Глава 44

Не помню, когда в последний раз я так волновалась.

Давид Самсонов – человек, спасший меня из лап монстра, защитивший меня от безнаказанности старшего из братьев Давыдовых, по чьей вине я попала в этот притон, давший мне крышу над головой и хлеб. Давиду я обязана жизнью. И эти пять лет я посвятила служению ему. Я старалась быть для него правой рукой, делать все, о чем только ни попросит. И сейчас у меня появилась возможность хоть немного, но вернуть ему долг.

Девушка, в которую он влюблен оказалась редкостной стервой, но ведь сердцу не прикажешь… И Самсонов погряз в этих чувствах без возможности выбраться. Семейка этой девушки тоже оставляет желать лучшего, но если Давид будет с ней счастлив, я должна сделать все для того, чтобы они могли быть вместе.

И я сделала.

Створки лифта за моим начальником закрылись, а я смотрела в глянцевое отражение и улыбалась.

Он женится на ней, и я найду в себе силы подружиться с этой сучкой и возможно даже у нас это получится. Ради Давида я готова на всё.

Сейчас, если успеет, Самсонов сорвет свадьбу Кристины Хасановой и сам станет её мужем. Осталось только пережить этот час в ожидании новостей.

Самое лучшее средство – это занять себя чем-то и не смотреть на часы.

И я вернулась в кабинет босса, чтобы дождаться его звонка и занялась подготовкой свадебного путешествия.

Забронировала виллу на Карибах, связалась с пилотом моего начальника и поручила держать руку на телефоне, ведь в любую минуту Давид позвонит и скажет, что они с его женой полетят в свадебное путешествие. Экономке поручила собрать для Давида вещи, и чего уж греха таить, наказала чтобы она собрала вещи и для этой белокурой стервы, ведь Кристина какое-то время жила у Давида.

Кажется, с делами покончено, на все ушло почти час, и как только мой мобильник завибрировал на столе, отдаваясь трелью будто молотком по столешнице, я вздрогнула и схватила его. Звонил Рус.

– Самсонова подстрелили, я выясню, кто за этим стоит, а ты отправляйся к нему в больницу.

Услышав его голос, я оторопела и могли лишь ошалело молчать, не в силах сообразить, что сказать.

В легкие будто ударили булавой, и я едва не согнулась пополам от боли, скрутившей тело.

– Люб, дыши, ты мне нужна. Я найду ту мразь, что стреляла, а ты должна быть в больнице и убедиться, что с Давидом все будет в порядке. Ответь, ты слышишь? – голос Руса доносился будто из-под толщи воды, и я не могла сделать вдох и выдох. Лишь начала трястись будто из ледяной воды вытащили на ветер. – Люб?

– Да, я…еду.

Положила трубку и вместо того, чтобы кинуться к дверям лифта, я осела на пол и впервые в жизни позволила себе слабость расклеиться в неподходящий момент.

Сотни раз я сохраняла хладнокровие, сотни раз сталкивалась с разными ситуациями и всегда (!!!) была рассудительна и спокойна, но сейчас… когда руки трясутся так, что я не в состоянии набрать номер, когда голос отказал, и я не с первого раза смогла дозваться секретарши Давида, когда в глазах все расплывается от слез… я превратилась в размазню и позорно сжалась в клубок на полу в огромном кабинете начальника.

– Лаура! – секретарша кинулась ко мне и ее голос отрезвил. – Что-то случилось? Скорую вызвать? Тебе плохо?

– Эмина, – произнесла мотая головой и села, наконец получилось сделать вдох. – Вызови Эмина срочно.

– Он здесь, пару минут назад заглядывал, искал Давида.

Я кивнула, и сунула ей в руку сотовый.

– Звони ему, пускай подгонит машину к главному входу. И пусть поставит синюю мигалку. Мы поедем по красным светофорам.

В больнице было тихо не смотря на ясный день. А возможно это из-за того, что в отделение реанимации никого не впускали. Коридор был пуст и тих, будто все тут вымерли и лишь редкие всполохи телефонных звонков на посту у дежурной медсестры нарушали эту тягостную тишину.

Мои слезы уже высохли. Тамара, женщина, которая заменила мать моему начальнику, тоже выглядела лучше, чем час назад, когда я приехала сюда. До этого она была невменяема и не реагировала да мои слова, а сейчас, после того как ей вкололи ударную дозу успокоительного, она вновь стала похожа на ту женщину, которую я знала и уважала.

Мы обе любили Давида и мы обе сейчас сходили с ума в ожидании.

Его оперировали. Врач из реанимации пока не выходил, и от этого ожидание казалось еще тягостнее.

Я опустила голову на плечо Тамары и произносила в уме все известные мне молитвы. Только бы он выжил…

Двери, ведущие в длинный коридор распахнулись, и в помещение вошел Рус.

У меня не было сил даже подняться ему навстречу, но сердце снова сжалось, как было всегда, стоило мне увидеть этого качка.

– Стрелял Абрамов, – Каримов отрезал с затаенной ненавистью на фейсера, который уже давно на ножах с моим начальником, и у меня внутри все опустилось. – Я решил, что ты захочешь знать.

– Где он? – мой голос выдал бурю внутри, ноги сами как на пружине подняли тело с дивана.

– Тебе туда нельзя, – его спокойные слова взбесили с ноля до сотки за секунду.

– Где он? – сорвалась. Заорала. Медсестра на посту подняла голову и с укоризной посмотрела на беспокойных посетителей.

– Нельзя тебе, – процедил сквозь зубы, рванул меня за плечо и отвел в сторону подальше от убитой горем Тамары, взгляд той уткнулся в пол, точнее, сквозь него. – Ты наломаешь дров, и я не смогу тебя вытащить.

– Мне надо к нему! Я убью его! – зашипела, пытаясь вырваться из его хватки, Рус встряхнул меня за плечи, заглядывая в глаза.

– Вот именно. Убьешь. Я не могу вешать на твою совесть такой груз.

– Нельзя бездействовать! – предательские слезы покатились из глаз, хотя я думала что пролила их все. – Рус пожалуйста, дай мне поквитаться с этим животным! Он едва не убил Давида.

– Он промахнулся.

– Только потому что Ренат окликнул Самсонова, и тот отвернулся!

Воцарилась тишина. Внутри меня бушевала буря.

– Абрамова надо отдать властям, – Рус спокойно заговорил, и его непробиваемое упрямство действовало на нервы.

– Рус, пожалуйста… – силы исчерпались, и я вцепилась в футболку Каримова и взмолилась. – Пожалуйста, скажи мне, где он…

Его глаза скрывали вихрь чувств, что таились сейчас в его сердце, но Рус промолчал, и мне не оставалось ничего, кроме как сдаться и ткнуться в его грудь лбом.

– Как Давид? – перевел тему, и я пожала плечами, понимая, что ответа на свой вопрос так и не дождусь.

– Состояние стабильное, но тяжелое.

Помолчали. Тишина не была тягостной. Она дарила умиротворение, точно так же как в хижине. Почему-то именно в этот момент я вспомнила как жила в том домике и на сердце потеплело.

– Тебе надо отдохнуть, – он произнес тихо почти ласково.

– Я не могу спать, вдруг пропущу новости, – ответила честно, и Рус вздохнул. Безотчетно наклонился и коснулся моего лба губами.

– Если он и вправду так хорош как ты считаешь, он выживет, – Рус произнес спокойно, и я заглянула в его глаза с надеждой. Он кивнул. Я позволила себя обнять и на секунду потерялась в тепле его рук. Подарила себе маленькую слабость.

– Спасибо, – произнесла, и он сжал крепче.

– Я отправлю к тебе Сашку. Пообещай, что будешь слушаться ее и поспишь хоть немного после.

– Я не смогу уснуть без тебя, – произнесла глухо, уткнувшись в его грудь.

– Я приеду, как только буду уверен, что эта мразь в руках властей.

По нервам прошел яркий удар тока от слов Руса. Абрамов, человек, который уже давно охотился за моим начальником, уже давно мечтал засадить Давида за решетку. Однажды ему это почти удалось, но когда план сорвался и Давида отпустили, эта сволочь решил прибегнуть к другим методам. Мне уже давно пора было заняться этой шавкой, но Самсонов запрещал вмешиваться, считая попытки Абрамова прижать его глупыми.

Никто из нас не знал, что они могут довести до этого…

– Мне будет спокойнее, если ты останешься на эту ночь в номере Сашки. Она присмотрит за тобой, и я приеду туда как только все решу.

Я кивнула, понимая, что Рус прав. В одиночестве я просто сойду с ума.

– Мы заберем туда Тамару, – кивнула ему и прикрыла глаза, растворяясь в тепле его рук.

– Все будет хорошо. Давид выживет.

Я промолчала, потому что по лицу снова полились непрошенные слезы.

И только одному Богу известно, как я надеялась, что Рус окажется прав.