали во мне отвращение и вовсе не потому, что он с ног до головы был в грязи.

  — Страж! — завопила я, помня, что в коридоре ждет помощник.

   Дверь мигом распахнулась, и я бросилась прочь из камеры. Вслед мне что-то кричал Рик. Кажется, умолял о прощении, клялся в любви, но я плохо слышала. В ушах стоял оглушительный гул сердца. Я неслась вперед, не разбирая дороги. Страж отстал, а я заплутала, потерялась в тюремном лабиринте.  

   Из-за дверей камер ухали и гоготали смертники. Они пугали меня резкими звуками и пытались поймать, высовывая руки через оконца. Я металась от стены к стене. Дезориентированная, напуганная, доведенная до отчаяния, ничего непонимающая. Я словно при жизни угодила в подземный мир духов, полный мерзости и нечистот.  

   Не знаю, сколько блуждала по коридорам, пока меня не нашли и не вывели на улицу, где я застыла статуей. И хотя внешне теперь была само спокойствие, внутри продолжала бушевать буря.

    Уже стемнело. Оказалось, я проплутала весь день, но при всем желании не могла вспомнить подробности этой прогулки. Свет луны не согревал замерзшее в подземелье тело. Я дрожала и стучала зубами, все отчетливее осознавая простую истину: я значу для Рика не больше, чем пыль под ногами. Он готов отдать меня ради своей выгоды. Стоит ли такой муж любви и моей верности?

   Первым делом подумала о возвращении домой. Я могу бросить все и уехать в Нэйталию. Без скандала не обойдется, но родители меня не выгонят. Отец всегда поддержит, мать наставит на путь истинный, а братья с сестрами развеселят. Желание увидеть их захлестнуло меня. В трудную минуту я инстинктивно тянулась к родным.

   Но что я буду делать дома? Я жена Рика и останусь ей до конца дней. А это значит, мне никогда не выйти замуж, не родить детей. Так и буду жить в одиночестве при живом муже.

   Можно остаться, но Рик, выйдя из тюрьмы, уедет в родовой замок и заберет меня с собой. Никто не будет слушать моих возражений. Еще утром я мечтала вернуться, но теперь обмирала от страха при мысли попасть туда вновь. Там не ждет ничего, кроме медленной смерти рядом с мужчиной, которому нет до меня дела. Но остаться при дворе, просто потому что я так решила, невозможно.

   Следующая идея пугала дерзостью, но чем больше я думала, тем сильнее убеждалась, что это единственный доступный мне выход. Наверное, во мне говорила обида. Может, надо было повременить с решением, но в тот момент я не могла поступить иначе. Сегодня прежняя Флориана умерла. Она навсегда осталась там – в вонючем, темном подвале тюрьмы. Та, что теперь на ее месте, способна на все.

   Я боялась дать слабину, боялась снова поддаться уговорам Рика и простить его. В этом случае я не смогу уважать себя. Если уж рвать, то со всем сразу – с мужем, с чужой страной, с честью. В конце концов, все и так считают, что я сплю с лэрдом. Стоит ли их разочаровывать? К тому же я теперь подданная Абердина, пора учиться жить по законам страны.  

   Подобрав юбку, я устремилась к замку. Но пошла не в свои покои, сообщить золовке радостную весть – брат вернется к ней еще до рассвета. Нет, мой путь пролегал прямиком в спальню лэрда.