Глава 14

— Я могу подумать? — Дея вскинула на Венария выжидательный взгляд.

— Нет, — император улыбнулся, демонстрируя крепкие зубы, но глаза по-прежнему смотрели цепко, внимательно. — Такие предложения делают только раз. И вы должны либо принять его, либо отказаться.

Он протянул ей золотой самописец.

— Решайтесь, герцогиня.

Дея растерялась. Не зная, что делать, она оглянулась на Йеванна. Тот так и стоял безмолвной тенью за ее спиной.

Но, вопреки ожиданию, маг не ответил на ее взгляд. Хотел, чтобы она сама приняла решение? И чтобы сама несла ответственность за него…

Что ж, справедливо, но очень жестоко.

Она колебалась. Самописец в ее пальцах горел огнем. На кончике пера выступила капелька темно-красных чернил, и Дея представила, что это кровь. Сейчас она подпишет эти бумаги собственной кровью. И навсегда потеряет себя.

Зато ее сын ни в чем не будет нуждаться. Разве это не то, о чем мечтает каждая мать?

А что, если это просто насмешка? Один раз Венарий уже отнял у нее все: родителей, детство, имущество. Что ему стоит одной рукой дать, а второй снова забрать? И почему она должна делать выбор прямо сейчас?

Дея с такой силой сжала самописец, что побелели костяшки пальцев. Нервным движением облизала пересохшие губы и не заметила, что потемневший взгляд императора остановился на них.

— Я знаю, о чем вы думаете, герцогиня, — заговорил Венарий ровным, негромким голосом. — Вы считаете меня тираном, что лишил ваших родителей жизни и забрал все имущество. Но это не так. Ваши родители, как и их ближайшие соратники из числа сильнейших магов Иллурии, готовили государственный переворот. Их целью было свергнуть меня и вернуть власть Ковену. Они хотели управлять Иллурией, как в прежние времена. Время магов прошло, но они не желали с этим мириться. Не желали признавать, что власть императора превыше всего. И превыше Ковена тоже.

— Зачем вы это мне говорите? — прошептала Дея, опуская глаза.

Она все это знала. События тех дней и попытка переворота вошли в учебники истории, осели на страницах книг в виде хроники, баллад и легенд.

— Чтобы вы понимали: я вовсе не монстр. Я правитель. Мне приходится быть жестоким, чтобы сохранить мир в этой стране. Мой отец был очень слаб и позволил магам взять власть в свои руки. Я всего лишь поставил Ковен на место.

Всего лишь уничтожил всех взрослых магов и вырастил себе новых. Ручных.

Но этого Дея вслух не сказала.

— Как я могу быть уверена, что вы не измените свое решение? — прошептала она.

— Я не нарушаю данное слово. Прочитайте, что написано на сопроводительном документе.

«Без права отчуждения…»

Наследство навсегда закрепляется за тем, чье имя впишут в пустую строку. И будет передано его потомкам без права отчуждения. Даже если один из них совершит проступок, достойный смертной казни, титул, земли и деньги останутся его детям…

Это дорогого стоило.

Дея почувствовала внезапную легкость. И приняла решение. Возможно, когда-нибудь она пожалеет о нем. Все возможно. Но сейчас оно было единственно правильным.

На секунду она прикрыла глаза и мысленно попросила прощения у Бертрана.

«Это ради Ноэля, — повторила несколько раз, убеждая себя, — ради нашего сына. Я знаю, ты не осудил бы меня…»

Нет, Бертран бы не осудил. Он был для этого слишком добр и воспитан.

Но почему же тогда ей кажется, что она чувствует его тягостный взгляд?

«Мама, папа, простите, — шепнула безмолвно и открыла глаза. — Я должна это сделать…»

Несколько резких движений пером — и на плотном листе бумаги появилась новая строчка.

Дея уставилась на нее, не веря, что сделала это.

Из ослабевших пальцев самописец упал на стол.

— Я был уверен, что вы сделаете правильный выбор, герцогиня, — произнес Венарий отеческим тоном и сгреб бумаги к себе. — Что ж, вы свободны. Йеванн, отправляйся с супругой в бальную залу. Отдохните как следует. А мне нужно решить еще пару вопросов.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

***

Придворный лакей распахнул двери бального зала, и на Дею лавиной обрушились звуки. Плач скрипки, стон гобоя, переливы лютни, вздохи литавр…

По залу чинно кружили разодетые пары. Медленная, торжественная мелодия неторопливо поднималась к потолку, рассыпалась по залу и смешивалась с гулом голосов.

Слишком громкая музыка. Слишком много незнакомых людей.

— Мы можем где-нибудь сесть? — прошептала девушка, оглядывая зал.

Здесь было душно от смешавшихся духов и благовоний. По стенам сверкали гирлянды голубых огоньков. С высокого куполообразного потолка на толстых цепях спускалось несколько многоярусных люстр. Это были самые огромные люстры, которые она когда-либо видела.

Там же, под потолком, виднелась балюстрада, огораживающая открытую галерею. Вдоль нее прогуливались придворные дамы и господа. Поглядывали вниз, на толпу, прижимали к носу надушенные платочки, небрежно обмахивались веерами…

— Конечно. Я знаю одно тихое место.

Йеванн сжал пальчики Деи, показывая, что понимает ее состояние.

Венарий умел подавлять любую, даже самую сильную волю. Умел добиваться желаемого любыми путями. Проведя всего полчаса в его обществе, Дея чувствовала себя полностью опустошенной. Из нее словно выжали все жизненные силы. Хотелось лишь одного: забиться в самый дальний, самый темный угол и хотя бы на время забыть обо всем.

От шума и тяжелых запахов у нее кружилась голова. Опершись на руку Йеванна, она безропотно позволила отвести себя к дальней стене, где между колонн располагались небольшие альковы. Там стояли диванчики и кофейные столики, между ними сновали лакеи с подносами. Большинство альковов были заняты, но самый крайний, в углу, оставался свободным.

— Прошу.

Дея опустилась на диван. Подоспевший лакей тут же предложил господам бутылку игристого вина и серебряную вазу с фруктами.

— Когда мы сможем уйти? — девушка глянула на супруга.

Йеванн коротко усмехнулся:

— Придется немного потерпеть. Официально бал еще не начался, все ждут императора.

— А если он не придет?

— В любом случае, нам не придется оставаться здесь до утра, если ты беспокоишься об этом.

Нет, она беспокоилась не об этом. Дею занимали совсем другие мысли. Встреча с императором всколыхнула далекое прошлое. Заставила вспомнить то, о чем Дея старалась забыть все эти годы.

О родителях, о брате…

Особенно о брате.

Дея знала, что он пропал. Сбежал по дороге в гандервилльскую военную школу.

В Кардинг отправляли малышей, не старше пяти лет. Тех, чьи разумы были как глина, из которой умелый мастер может вылепить что угодно. В Гандервилль попадали ребята постарше. Дерзкие, непокорные волчата в человеческой шкуре. Там их сначала учили покорности. Потом преданности своему императору. Делали из волчат цепных псов.

Рейвен туда не доехал. Что с ним стало — Дее никто не сказал. Да и сама Дея узнала о его пропаже только спустя годы. Когда попросила Бертрана разузнать хоть что-то о брате.

Прошло почти двадцать лет…

Если Рейвен и жив, сейчас ему уже тридцать два.

Она невольно перевела взгляд на Йеванна. Он выглядел не старше тридцати пяти. Выходит, они с Рейвеном ровесники? — осенила внезапная мысль.

Забыв о вине, что шипело в бокале, Дея подалась вперед.

— Расскажите мне о себе. Сколько вам лет?

Вопрос прозвучал неожиданно даже для нее самой.

Она увидела, как Йеванн сильнее сжал свой бокал. Как побледнело его лицо, а на скулах обозначились желваки.

— С чего такой интерес к моей скромной персоне? — глянул на нее с подозрением. — Раньше тебя не интересовала моя личная жизнь.

— Ну… завтра мы станем супругами перед лицом Праматери, — она выдавила улыбку. — Разве это плохо, что я пытаюсь узнать хоть что-то о мужчине, с которым придется жить?

Вопреки ожиданию, маг не улыбнулся в ответ. Отставил бокал и, глядя в зал, произнес:

— Мне нечего о себе рассказать. Родителей я не помню, воспитывался в Кардинге до пятнадцати лет, потом был направлен в Высшую школу дознавателей. Попутно закончил факультет некромантии и демонологии. С двадцати лет служу императору. В двадцать пять получил чин офицера, в двадцать девять — седьмую степень.

Его голос звучал сухо и безразлично. Будто Йеванн рассказывал не о себе, а зачитывал список продуктов.

Дея скользнула внимательным взглядом по его профилю.

Йеванн сидел к ней вполоборота, откинувшись на спинку дивана. Его лицо ничего не выражало, тело было предельно расслаблено — ни дать ни взять сытый тигр. Но под видимой расслабленностью и безразличием чувствовалась неуемная энергия, что билась под кожей мага и время от времени заливала его глаза алыми искрами.

— А герцогство? Оно ведь не принадлежит вам по праву крови?

Тонкая усмешка оттянула вниз уголок его рта.

— Нет. Его Величество пожаловал мне титул из деловых соображений.

— Это связано с Альдариком?

Они и так говорили тихо, но сейчас Дея инстинктивно перешла на шепот. Йеванн окатил ее пронзительным взглядом.

— А ты не глупа… — он вновь отвернулся.

— Я немного изучала престолонаследие. Безродный сирота, даже маг и офицер, не может претендовать на трон целой державы. Тем более, полукровка.

Йеванн хмыкнул:

— У нашего императора далеко идущие планы.

— Вам нравится ваша жизнь?

— Я не задаюсь такими вопросами.

— Вы никогда не пытались узнать, кто ваши родители?

— Нет.

— И откуда у вас родство с демонами?

— Нет. И вам не советую в этом копаться. Вы беззастенчиво любопытны, а это, знаете ли, дурной тон.

Короткая отповедь заставила Дею поджать губы. Она увидела, как хмурое лицо Йеванна внезапно осветила улыбка, и проследила за его взглядом.

Но не увидела ничего интересного, кроме кучки разодетых придворных дам, что устроились на соседнем диванчике. Дамы хихикали, прикрывая губы веерами из страусовых перьев, и стреляли глазками в сторону дознавателя.

Сердце девушки сжалось от неприятного чувства.

— Кто это? — резко спросила она.

И сама удивилась своей резкости.

— Одна из них графиня дю Ренсиль, — Йеванн кивнул женщинам, давая понять, что заметил их интерес, — мой давний друг. Еще две — ее замужние сестры. Четвертая, в сиреневом платье — племянница. Кажется, это первый сезон для нее. Прелестное создание.

Борясь со вспыхнувшей ревностью, Дея посмотрела на ту, кого Йеванн назвал прелестным созданием.

Незнакомка в сиреневом платье была юной. Очень юной. Лет шестнадцать — не больше. Она сидела, выпрямив спину и чинно сложив ручки на коленях. Но любопытный взгляд из-под опущенных ресниц, не отрывался от Йеванна. Девочка явно испытывала к нему интерес.

— Как ее зовут? — выдавила Дея, стараясь не показать эмоций.

В возрасте этой девочки ее саму выдали замуж…

— Лили.

— Вы хорошо ее знаете?

— Она выросла у меня на глазах.

А сейчас, на глазах у Деи, облизала розовые губки и послала Йеванну воздушный поцелуй…

Дея с силой сдавила в руках атласную сумочку. Внутри что-то хрустнуло. Кажется, это сломалось ручное зеркальце. А может веер, который она так и не достала, потому что не привыкла им пользоваться.

Внезапно грянул короткий туш. Он резко оборвался, а вместе с ним смолкли и все остальные звуки. На зал опустилась напряженная тишина, в которой прозвучал торжественный голос церемониймейстера:

— Его Величество император Венарий, правитель Иллурии и всех прилегающих государств от горных цепей Шенвейса на севере, до песков Шафиррата на юге, от Бьенгордских фьордов на востоке, до Великого залива на западе.

Под общий слаженный вздох в зал шагнул император.

Дея увидела, как окружающие дамы вытянули шеи, желая получше рассмотреть самодержца. И сама, невольно, обернулась к дверям.

Венарий сменил строгий черный камзол на белоснежный китель главнокомандующего. Золотые эполеты подчеркивали ширину его плеч, золотые аксельбанты привлекали взгляд к мощной груди. Два ряда алмазных пуговиц сверкали и переливались, отражая свет люстр. Воротник-стойку и манжеты кителя украшали нашивки с гербом королевского дома.

Под стать кителю были и брюки, из-под которых выглядывали носки начищенных туфель с золотыми пряжками. Пряжка на перевязи тоже была золотой.

В руках, затянутых в белые лайковые перчатки, Венарий сжимал любимую трость из эбена с бриллиантовым набалдашником.

Мужчины застыли, почтительно опустив головы. Дамы склонились в низком реверансе. Дея зазевалась, Йеванн дернул ее на себя, едва ли не заставив упасть на колени. Она вырвала руку и поспешно присела.

Но, видимо, недостаточно поспешно.

Венарий, как коршун, окинул зал, отыскивая добычу. Заметил Дею, задержал на ней взгляд, наслаждаясь видом обнаженных покатых плеч и алеющих щек. Глянул на Йеванна, что застыл рядом с супругой безмолвным столбом. Тонко улыбнулся и направился к ним, через моментально расступившуюся толпу.

— Я уже говорил, что вы обворожительны, герцогиня? — над головой Деи прозвучал вкрадчивый голос монарха. — Надеюсь, вы не откажетесь подарить мне первый танец.

А затем мужская рука в белой перчатке сжала ее тонкие пальчики, заставляя подняться.

Императорам не отказывают. Тем более публично. Если, конечно, не хотят навлечь на свою голову монарший гнев.

Дея растерянно оглянулась на Йеванна.

«Ну, давай же! — умоляли ее глаза. — Вмешайся! Сделай хоть что-нибудь!»

Но маг остался стоять с бесстрастным лицом.

— Йеванн, ты же не против? — усмехнулся Венарий, перехватив ее взгляд.

— Нет, Ваше Величество, — сухо ответил тот. — Тем более, я обещал этот танец Лили дю Ренсиль.