Глава 45

Давида прооперировали, все прошло успешно, но его состояние по-прежнему было тяжелым. Когда утром мы приехали в больницу, в палату нас не впустили пока мы не пригрозили что подвесим главного врача за яйца на шпиль главного здания. Нам на встречу не шли, но мы с Тамарой были очень убедительны. Сашка осталась в коридоре, а я и тётка моего начальника вошли к нему на несколько минут лишь для того, чтобы послушать монотонное пиканье приборов и окунуться в полумрак кабинета.

Давид был в отключке, но создавалось впечатление, что он просто спит. Как часто бывало, когда мы летели на какие-то важные встречи и мой начальник до поздней ночи зачитывался контрактами, а потом засыпал прямо в кресле своего лайнера. Такие же безмятежно-разглаженные черты. Только в такие моменты я понимала, как он молод, ведь ему не было еще и тридцати пяти, а мне иногда казалось, что он прожил уже две и три жизни, настолько он был мудр не по годам. И вот сейчас, глядя на начальника, я ощущала как мое сердце сжимается от боли и любви к нему. Так смотрят на лежащего в палате брата, на близкого человека, который дороже всех других. Я позволила себе подойти к его кровати и легонько провести пальцами по тыльной стороне его ладони.

Рука Давида дернулась.

– Что-то я не понял, какого хрена ты не в офисе? – его голос звучал хрипло, и я вскинула испуганные глаза и едва не расплакалась от счастья, ведь он очнулся. Отдернула Руку и невольно встала по стойке смирно, ощутив на талии руку Тамары.

– Я эм… решила взять отгул…

– Помолчи тебе нужно беречь силы! – Тамара скомандовала, и я поняла, в кого Давид такой строгий. Голос тётки тоже звучал твердо, будто это не она рыдала весь день и ночь напролет. – Лучше поешь и постарайся уснуть!

– Ты снова за своё… – Давид выдохнул и подкатил глаза, а потом поморщился. – Дайте воды.

Я метнулась к кулеру и налила стаканчик, пока они с Тамарой обменивались парой фраз. Голос начальника был слаб, но важнее было то, что он очнулся. Я все отдала бы, чтобы чаще слышать его голос, пускай слабый и усталый.

– Спасибо, – он благодарно принял из моих рук стаканчик, но поморщился, и я забрав у него тару, поднесла к его губам. Подбородок и щеки Давида были покрыты щетиной, он всегда выглядел как капитан пиратского корабля по утрам, пока не побреется, и сейчас такой разгильдяйский вид ему шел. Он напоминал о временах, когда мы работали днями и ночами чтобы успеть уложиться в сроки по контрактам и у него даже не было времени побриться. На душе потеплело.

– Свяжись с Русом, узнай, есть ли у него инфа… – Давид закашлялся, а я пыталась отделаться от паники, ведь он сказал про Руса, но я готова была дать голову на отсечение, Давид не знал, что мы с Каримовым вместе. – О том, кто…

– Стрелял Абрамов, – произнесла, стараясь погасить явную ненависть в голосе. Надо сохранять хладнокровие, нельзя поддаваться эмоциям.

– Не лезь сама. Когда я встану с этой гребаной койки, я сам им займусь, – Давид сипло прошипел, и поймал мой ускользающий от его цепкого взгляд. – Не лезь, Люб. Это приказ.

Я сглотнула и кивнула. Не помнила, когда Давид в последний раз обращался ко мне по имени. Но от этого еще сильнее накрыло.

– Отдохни, ты нужен нам живым, – произнесла, забыв, что он начальник и надо сохранять субординацию. – Это приказ.

Давид улыбнулся и перевел взгляд на тётю Тамару.

– Постарайтесь не разорить меня, пока я торчу в этой дыре.

– Постарайся поскорее поправиться и не дать нам это сделать, – она парировала и ее глаза потеплели.

Давид свои закрыл.

Мы вышли из палаты в полном молчании и только дойдя до конца коридора Тамара вдруг остановилась и сжав рот рукой, зарыдала. Я обняла ее и прижала к себе, слишком хорошо ее понимая. Он очнулся, и напряжение последних суток наконец отпустило нас, и плотину прорвало.