Глава 23

Дея сбежала. Самым позорным образом выскочила из комнаты и хлопнула дверью. Ей показалось, будто Йеванн рванул за ней, но ей не хотелось видеть его. Подобрав подол, девушка спустилась по лестнице, вышла из дома и почти бегом направилась в сад.

От стены тут же отделились и безмолвными тенями скользнули за ней два тайха. Но Дея даже не глянула в их сторону. Ее мысли были заняты другим.

Она до последнего думала, что Йеванн ее поддержит. Хотя, почему он должен это делать? Кто она для него? Навязанная невеста.

Тайхи ей не мешали. Быстрым шагом она углубилась в сад, где белела беседка. Дея заприметила ее еще в первый день, когда разглядывала двор из окна. И вот теперь что-то гнало ее в это укромное место. Неприятное новое чувство, что сжимало сердце и не давало дышать.

Разум подсказывал: Йеванн прав. Детям не место на землях демонов, где идет борьба за власть. Здесь, в Иллурии, Ноэлю ничего не грозит. Ее сын будет в безопасности, пока она следует приказам Венария.

Но сердце отказывалось внимать голосу разума. Сердце кричало от боли. Сама мысль о расставании с сыном лишала Дею дыхания.

— Я не могу! — простонала она, почти падая на ступеньки беседки. — Не могу!

Слезы хлынули ручьем. Подтянув колени, Дея уткнулась в них лицом и позволила себе разрыдаться.

— Праматерь Эола, почему все так сложно? — шептала она срывающимся голосом. — Зачем ты испытываешь меня?

Зачем освятила их брак? Зачем связала их судьбы? А теперь отбирает единственное, ради чего она жила эти годы…

Вскоре слезы иссякли. Дея сидела, обхватив колени руками, и бездумно уставившись в темноту. Ее окружали звуки и запахи ночного сада. Над головой светила луна.

— Должен быть другой выход… должен…

Совсем близко раздался ненавистный голос:

— Его нет.

Дея вздрогнула и подняла голову.

Йеванн стоял в трех шагах от нее, не делая попытки подойти ближе.

— Вижу, тебе доставляет удовольствие подкрадываться ко мне! — она поплотнее запахнула накидку и нахохлилась.

— Вовсе нет, я старался шуметь. Но ты была слишком погружена в свои мысли.

Она хмуро оглядела его.

— Зачем ты пришел?

— Странный вопрос. Я твой муж и беспокоюсь о тебе.

— Странный способ беспокоиться — лишить меня сына.

Медленно, точно боясь спугнуть, он приблизился. Дея напряглась. Но Йеванн не тронул ее, только присел на корточки так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Посмотри на меня.

В низком голосе мага прозвучали и просьба, и приказ. Дея нехотя подчинилась.

Несмотря на ночной полумрак, глаза Йеванна сверкали, как звезды на небе. Такие же красивые и холодные. Такие же равнодушные.

Или нет. Сейчас в них светилось что угодно, только не равнодушие.

Он взял ее руки в свои. Дея не стала сопротивляться. У нее не осталось сил. Все, чего ей сейчас хотелось, это упасть на чье-то сильное плечо и опять разрыдаться. Плакать так долго и так горько, пока не выплачет все. И боль, и обиду, и страх.

— Ты моя жена, Дея, — заговорил он тихо и проникновенно, — моя дакши. Я полюбил тебя еще в то мгновение, когда впервые увидел. Там, на берегу, едва вернувшийся с того света, я открыл глаза и увидел тебя. Ты вошла в мою плоть и душу. Вырезала сердце и вставила вместо него свой образ. Впервые обе мои половины пришли к согласию — и это благодаря тебе. Я никому не позволю тебя обидеть. И твоего сына тоже. Просто доверься мне.

Она сидела, боясь шелохнуться. Слова Йеванна проникали в нее, как капли сладкого меда. Завораживали. Убеждали. Умоляли поверить.

Но как можно верить темному магу?

— Зачем ты говоришь мне все это?

Она высвободила руки из его ладоней, и он не стал удерживать. Молча сел рядом на ступеньку. Дея подвинулась.

— Я была счастлива без тебя, — прошептала с горечью. — Ты лишил меня мужа, а теперь хочешь лишить и сына.

— Нет, Дея. Не я лишил тебя мужа. На мне его крови нет. Но тебе ведь проще убедить себя в этом? Проще, когда есть кого обвинить и кого ненавидеть.

Она покраснела. Щеки залил румянец стыда и гнева.

— Ты не смеешь…

— Смею. Потому что был там и все видел. Твой муж взял вину на себя. У него было два пути: либо согласиться служить императору, либо отказаться от магии. Он выбрал второе.

— А вы убили его!

— Нет, ритуал не успели провести. Он умер до этого.

— Врешь! — ее голос дрожал от гнева.

— Мне незачем лгать. Венарий приказал опознать Бертрана Девилье. Тот ли это целитель, что вернул меня к жизни. Ритуал по извлечению силы был назначен на восход солнца. Я пришел к нему поздним вечером. И когда он увидел меня, то… сказал, что я задержался.

— Что… что это значит?.. — она с недоумением заглянула ему в лицо.

Йеванн невесело усмехнулся:

— Ты знала, какой дар был у твоего супруга?

Дея смешалась. Она всегда думала, что он травник и зельевар. Но сам Бертран никогда об этом не говорил. Он тщательно скрывал свои способности и по возможности мало общался с людьми. Избегал малейших прикосновений, особенно к голой коже. Все его контакты с внешним миром ограничивались аптекой.

— Ну… он был травником, — неуверенно озвучила девушка.

— Нет. Он был видящим.

Дея застыла каменной статуей. Все внутри вдруг похолодело, сжалось в дурном предчувствии.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула она через силу.

— Это указано в протоколе изъятия силы. Так вот, в тот вечер он сказал, что заждался. Что я опоздал на несколько лет. Он знал, что я появлюсь в твоей жизни и что наши судьбы сплетутся. Узнал в тот момент, когда ты полностью стала его женой.

Дея до крови закусила губу. Рот наполнил металлический привкус, но она его не заметила. Слова Йеванна вонзились в нее, как кинжалы, причиняя острую боль.

— Значит… все эти годы он знал, что умрет?

— Он знал, что должен отпустить тебя. Ты никогда не принадлежала ему, Дея. И никогда не любила его по-настоящему. Так, как женщина может любить мужчину.

По щеке ворожеи покатилась слезинка.

Йеванн хотел стереть ее, но Дея отбросила его руку.

— Не смей… — прошипела она, чувствуя, как горло сжимается от рыданий, — не смей мне этого говорить… ты ничего не знаешь о нем! Обо мне!

Его глаза потемнели.

— Ошибаешься. Я знаю о тебе все. Все твои мысли и чувства, ведь ты часть меня.

С этими словами Йеванн сжал ее плечи и рывком притянул к себе. Дея вскрикнула, но он оборвал этот крик. Наклонился и впился ей в губы.

***

Поцелуй, что сначала был жестким, требовательным, стал вдруг мягким, дразняще-неторопливым. Йеванн скользнул языком, раздвигая упрямые губы Деи, и девушка, неожиданно для самой себя, сдалась. Выдохнула, раскрываясь ему навстречу и впуская в себя.

Он издал болезненный стон. Обнял за талию, притянул к себе ближе. Его пальцы зарылись ей в волосы, удерживая затылок и не давая разорвать поцелуй.

Дея слышала, как колотится сердце, отдаваясь у нее в голове. Или это было его сердце? Она уже ничего не могла понять, просто чувствовала, что тонет. Ее захлестывал знакомый пугающий жар, тот самый, что лишает разума и заставляет делать безумные вещи. Но не было сил оттолкнуть мужчину, что вел ее за собой в бездну желания.

Только когда оба начали задыхаться, Йеванн оторвался от ее губ, но не выпустил из объятий. Прижался лбом к ее лбу и прохрипел, глядя в глаза:

— Ты моя, Дея. Нравится это тебе или нет. И я никуда не денусь.

В тот момент нужно было толкнуть его, вырваться, убежать. Но Дея сломалась.

Ей надоело прятаться и бежать. Йеванн прав, они связаны. И как бы она не пыталась разорвать эту связь — сделает только хуже.

Ее глаза лихорадочно блестели. Припухшие от поцелуев губы дрожали. Подчиняясь порыву, она приложила ладони к прохладным щекам супруга и прошептала:

— Тогда поцелуй меня, Йеванн Райс. Поцелуй так, чтобы я обо всем забыла!

Его не пришлось просить дважды. Казалось, именно этих слов он ждал целую вечность.

Мужские губы снова прижались к ее губам. И на этот раз Дея не стала сопротивляться. Она была слишком слабой, чтобы оставаться одной в этом бушующем мире. А Йеванн казался таким надежным, таким уверенным. Его поцелуи были властными, объятия — крепкими, тело — горячим и сильным.

Он был тем, чего ей так не хватало все эти годы.

***

В эту ночь он любил ее долго и трепетно. В эту ночь она отдавалась так, словно хотела забыться в его объятиях. Без принуждения, по собственной воле. В эту ночь она по-настоящему стала его.

Но между ними стояло слишком много теней.

Устав, но так и не насытившись друг другом сполна, они только к рассвету разомкнули объятия. Упали на скомканные простыни, задыхающиеся, лихорадочно ловя воздух пересохшими губами.

Дея дрожала. Ее тело еще не остыло от страсти. Затуманенный взгляд бесцельно блуждал по потолку, а внутри все сладко сжималось от пережитого удовольствия.

В эту ночь она поняла, что значит быть женщиной. Но от этого на душе стало горько.

Бертран знал, что так будет. Знал и молчал. Не предупредил, не подготовил ее к тому, с чем придется столкнуться. Как он мог так с ней поступить? Ведь она ему верила!

— Это правда? — спросила еле слышно.

Йеванн лежал рядом, думая о своем. Услышав голос жены, напрягся.

— Что именно?

— То, что ты читаешь мои мысли?

Он вздохнул:

— Я дознаватель, Дея, но если ты спрашиваешь, использую ли я на тебе свои способности дознавателя, то нет, не использую. Это другое. Я чувствую твои эмоции, так что да, догадываюсь, о чем ты думаешь. Например, сейчас.

— И о чем?

— О другом мужчине. Тебя мучают обида и жалость.

Дея замерла, уставившись в одну точку. А Йеванн продолжил. Каждое его слово впивалось в нее острой иглой:

— Ты винишь себя за то удовольствие, что испытала со мной, и за то, что он не смог тебе его дать. Ты думаешь, что любила его, а теперь предаешь. Но это не так. Ты испытывала к нему совсем другие чувства, Дея. Благодарность, привязанность, нежность, доверие. Что угодно, но не любовь. И он это знал. Он был рад тому, что имеет, и понимал, что его счастье не вечно, а потому ценил каждый миг, проведенный с тобой. Он хотел, чтобы ты была счастлива.

Несколько бесконечно долгих мгновений она пыталась осознать смысл его слов. Пока не поняла, что ее глаза мокры от слез.

— Откуда ты это знаешь? — прошептала непослушными губами.

— Он сам мне сказал. Сжал мою руку и сказал, что мы с тобой связаны. Что я должен найти тебя и сделать все, чтобы защитить, потому что ты…

Он замолчал, не договорив самое важное.

— Твоя дакши? — подсказала Дея.

— И это тоже. Но есть еще кое-то. Тебе об этом пока лучше не знать.

— Почему?

— Есть вещи, которые должны идти своим чередом.

Он повернулся на бок и, приподнявшись на локте, заглянул ей в лицо.

— Позволь мне любить тебя, Дея. Позволь защищать и оберегать.

— От кого, Йеванн? — она слабо усмехнулась. — Ты не можешь защитить меня от тех, кого я действительно боюсь. От тебя и Венария.

Он помрачнел.

— Просто доверься мне.

— Довериться темному магу? Это слишком сложно для меня…

— Твой сын тоже темный, Дея. И что, ты перестанешь его любить?

Ее сердце пропустило удар.

— Он не может быть темным! — произнесла она с детским упрямством.

— Если ты повторишь это еще несколько раз, то, конечно же, боги тебя услышат, — хмыкнул он.

Дея села, оттолкнув его и повторила, уже жестче:

— Он не может быть темным! И я, и Бертран — наша магия была светлой! Мы никогда не искали выгоды и не использовали Дар для себя.

Йеванн тихо скрипнул зубами.

Имя чужого мужчины в постели, что еще не остыла от любовных утех, резануло острым ножом по сердцу. Мужчины, что был мужем его жены. Держал ее в объятиях, наслаждался ее телом. Стал ее первым любовником. Сделал ее женщиной…

Есть ли в мире что-то, что он ненавидел больше этого имени? И кто-то, кому он был благодарен сильнее, чем его обладателю?

— Хочешь сама убедиться? Одевайся!

Быстро поднявшись, он бросил ей платье. Дея изумленно уставилась на него, но начала одеваться, тем более что Йеванн тоже времени не терял. Быстро натянув штаны, накинул сверху рубаху, небрежно заправился и протянул Дее руку.

— Готова?

Она неуверенно кивнула и вложила пальцы в его ладонь. Он крепко сжал.

— Идем.

Через несколько минут они вошли в игровую. Ноэль спал в смежной комнате, дверь в которую была плотно прикрыта.

Дея удивленно взглянула на Йеванна:

— Зачем мы здесь?

— Сейчас увидишь.