Глава 33

Последнее слово растаяло в воздухе.

Дея сидела, оцепенев. Ей казалось, что она спит и видит кошмарный сон. Такой, в котором пытаешься убежать от чудовища, но не можешь сдвинуться с места.

Она сделала вдох и вдруг поняла, что не властна над собственным телом. Руки и ноги утратили чувствительность, а перед глазами появился туман. С каждым ударом сердца, с каждым рваным вдохом этот туман становился все гуще и все темнее. Пока не закрыл все вокруг.

Исчезла комната. Исчез весь мир. Не стало ни звуков, ни запахов. Только бледное напряженное лицо Йеванна осталось перед глазами. И алые искры в глубине его вытянутых зрачков.

Прежде они у него были круглые — человеческие. Теперь из глубин его глаз на нее смотрел демон. И этот демон чего-то ждал…

А кинжал в руке жег раскаленным железом.

Медленно, почти не соображая, что происходит, Дея перевела взгляд на лезвие. В отполированной стали отразилось ее лицо. Его сменила картинка из прошлого: предместье Тарузы, особняк Вейлиссов, двор. Мать и отец в кандалах, Рейвен, вооруженные тайхи. И дознаватель — Черная Смерть.

Вот он взмахивает рукой в черной перчатке — и Рейвен отлетает прочь, снесенный мощным ударом магии.

Вот отец падает под натиском тайхов. Мать кричит, ее крик заглушают звуки борьбы. Дознаватель подходит к ней, поднимает с колен. Его лицо скрыто маской, только в прорезях светятся бездушные ледяные глаза.

Мать плюет в эту маску. Дознаватель бьет ее по щеке…

— Ударь меня, чтобы тебе стало легче, — сквозь шум в голове прорвался глухой голос Йеванна.

Легче? Нет, ей легче не станет, даже если она ударит его сотню, нет, тысячу раз! Это не вернет ей родных, не исправит содеянного. И уж точно не изменит прошлое.

Но Йеванну нужен этот удар. Хотя бы один. Чтобы заглушить голос совести, выедающий его изнутри. Нужен ему, как награда за покаяние.

Но разве он заслужил эту награду?

Дея почувствовала, как ее пальцы сами собой крепче сжимают рукоять седжака.

— Давай, — маг опустил голову и подставил ей шею.

Ту самую, что она обнимала этой ночью. Ту самую что целовала и покусывала в безумии страсти.

Его волосы рассыпались, закрывая лицо.

Дрожь напряжения пробежала по руке девушки от самых пальцев к плечу. Мышцы сжал болезненный спазм.

Всего лишь одно движение, один взмах — и эльфийская сталь войдет в эту шею. Разве это не то, чего она хочет? Причинить ему боль, отомстить, сделать так, чтобы он мучился. Заставить его прочувствовать все, что пришлось почувствовать ей…

Но разве месть принесет ей покой?

— Ну же! — Это была не просьба. В голосе Йеванна вдруг зазвучала сталь. — Сделай это!

— Не могу, — выдохнула она одними губами. — Не хочу…

— Ты должна, Дея! — он схватил ее руки. Они показались ему ледяными. — Должна! Дай волю гневу, накажи меня, ведь ты этого хочешь!

— Ты… не знаешь, чего я хочу…

Каждое слово давалось с трудом. Дея задыхалась, но не от гнева и жажды мести, как думал Йеванн. О нет, она задыхалась от горечи, от боли и бессилия. От понимания, что прошлое нельзя изменить. И от того, что теперь ей придется до конца своих дней жить с этим знанием.

Зачем он ей только сказал!

Но что она?

Взгляд уперся в затылок супруга.

Он живет с этим уже столько лет…

Вот почему при первой их встрече в Рузанне он сказал, что лучше бы она дала ему умереть.

Ведь лучше смерть и покой, чем жизнь с осознанием того, что ты виновен в смерти родных своей суженой.

Да, не он их убил. Но он привел их к гибели. Он стал тем, кто разрушил ее семью. Слепым и бездушным исполнителем чужой воли. Карающей дланью.

«Станешь ли ты винить все ножи, если один из них использовали, чтобы отнять чью-то жизнь?»

Не выдержав, она закрыла глаза.

Под сердцем болело. Узор на шее пульсировал, напоминая, что они с Йеванном связаны, и эту связь невозможно разорвать.

Под плотно сжатыми веками запекло от непролитых слез. Бессмысленный шум в голове вдруг сменил перезвон колокольчиков. И тихий знакомый голос прошелестел:

«Ты исцеляешь тела, а я дарую тебе силу исцелять души. Это мой свадебный подарок тебе, маленькая ворожея. Воспользуйся им с умом!»

Дея вздрогнула, будто выдернутая из сна. Ее пальцы разжались. В мертвенной тишине оглушительно звякнул кинжал.

— Дея?

Йеванн вскинул голову. Его глаза лихорадочно блестели, взгляд блуждал.

— Я не стану этого делать, — прошептала она. — Не могу причинить тебе боль, но могу облегчить ту, что есть.

Он качнул головой:

— Мою боль невозможно заглушить. Лучше бы я тогда умер. Так было бы проще для всех.

— Может быть…

Пульсация лаира усилилась. Дея моргнула, смахивая слезы с ресниц. Медленно, будто сквозь толщу воды, протянула руки и положила на плечи мужу.

— Хватит себя жалеть. Мы связаны душами, помнишь? — произнесла, ловя его взгляд. — Я бы убила тебя, если б могла. Я бы ушла от тебя, если бы ты отпустил. Но не могу ни того, ни другого. Даже умереть. Ведь у меня есть то, ради чего я живу и буду жить несмотря ни на что. У меня есть сын, Йеванн. Ребенок. Может, тебе не понять, но ради него я спасу тебя тысячу раз и даже тысячу первый, если придется.

Их взгляды столкнулись. Дея почувствовала, как в груди зарождается странное ощущение. Непривычное колющее тепло. Оно медленно растекалось по телу, словно густой мед по тарелке, пока не достигло рук.

Ладони девушки засветились. Сначала едва заметно, но постепенно свет становился все ярче, тепло все сильнее. Только ни Йеванн, ни Дея этого не увидели. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, пытаясь прочесть в них то, о чем не могли сказать вслух.

Наконец, тепло в груди перешло в испепеляющий жар. Руки объяло пламя. Дее казалось, что огонь выжигает ее изнутри и снаружи, плавит кожу и кости, она почти чувствовала запах гари и сожженной плоти. А может, ей это только казалось…

— Я… хочу, чтобы ты жил! — выдавила она, изо всех сил сжимая напряженные плечи супруга. — Жил ради меня и ради Ноэля.

С минуту Йеванн смотрел на нее остекленевшим, ничего не выражающим взглядом. Его зрачки превратились в две почти невидимые полоски, а потом вдруг резко расширились, заливая мраком всю радужку.

Он заставил себя разжать губы. В тишине прозвучали слова:

— И ради нашего будущего ребенка…

***

«Ради нашего будущего ребенка»…

Этого оказалось больше, чем она смогла вынести.

Слова ударили в самое сердце. Пробили дыру. Заставили магию выплеснуться неуправляемым бурным потоком.

Мощная волна сотрясла охотничий домик, прокатилась по нему от самого основания до конька на крыше. Промчалась лучами света, задевая мысли и чувства всех, кто находился там в этот момент.

Дея вскрикнула раненой птицей, ее руки бессильно упали вниз, соскользнув с плеч супруга. Йеванн подхватил в объятия ее безвольное тело. И даже сам не заметил, как за его плечами развернулись алые крылья анайха.

Никто не остановил его, когда он нес свою драгоценную ношу. Встреченные по пути даранхи и завьяры преклоняли колена, высшие демоны склоняли головы, признавая его главенство.

Только Наарх Танарес посмел усмехнуться:

— Ты ей сказал.

Йеванн крепче прижал к себе Дею.

— Да.

— Мы все почувствовали. В Альдарике, в сердце магии, ее Дар достигнет небывалых высот. И Дар твоего пасынка тоже.

— Знаю.

— Что ж, больше нет никаких препятствий. Я сочту за честь быть представленным твоей дакши, дайэрэ.

— Вечером, мы сделаем это вечером, — пробормотал Йеванн, исчезая за дверью спальни.

***

Когда Дея пришла в себя, за окнами маячили сумерки.

Открыв глаза, она с изумлением поняла, что чувствует себя отдохнувшей и даже… обновленной. Словно последний выброс магии, спровоцированный признанием Йеванна, очистил ее сознание и самую душу.

— У нас будет ребенок… — прошептала она, вслушиваясь в собственный голос и, все еще не веря, положила руку на плоский живот.

Как же сразу не почувствовала, не поняла? Списала недомогание на тревоги, на магию… А теперь сама не знает, как относиться к этой новости.

У нее будет ребенок от темного. От полудемона…

Нет, от высшего демона.

Тот ребенок, которого жаждал Венарий. И которого она поклялась никогда не рожать. А теперь все так завертелось…

Судорожно выдохнув, Дея уставилась в потолок.

— Миледи? — рядом с кроватью появилась взволнованная Катарина. — Давайте-ка я вам помогу. Милорд Йеванн сказал, чтобы вы выпили это, когда очнетесь.

Она подтянула подушки, чтобы госпожа смогла сесть, и протянула ей чашку.

— Что это?

Дея принюхалась к цветочному аромату. Сделала осторожный глоток. Напиток на вкус оказался чуть кисловатым, словно клюквенный морс.

— Восстанавливающий сбор. Милорд сказал, что за ужином он представит вас как свою дакши… И как мать будущего ребенка.

— Да… ребенок…

Не отдавая себе отчета, Дея свободной рукой поглаживала живот.

— Где Ноэль?

— Он внизу, с милордом. Кажется, они подружились…

Слова Катарины подтвердил звонкий смех. Только шел он не с первого этажа, а снаружи, со стороны моря.

Дея взволнованно прислушалась. Ее взгляд перекинулся на окно, из которого доносились все новые взрывы детского хохота.

— Что там происходит? — отставив чашку, она поднялась.

— Миледи, вам лучше лежать, — слабо запротестовала служанка.

Но хозяйка ее не услышала.

Позабыв о недавнем обмороке, Дея подбежала к окну. Внизу о скалы бились пенные волны, а над ними, весело хохоча, в голубом сиянии парил ее сын.

— Ноэль! — крик вырвался прежде, чем она сумела его удержать.

Миг — и мальчишка перевернулся в воздухе, совершив безумное сальто. Его сияющие глаза отыскали мать в оконном стекле.

— Мама! Смотри, как я умею!

Раскинув руки, как крылья, он ласточкой взмыл вверх. И только тогда Дея заметила вторую фигуру: мощную, с алыми крыльями, что следовала за ним бесшумной тенью, поддерживая и страхуя.

— Йен! — простонала, сползая в ближайшее кресло.

Сердце грохотало, как сумасшедшее, не желая принимать то, что видели глаза. Ее сын летает? Но… как? Он же не птица, не демон. У него нет крыльев!

Ведь нет же?

На всякий случай она всмотрелась в Ноэля магическим зрением.

Нет, крылья не выросли, но его фигурка буквально светилась на фоне вечернего неба. Упиваясь свободой и новообретенной способностью, он выделывал в воздухе немыслимые пируэты. Смех мальчугана летел над волнами, так же, как полный восторга крик:

— Мама! А я могу еще так! И вот так!

Дея не выдержала, закрыла глаза, зашептала молитву. Сердце сжалось от мысли, что ее сын уже не младенец. Он маг, стихийник. И его Дар — управлять как минимум двумя стихиями сразу. Воздухом и огнем.

— Миледи, — робко напомнила о себе Катарина, — до ужина меньше часа. Вам пора одеваться.

Да, лучше заняться подбором вечернего туалета и не вздрагивать всякий раз, когда Ноэль опускается слишком низко к волнам.

Йеванн был прав: ей пора отпустить сына, если она не хочет окончательно задушить его своею любовью. Пора дать ему больше свободы. Это больно, но необходимо.

Подняв глаза к небу, где парила крылатая фигура, она прошептала одними губами:

— Пожалуйста, присмотри за ним…

***

Выбор платьев оказался минимальным. Они ведь бежали сюда, не взяв никаких вещей. На миг Дея ощутила сожаление, вспомнив великолепный наряд, в котором была представлена императору. Но тут же отбросила эти мысли.

Она глянула на себя в зеркало и улыбнулась.

Да, скромное бледно-голубое платье из кисеи не шло ни в какое сравнение с изделиями мэтра Ленарда. Но оно оттеняло белизну ее кожи, подчеркивало изящество фигуры и придавало необычайную глубину взгляду.

А еще, его ворот открывал шею и плечи. Так что узоры, оставленные лаиром, были видны, как на ладони.

— Возьмете шаль? — напомнила Катарина.

Дея на миг задумалась, потом решительно тряхнула головой:

— Нет. Мне нечего скрывать. Я хочу, чтобы все это видели, — и она провела пальцем по тонкому шраму.

Детский смех за окном давно смолк. Катарина ушла. А Дея все стояла, глядя на себя в зеркало, и бездумно водила пальцем по завиткам на коже. В голове толпились сотни мыслей. Она гнала их от себя, но они упорно возвращались, не желая ее покидать.

Она смогла излечить душу Йеванна, снять с него разъедающее бремя вины. Но сможет ли простить его? Сможет ли забыть прошлое и жить настоящим?

— Я должна… — прошептала своему отражению. — Прошлое в прошлом. Мое будущее — это Йен…

— Кто-то назвал мое имя?

Она так задумалась, что не заметила, как за спиной появилась знакомая фигура.

Настороженный взгляд Йеванна уперся в зеркало, встретился с ее собственным. И мужчина застыл. Дея чувствовала его напряжение. Он ждал ее слов, ждал и боялся, потому что не знал, что она сейчас сделает: улыбнется ему или оттолкнет.

Этот страх читался в его глазах.

Страх сильного, почти неуязвимого мужчины перед одной единственной женщиной. Той, которой принадлежит его сердце.

Но она не хотела думать об этом. Даже если разум готов принять и смириться, то сердцу нужно время.

Несмело улыбнувшись, Дея произнесла:

— Спасибо за Ноэля.

Лицо Йеванна немного расслабилось. Губы сложились в ответную улыбку:

— Он отличный парень, все схватывает налету.

А потом маг добавил, сдерживая облегчение:

— Вы позволите, дорогая супруга?..

Не колеблясь, она положила руку на предложенный локоть.