Глава 17

Дверь в спальню Йеванн открыл пинком. Швырнул сопротивляющуюся жену на кровать и сам рухнул сверху. Придавил своим телом. Завел ее руки за голову, оплел запястья магией и надежно привязал к изголовью.

После этого приподнялся на руках и с удовлетворением отметил молнии, что метают глаза супруги.

Дея дергалась, как червяк на крючке. Молча, отчаянно. Она брыкалась, пытаясь скинуть его с себя, но все безуспешно.

— Можешь дергаться сколько угодно, — заверил он, поднимаясь и сжимая ее лодыжки. — Но сегодня ты только моя.

Миг — и ноги Деи оказались широко разведенными. Лодыжки — привязанными к столбикам в изножье кровати. Она чувствовала, что мягкие, но крепкие путы не дают их свести.

— Мерзавец! — прошипела, бесясь от бессилия. — Ненавижу! Ненавижу тебя! Лучше бы ты тогда умер!

Ей не оставалось ничего, как только выкрикивать проклятья и оскорбления.

Маг холодно усмехнулся и начал стаскивать с себя одежду. Медленно, неторопливо, давая ей рассмотреть свое тело.

А посмотреть там было на что.

Кроме Бертрана, Дея никогда не видела обнаженных мужчин. Вернее, она и Бертрана не видела, разве что без рубашки, когда он обливался водой. Но ее первый муж и близко не походил на этого темного.

У Берта было тело торговца. Мягкое, белое. У Йеванна — тело хищника. Гибкое, жилистое, с четко прорисованными мускулами.

У Берта на груди красовалась светлая поросль волос. У Йеванна грудь была гладкой, но даже на вид твердой, как стальные щиты.

Он скинул рубашку, и Дея, не выдержав, облизала пересохшие губы. Ее взгляд против воли скользнул вниз, по идеальным кубикам пресса, к рукам полудемона, что легли на ремень.

— Ты не посмеешь! — простонала тоскливо.

— Увидим.

Он скинул с себя остатки одежды и скользнул к ней на кровать. Навис сверху, удерживая свой вес на руках. И замер, глядя ей прямо в лицо.

Дея крепко зажмурилась.

Нет, она не будет смотреть на него! Пусть делает с ней, что хочет. А она будет просто лежать. Просто лежать — и ненавидеть его! Это все, что он заслужил…

— Хочешь спрятаться? — раздался над ухом хриплый шепот, от которого Дею пробрала горячая дрожь. — Уже не выйдет. Я найду тебя, где бы ты ни была. Моя дакши…

Раздался треск ткани.

Дея почувствовала, как рвется корсет. А потом влажный алчущий рот захватил в плен ее груди.

Рвано выдохнув, она закусила губу. Пол плотно сомкнутыми ресницами стало влажно от слез.

— Весь вечер мечтал сделать так, — послышалось бормотание Йеванна.

Вытравить из ее памяти воспоминания обо всех мужчинах, что держали ее в своих руках. Заставить забыть обо всех обетах и клятвах, которые она давала другим.

Он ласкал ее губами и языком, словно смаковал спелый плод. Обстоятельно. Неторопливо. Знал, что она не может сопротивляться. И не собирался ее отпускать, пока не насытится.

Слишком долго он ждал. Слишком мучительным было это ожидание…

Нетерпеливые мужские ладони пробрались под подол. Скользнули вверх по стройным ногам, задирая его до самого пояса.

Йеванн сместился вниз. Теперь его губы жалили ее грудь и живот, покрывая чувствительную кожу безжалостными поцелуями. Его пальцы прошлись ласкающим жестом по внутренней поверхности бедер.

— Нет! — вскрикнула Дея, понимая, что он собирается сделать.

Распахнула ресницы. Ее глаза в страхе расширились.

— Да! — удовлетворенно заявил темный.

И коснулся ее там, где не смел касаться первый супруг. Властно. Настойчиво.

Глядя ей прямо в глаза.

Против воли Дея почувствовала нарастающий жар. Он вспыхнул в глубине ее лона, затопил низ живота, разлился по венам, делая тело мягким, податливым.

— Безжалостный зверь! Демон! — застонала отчаянно.

— Ты даже не представляешь, насколько права. Я заставлю тебя кричать от страсти и просить еще и еще.

— Никогда!

— Уже очень скоро.

Он продолжил ласкать ее, погружая пальцы во влажную плоть. Заставляя вздрагивать и стонать всякий раз, когда задевал особо чувствительное местечко.

Дея металась, кусала губы. Она ненавидела и его, и себя. Ее тело дрожало от страсти, которой она не знала. Ее разрывало желание, которое прежде было неведомо.

Из горла вырывались жалобные призывные стоны, глаза лихорадочно блестели, тело требовало разрядки. Но Йеванн не позволял.

Он мучил ее, то подводя к самому пику, то низвергая на дно.

Дея не знала, как долго продолжалась сладкая пытка. Она потеряла счет времени. Ее стоны перешли в хриплые крики, тело покрылось потом, волосы разметались. Ее ломало от желания. Она плыла, как в бреду.

В какой-то миг перед блуждающим взором показалось мужское лицо с плотно сомкнутыми губами и горящими глазами.

— Пожалуйста… пожалуйста… — пролепетала она, уже сама не понимая, о чем просит.

— Скажи, что хочешь меня, — прохрипел он, склоняясь над ней.

В затуманенном мозгу мелькнула какая-то мысль.

— Нет, никогда, — простонала Дея, хватаясь за нее как за соломинку.

Лицо исчезло.

Одуряющее дыхание коснулось ее воспаленной плоти. Она ощутила жадное прикосновение его языка и закричала, выгибаясь всем телом.

— Скажи! — вновь прозвучал голос демона-искусителя. — Скажи, что хочешь меня, и я облегчу твои муки.

— Нет… нет… нет…

Но сил уже не осталось.

— Пожалуйста, да! Я хочу… тебя…

И почувствовала, как в нее погружается горячая твердая плоть.

Он дал ей то, что она попросила. Огненный шар, что рос у нее внутри, лопнул, разлетаясь на мириады осколков. Темнота в спальне вздрогнула, расширяясь, перед глазами мелькнул алый свет.

Ее руки и ноги внезапно оказались свободны.

Дея инстинктивно схватилась за мужчину, что с силой вбивался в нее. Обвила руками и ногами. Прижалась к нему. Всхлипнула, чувствуя, как волна за волной накатывает экстаз.

Ей казалось, что каждая клеточка в ее теле дрожит на пике наслаждения. Даже волосы, ногти и зубы.

— Ненавижу… ненавижу тебя, — выдохнула через силу.

И услышала рваный рык:

— Знаю. Я знаю!

***

Дея не знала, сколько она лежала, бездумно уставившись в потолок. В теле еще бродили отголоски пережитого исступления, но пелена, затмившая сознание, понемногу начала отступать.

Йеванн откатился на сторону, вытянулся на спине.

Она не видела его, но слышала тяжелое дыхание, что постепенно успокаивалось.

Он молчал. И она молчала. Говорить было не о чем.

Наконец, Дея смогла сфокусировать взгляд и поняла, что находится в спальне мага.

Ее губ коснулась кривая усмешка.

Ну конечно, где еще он мог взять ее в первый раз? Не в ее же кровати!

— Прости, — раздался хриплый голос. — Я поступил, как…

Йеванн запнулся. Чувство вины лавиной обрушилось на него. Сдавило грудь раскаленными тисками, причиняя неимоверную боль.

Не смог удержаться…

Теперь она точно возненавидит его. А нет ничего страшнее, чем любить женщину, которая ненавидит тебя.

— Как демон, — подсказала Дея безразличным тоном.

Маг скрипнул зубами.

— Да, как демон, — подтвердил он с внезапным ожесточением. — Я и есть демон.

Резко поднявшись, подобрал с пола одежду. Быстрыми, короткими движениями натянул штаны, накинул на плечи рубашку.

— Не буду вам докучать, миледи. Можете оставаться здесь до утра.

Дея даже не глянула в его сторону. Только когда хлопнула дверь, закрываясь за Йеванном, она позволила себе разжать зубы и беззвучно, мучительно выдохнуть.

Как он мог?

После всего, что случилось.

Вот так взять и уйти!

Неужели она для него просто вещь?

Из горла вырвался всхлип. Дея перевернулась и уткнулась лицом в подушку.

Нет, она не станет рыдать. Она сильная!

Но вопреки желанию, из глаз хлынули слезы. Горечь, обида, непонимание — все смешалось в колючий комок, что душил ее изнутри. Пережитое наслаждение казалось теперь унижением. Слова, что она выкрикивала в исступлении страсти, вызывали чувство стыда.

Он хотел ее наказать? Поставить на место?

Что ж, ему удалось.

Перед глазами мелькнул образ из прошлого. Как ребенок, зовущий мать, Дея звала Бертрана. Он бы так с ней не поступил. Он ни разу ее не обидел, не заставил чувствовать себя использованной. Он носил ее на руках. Сдувал пылинки. Боялся дотронуться лишний раз.

С ним она чувствовала себя драгоценной фарфоровой куклой.

Йеванн обошелся с ней, как с распутной девкой. Она стонала и кричала под ним так, что едва не сорвала горло. Он заставил ее испытать наслаждение, о существовании которого она даже не подозревала.

А потом просто ушел.

Злость нахлынула, окатила Дею холодной волной.

— Ненавижу! — прошептала она в подушку. И добавила уже громче: — Ненавижу тебя!

Зарычав, схватила подушку и швырнула в дверь.

— Будь ты проклят, Йеванн Райс!

Этажом ниже в небольшом кабинете вздрогнул маг. Поднял глаза к потолку, делая длинный глоток из горла бутылки, и прошептал:

— Я уже проклят, моя дорогая.

***

Ей никто не помешал покинуть спальню супруга.

Завернувшись в остатки платья, Дея прошмыгнула в комнату Ноэля. Ей хотелось забиться в угол и выплакаться, но беспокойство за сына оказалось сильнее.

Мальчик спал, обнимая мистера Прыгуна. Рядом, на софе, прикорнула Катарина.

Дея замерла над кроваткой. Сердце сжалось от нежности.

Вот он, ее комочек счастья. То, ради чего стоит жить.

Немного поколебавшись, она разбудила Катарину.

Горничная подпрыгнула, едва Дея коснулась ее плеча. Испуганно распахнула ресницы.

Дея успела ладонью прикрыть ей рот и прошептала:

— Тише, это всего лишь я.

Катарина, вытаращив глаза, уставилась на нее ошарашенным взглядом.

— Миледи, что случилось с вашим платьем и… — взгляд служанки уперся в растрепанные волосы ворожеи, — и с вами?

— Ничего страшного, — Дея выдавила улыбку. — Иди к себе, я останусь с Ноэлем.

— Но вам нужно выспаться перед венчанием!

— В Бездну, — сама того не заметив, Дея повторила слова Йеванна. — Иди. Я хочу побыть с сыном.

Катарина ушла, что-то ворча под нос.

Дея ее не слушала. Дождалась, пока стихнут шаги служанки, а потом взяла на руки спящего сына.

Малыш заворочался во сне.

— Спи, мой милый, — прошептала она, целуя его в мягкую теплую щечку. — Мое счастье.

Прижав к груди, почувствовала, как на глаза вновь набегают слезы.

О завтрашнем дне думать не хотелось. И о предстоящем венчании тоже. Будь ее воля — она бы сбежала.

Но как сбежать из дома, в котором полно охраны? Как сбежать от мужчины, что найдет тебя, где бы ты ни была?

А еще император…

При мысли о нем, Дею пробрала холодная дрожь.

Венарий опасный враг. И могущественный. Ему нельзя открыто перечить. Остается только одно — подчиниться, чтобы усыпить его бдительность. Сделать вид, что смирилась.

Но даже смирение можно подать как протест.

Уложив сына на софу, Дея прилегла рядом с ним. Обняла, прижимая к себе и наслаждаясь его теплом. В эту ночь ей не стоит оставаться одной.

Уже засыпая, Дея вдруг вспомнила слова императора.

Рейвен…

Если даже ищейки Венария его не нашли, так может он… действительно жив?

Сон моментально пропал. Стараясь не потревожить сына, Дея медленно села и уставилась в стену.

Она должна это выяснить. Должна отыскать брата, чего бы это ни стоило. Но так, чтобы ни Венарий, ни Йеванн ничего не узнали об этом.

Есть только один способ найти пропавшего человека. И то, если он еще жив. Призыв на крови.

У них одна кровь, они родные брат и сестра. Если Рейвен смог сохранить свой Дар, то услышит ее и даже ответит!

Надежда заставила сердце Деи заколотиться быстрее.

Пусть император думает, что связал ее по рукам и ногам. Пусть Йеванн тешит себя надеждой, что она беззащитна…

Она покажет им, что это не так.