Глава 21

Сон не шел. Дея снова и снова перебирала в памяти слова императора, ища в них лазейку. Ища возможность избежать той участи, что он ей уготовил. И все чаще натыкалась на мысль, что должна поговорить с мужем. Должна все ему объяснить и заставить ее услышать, даже если он попытается снова сбежать.

Ее трясло, как в лихорадке. Боясь уснуть и стать беззащитной, она закуталась в одеяло и залезла в кресло. Там ее и застал рассвет. Разбитую и усталую.

Она машинально глянула в зеркало, пока Катарина помогала одеться, и отвернулась. Синяки под глазами еще никого не красили.

— Где мои белила, не знаешь? — спросила служанку.

— Миледи, вы же никогда ими не пользовались!

— Да? Похоже, придется начать…

Она приказала подать завтрак в комнату Ноэля. Накормила сына, сама поковырялась в тарелке под неодобрительным взглядом Катарины и заявила стоящему у дверей тайху, что желает посетить библиотеку. Ночной визит императора до сих пор отзывался в груди пугающим холодком. Но было кое-что поважнее.

— Вам нужна Ниона, миледи, — тайх склонил голову. — У нее ключи от всех помещений, и она проводит вас, куда скажете.

— Значит, Ниона ключница? — Дея нахмурилась, вспоминая служанку.

— Домоправительница.

Дея нахмурилась еще больше. Йеванн не представил ей слуг, даже не посчитал нужным вспомнить об этом. Не ввел ее в дом как хозяйку. Ощущение, что она тут случайная гостья, которую терпят из милости. А может, и он тоже гость. Или пленник…

— Мой супруг еще не вернулся? — спросила, зная, что услышит в ответ.

— Нет, миледи.

— Что ж, сообщи мне, когда он появится.

Дея взяла Ноэля за руку:

— Идем, милый, поищем нашу домоправительницу.

Та оказалась на кухне, где выдавала продукты к обеду. Несколько минут девушка молча наблюдала за ней, пока, наконец, ее не заметили.

— Вы что-то хотели, миледи? — в глазах Нионы вспыхнул насмешливый огонек.

Конечно, это мог быть отблеск лампы, что светила под потолком, но Дея привыкла полагаться на свою интуицию. Ниона, кем бы она ни была, не воспринимала ее всерьез. Ни как супругу герцога дю Картрен, ни как дакши, ни как хозяйку.

Вообще никак.

Осознание этого заставило Дею выпрямить спину и развернуть плечи. Вскинув подбородок, она ледяным тоном произнесла:

— Хотела. Будь любезна, проводи меня в библиотеку. Если таковая имеется в этом доме.

— Как скажете, миледи, — Ниона опустила голову и тут же ее подняла. — Но вам придется подождать, пока я распоряжусь насчет обеда.

Дея окинула взглядом стол, на котором лежали горки овощей и свежего мяса, и с достоинством королевы кивнула:

— У тебя пять минут.

Уходя, почувствовала, как между лопаток словно вонзился нож. Ниона сверлила ее насмешливым и ненавидящим взглядом.

— Ей нельзя доверять, — прошептала Катарина, когда Дея вернулась.

— Сама знаю. Поэтому держитесь с Ноэлем поближе ко мне. Кто бы ее ни послал, какое задание ей бы ни дали, она не посмеет тронуть меня. Я нужна Венарию живой и здоровой.

— А если ее послал не император?

Дея задумалась.

Она села на низенькую софу и взяла Ноэля на руки. Но мальчик выпутался из материнских объятий. Его больше интересовали игрушки, разложенные на ковре.

Дея тоже обратила на них внимание. Здесь были деревянные кубики, книжки с картинками, грифельная доска с разноцветными восковыми мелками и другие замечательные вещи, милые сердцу любого ребенка.

— Откуда это взялось? — удивилась она.

— Мама! Смотри, какая лошадка!

Ноэль схватил разрисованную деревянную лошадку с настоящей гривой и хвостом. У лошадки были удивительные глаза, почти как живые, и сверкающие копытца. А еще к ней прилагалась карета с кучером. У кареты крутились колеса и открывались дверцы.

В полном восторге мальчик растянулся на ковре и начал катать карету, цокая языком.

— Наверное, Его Светлость распорядился, — предположила Катарина, видя недоумение на лице хозяйки.

— Йеванн? — брови Деи изумленно взмыли на лоб. — Зачем это ему? И когда он успел?

— Видимо, утром.

— Утром не мог, — ворожея покачала головой, — он уехал после полуночи. И вряд ли потом возвращался.

На этих словах ее сердце неприятно заныло.

Она что, беспокоится о супруге? Не может этого быть!

Отодвинув подальше неприятные мысли, Дея взглянула на Катарину:

— Ты знаешь, кому принадлежит этот дом?

Вопрос обескуражил служанку.

— Милорду герцогу? — неуверенно предположила она.

— Я тоже думала. Но, похоже, это не так.

— Миледи, — на пороге возникла Ниона.

Дея напряглась, Катарина тихонько охнула. Они не слышали, как домоправительница открыла дверь в комнату. Сколько она уже стоит на пороге, слушая их?

— Вы хотели видеть библиотеку? — по тонким губам Нионы скользнула усмешка. — Я готова вас проводить.

И на этот раз Дея готова была поклясться, что ей это не привиделось.

Они с Катариной обменялись говорящими взглядами. Ворожея поднялась.

— Кати, присмотри за Ноэлем. Сидите здесь, никуда не ходите. И лучше заприте дверь.

— Слушаюсь, миледи, — та сделала книксен.

— Это лишнее, — вмешалась Ниона. — В этом доме вашему сыну ничего не грозит. Тут достаточно охраны, чтобы защитить вас от вторжения извне.

Дея окинула домоправительницу долгим внимательным взглядом.

— А кто же спасет нас от вторжения изнутри?

Она не ждала ответа. Но лицо Нионы само подсказало, что стрела попала в цель. Значит, ей придется быть вдвойне осторожной. Вся эта охрана и даже слуги здесь не только затем, чтобы беречь их покой.

— Кстати, — заговорила, выходя в коридор, — кому принадлежит этот дом? Кто хозяин?

— Его Величество пожаловал особняк вашему супругу вместе с герцогским титулом и землями дю Картренов.

Видимо, это не было тайной, раз Ниона легко рассказала.

— Нам на третий этаж, — добавила она, направляясь к лестнице. — Библиотека там.

— Значит, дом тоже принадлежал дю Картренам?

— Да, миледи. Одному из них — Освальду, старшему сыну покойного герцога.

— И где же сейчас этот Освальд? — поинтересовалась Дея, чувствуя, как горло сжимают тиски. Подсознательно она уже догадалась, что услышит сейчас.

И предчувствие не подвело.

Ниона пожала плечами:

— Ваш муж убил его.

— Когда это случилось?

— Два года назад.

— Могу я узнать, за что?

— Это все знают. Герцог дю Картрен был верховным магистром Ковена. Старого Ковена, до реформ нашего императора. Он так и не смирился, что власть больше не в их руках, — губы домоправительницы скривила жесткая усмешка. — А его сын Освальд возглавил охоту на приверженцев новой власти. Он вырезал их полностью, вместе с семьями и детьми. Особенно магов, что принесли клятву императору.

В голосе Нионы сквозило столько неприкрытой ненависти, что Дея не выдержала, пошатнулась и прислонилась спиной к стене. Они уже поднялись на третий этаж и прошли сквозь арочный проход, ведущий в анфиладу комнат.

— Значит, Йеванн убил Освальда по приказу Венария?

— Он бы убил его и без приказа.

— Но почему?!

— А это, миледи, вам лучше спросить у супруга. — Судя по тону, домоправительница сказала все, что хотела. — Мы пришли.

Впереди возвышались тяжелые двустворчатые двери, упирающиеся верхним торцом в потолок.

Ниона достала связку ключей и воткнула один из них в замочную скважину. Двери бесшумно отворились, темного помещения повеяло сквозняком.

Дея настороженно огляделась.

— Почему здесь так темно?

Ниона прошла вперед.

— Я зажгу лампы. Старый герцог запрещал открывать окна. Солнечный свет плохо влияет на книги, особенно на те, которым уже не одна сотня лет.

***

В библиотеке Дея просидела несколько часов, изучая историю Альдарика, иерархию демонов, обычаи и семейные связи. Нужных книг оказалось не так чтобы много, к тому же самые свежие из них датировались прошлым веком. Но основное было понятно.

Демоны Альдарика делились на касты.

Анайхи — высшие демоны, приближенные к трону — были на самом верху, выше них только хаорн — Владыка, тот, кому подчиняется трон и магия.

Под ними обитали никхалии — демоницы. Как оказалось, женщины в Альдарике пользовались особыми привилегиями. Даже если девочка родилась в семье даранха — низшего демон — она тут же получала статус никхалии — избранной — потому что в любой момент могла стать судьбой самого хаорна.

Ниже никхалий стояли завьяры — воинская элита, способная даже при боевой трансформации сохранять холодный рассудок.

И в самом низу пирамиды — даранхи.

Йеванн правильно их назвал: пушечное мясо. Они были рабами своих господ и слепо им подчинялись, но не имели собственного мышления. Сильные, быстрые, почти неуязвимые и в то же время полностью зависимые от желаний хозяев.

Их не жалели. Ими жертвовали в первую очередь. И их в Альдарике было больше всего.

В одной из книг Дея обнаружила описание свадебного ритуала по традициям Альдарика. На одной из гравюр оказалось ожерелье, почти такое же, как у нее. Оно до сих пор оставалось на шее, но уже не мешало. Дея почти не чувствовала его, как и венчальное кольцо.

Но сейчас, стоило увидеть рисунок, как ожерелье напомнило о себе. Шея зачесалась. Дея невольно поскребла ногтями там, где золото соприкасалось с кожей, и направила лампу на гравюру.

Значит, у каждого рода свой лаир — брачное ожерелье. И тот, что на ней, очень похож на нарисованное неизвестным художником. Надпись под рисунком гласила: «Священный лаир Амареев. Оберег».

Амареи — последняя правящая династия. Из нее был Владыка Шиарх. Не слишком ли много совпадений?

«Становится единым целым с телом дакши. Утерян».

А вот это уже интересно! Книге, судя по степени обтрепанности, лет сто, не меньше. Нужно узнать, откуда у Йеванна ожерелье. Он ведь не раз говорил, что не помнит своих родителей!

Стоило вспомнить о муже, и Дея забеспокоилась. Неужели он до сих пор не пришел?

В библиотеке часов не было, но посланная Нионой служанка уже приходила звать на обед. Дея отказалась, не хотела отрываться от своих изысканий. И вот сейчас желудок напомнил о себе недовольным бурчанием.

Девушка с сожалением захлопнула книгу. Вернула увесистый фолиант на полку и замерла посреди стеллажей, раздумывая, что делать дальше.

Вопросов стало больше, чем было. Они крутились в голове, угрожая ее разорвать.

— Нужно на свежий воздух, — тихо пробормотала Дея себе под нос. — Иначе я тут задохнусь.

Вокруг сияли лампы, зажженные домоправительницей. Но их свет был искусственным и резал глаза.

Дея уверенно направилась к одному из окон, затянутому плотной черной тканью. Мир не рухнет, земля не расколется, если она приоткроет его и пустит в этот склеп немного солнечного света и свежего воздуха.

Окна в библиотеке были высокими. С нижней задвижкой девушка справилась в считанные секунды, а чтобы достать вторую, пришлось заткнуть подол за пояс и влезть на подоконник.

Минут десять она сражалась с медным шпингалетом. Похоже, рамы не трогали уже много лет. Фурнитуру заклинило, и она превратилась в единый монолит.

— Ну же! — рыкнула Дея, ожесточенно дергая раму за ручку в виде змеи.

И в этот момент за спиною хлопнула дверь. В библиотеку кто-то вошел.

Девушка оглянулась.

На пороге стоял Йеванн в дорожном плаще. Уставший и грязный. Его красивое лицо перечеркивал свежий шрам, который еще кровоточил. Но на губах играла усмешка, а в глазах плясали знакомые бесенята.

— Миледи, вы просто очаровательны с задранной юбкой! — ухмыльнулся он, скользя жадным взглядом по ее обнаженным ногам.

От неожиданности Дея вздрогнула. Нога соскользнула с подоконника и, чтобы не упасть, ворожее пришлось изо всех сил вцепиться в ручку.

Раздался короткий треск, шпингалет ушел вниз, а рама со скрежетом поддалась.

Охнув, девушка рухнула вниз.

Прямо в подставленные руки супруга.

Ошеломленная его нечеловеческой быстротой она на миг онемела. Даже не стала сопротивляться. Позволила ему зарыться носом в ее макушку и шумно вдохнуть.

— Ты пахнешь цветами, — пробормотал он чуть хрипло.

— А от тебя несет кровью и конским потом, — призналась она, морща нос.

Его руки сжались сильнее, но уже через миг он поставил ее на ноги и отступил, принимая обычный бесстрастный вид.

— Привыкайте, миледи. Кстати, как насчет ужина?

— Ужина? — Дея непонимающе нахмурилась. — Неужели так поздно?

На языке крутились совсем другие слова. Они жгли раскаленным железом.

Нестерпимо хотелось выплеснуть из себя все, что узнала. И про визит императора, и про его угрозы. И про этот дом. Спросить, за что Йеванн убил Освальда и когда это случилось: в тот день, когда Освальд всадил ему в грудь арбалетный болт или позже?

Но она промолчала, кусая губы и настороженно наблюдая за мужем.

Йеванн оглядел стеллажи. Острый взгляд дознавателя прошелся по корешкам, безошибочно определяя те, которых касались руки его жены.

— Интересную литературу читаешь, — хмыкнул, игнорируя ее недоумение. — Интересуешься Альдариком?

— Это кажется странным? Что я хочу хоть что-то узнать о стране и расе, куда мы должны скоро отправиться?

— Почему бы тебе не спросить у меня?

— И ты мне ответишь?

Их глаза встретились. Две льдисто-голубые и две черные звезды. Встретились — и утонули друг в друге.

Дея сглотнула. В горле вдруг пересохло, а шея опять зачесалась под ожерельем.

Наваждение схлынуло.

Девушка первой отвела взгляд и потянулась, чтобы почесать раздраженное место.

Йеванн успел перехватить ее руку.

— Что это? Дай посмотрю.

— Не надо…

Но он уже притянул ее к себе, заставил задрать подбородок и погладил пальцами раздраженную кожу.

Удивительно, но его невесомые прикосновения подарили мгновенное облегчение. Дея зажмурилась и тихонько вздохнула:

— Чешется целый день. Может… у меня аллергия?

— Аллергия на золото? — недоверчиво хмыкнул Йеванн. — Маловероятно.

— Нет, на демонические семейные артефакты.

Его взгляд стал серьезным.

— Что ты хочешь сказать?

— Это лаир — брачное ожерелье. Или ты не знал?

Йеванн нахмурился.

— Знал.

— А ты знал, что это семейная реликвия Амареев?

— У меня не было времени изучить его родословную, — проворчал он беззлобно. — Я гонялся за одной бойкой дамочкой, что целых два года водила меня за нос.

Дея возмущенно фыркнула:

— Ты нацепил мне на шею демонический артефакт, даже не зная, кому он принадлежит?!

— Ну почему же. Я подозревал, что это брачное ожерелье, созданное в Альдарике.

— А то, что оно давно утеряно? Где ты его взял?

Маг тяжело вздохнул:

— Я устал и голоден. Может, мы ненадолго отложим этот разговор?

- Хочешь сбежать от ответов? — понимающе хмыкнула Дея. — А ведь только что говорил, чтобы я задавала вопросы!

Он на секунду прикрыл глаза. Под бледной кожей резче обозначились скулы. Неглубокий порез, идущий через щеку, показался Дее алым росчерком. Будто кто-то расписался ножом на лице дознавателя.

— Я готов ответить на все вопросы, — произнес ровным голосом. — Но ты можешь задать их за ужином. После того, как помоюсь и обработаю раны.

Дею охватило чувство вины.

Он ведь прав! А она налетела с обвинениями, даже не спросив, где он был и что делал. Не проявив ни участия, ни поддержки.

Хотя, судя по его взгляду, он не нуждался ни в том, ни в другом.