Глава 40

Бездна.

Вместилище Хаоса. Колыбель первородных стихий.

Место, которого так боятся и жаждут смертные. Ведь оно не только иссушает души, оно еще и дает небывалое могущество.

Плох тот король, что не мечтает стать императором, плох тот маг, что не мечтает стать всемогущим…

Йеванн никогда не стремился ни к первому, ни ко второму. Он давно решил посвятить жизнь служению трону. И честно выполнял клятву, данную Венарию. Пока…

Пока на его пути не встретилась Дея.

Спускаясь в Бездну по узкой, почти невидимой тропке, он думал только ней. Не о сотнях предков, что прошли здесь до него. Не о сине-зеленом тумане, что стелился внизу, закрывая дно кратера. Не о мелких камешках, что с шуршанием падали вниз…

В его мыслях и сердце была только Дея. Он шел, не замечая того, что творится вокруг. Вспоминал каждый миг, проведенный с нею. Все, начиная с первой встречи на берегу моря, и заканчивая моментом прощания. Перебирал в памяти, как скряга свои сокровища, смаковал, как гурман.

По воле насмешника-Случая она стала его оковами. По воле Судьбы она стала его свободой.

Ее чувства омывали теплыми волнами, в них хотелось тонуть. Ее эмоции это сладкий нектар, который он пил и не мог насытиться. Ее любовь стала солнечным светом, разогнавшим поглотившую его Тьму.

Больше всего на свете он боялся ее потерять.

Извилистая тропа уводила все ниже, все дальше от края, где остались анайхи. Йеванн слышал их монотонное пение, но с каждым шагом оно становилось все тише. В сердце Бездны клубился густой туман. Он манил к себе, обещая невиданную силу и власть. В нем вспыхивали и гасли алые искры, похожие на зарницы.

Подойдя к границе тумана, Йеванн вытянул руку и послал вперед огненную плеть. Она рассекла сине-зеленую жижу на несколько метров вперед.

Туман недовольно завозился, словно живой, отступил неохотно. Перед дайэрэ образовался узкий коридор, ведущий в пустоту.

Несколько пассов — и Йеванн пустил впереди вихрь огня, а сам ступил следом. Туман за его спиной тут же сомкнулся и стал гораздо плотнее, чем был.

Взвились вверх сине-зеленые щупальца, высоко, до самого края. Лизнули траву и камни, на которых стояли анайхи, и растаяли, оставив после себя потеки застывшей лавы.

Пение прекратилось. Круг разорвался.

Первым на ноги поднялся Наарх. Вскинул руку и произнес:

— Инициация началась! Он вошел в туман. Теперь остается ждать. Либо дайэрэ погибнет, пытаясь укротить силу трона, либо вернется к нам обновленным.

***

Дея ненавидела ждать.

Для нее не было ничего страшнее ожидания, которое, к тому же, затягивалось.

Ходики на стене отсчитывали секунды, секунды складывались в минуты, минуты — в часы. Время закручивалось в спираль бесконечности без конца и начала. Как мифическая змея Уроборос, что кусает себя за хвост.

— Не переживайте, льерэ, — сказал заглянувший завьяр. По его приказу даранхи принесли напитки и засахаренные фрукты, чтобы ночь не казалась такой тоскливой. — Ложитесь спать. Инициация может затянуться до рассвета.

Дея кивнула Катарине, и та унесла Ноэля в соседнюю комнату. Бедняга заснул прямо за столом, набив за обе щеки орешки в медовой глазури.

Агрон показывал только то, что происходило у края Бездны. Сначала анайхи долго пели и раскачивались, а фигурка Йеванна спускалась по склону кратера все ниже и ниже, пока не исчезла из поля зрения. Затем вверх взметнулись языки густого тумана, расплескались по земле жуткой зеленоватой жижей, едва не задев коленопреклоненных демонов, и впитались в камни. Под этой жижей скальная порода потекла, будто расплавленная.

Только после этого анайхи разорвали круг.

Но настоящее ожидание, выматывающее и нервы, и душу, началось именно сейчас.

— Вам бы поспать, совсем лица нет, — вздохнула Катарина, глядя на бледную госпожу.

Та не сводила глаз с агрона.

— Я не смогу уснуть, Кати. А ты иди, ложись с Ноэлем.

— Ну, уж нет, — бывшая горничная подбоченилась. — Я вас тут одну не оставлю!

Так они и сидели, время от времени перебрасываясь парой ничего не значащих фраз, да машинально жуя сладости, что принесли даранхи.

Пока, наконец, тьму над Бездной не разорвал столб ослепительно-белого пламени.

Он вырвался из ее недр, будто меч, разрезающий пространство и время. Промчался огненной молнией и вонзился в самое небо. А потом рассыпался ворохом искр.

В воздухе, над самым центром кратера, зависла крылатая пылающая фигура. Ее свет был столь ярок, что анайхи попадали ниц, прикрывая лица ладонями.

Дея вскрикнула, закрывая глаза рукой. Рядом охнула Катарина.

И, словно гром среди ясного неба, прозвучал глубокий и сильный голос:

— Свершилось!

Альдарик обрел нового хаорна. Магия Бездны подчинилась ему, приняла своим господином. И все существа, живящиеся ею и зависящие от нее, признали его главенство.

***

Обратно анайхи возвращались порталами. Расходились по домам, где ждали жены, дети и слуги.

Никто не спал в эту ночь. Весь город застыл в ожидании. Но когда Бездна признала хаорна, облегчение прокатилось по Альдарику ощутимой волной. Казалось, что площади, улицы, башни и стены одновременно вздохнули, и лопнуло напряжение, что сковывало его последние часы.

Йеванн в сопровождении Наарха и членов Совета кланов перенесся сразу к главному входу Иль’Грока. Там высшие демоны поклонились ему и исчезли.

Остался только Наарх.

— Я верил в вас, Владыка — он склонил голову. — Чувствовал сильную кровь.

— Поэтому помогал мне?

— Не только. Шиарх был моим повелителем, но он был мне и другом. — Анайх протянул сжатый кулак. На коже возле локтя белел странный шрам в виде петли, перечеркнутой линией. — В Альдарике не любят полукровок. Поэтому наши раини никогда не рожают, и потому Шиарх не привез сюда ни свою человеческую дакши, ни сына, которого она ему родила. Но он всегда помнил о нем, и перед смертью попросил меня разыскать истинного дайэрэ. Этот шрам — напоминание о клятве, которую я ему дал. Теперь моя клятва исполнена.

Наарх говорил, а шрам медленно краснел, пока по цвету не слился с кожей. Потом и вовсе исчез.

— Значит, — произнес Йеванн после минутного молчания, — мой отец боялся признать меня? Я что-то такое подозревал.

— Нет, он боялся за вашу жизнь. Вас бы убили еще во младенчестве, окажись вы тут, только ради того, чтобы расчистить путь к трону другим претендентам. К тому же, ваша демоническая часть могла никогда не проснуться.

— Я понял тебя. Плох тот демон, что не мечтает подчинить себе трон Альдарика, — усмехнулся новый хаорн. — Осталось решить, что делать с Дирхом. Его сестра во всем призналась, Набур убит, но я хочу знать, как они все связаны с дю Картренами и Рейвеном Вейлиссом.

— На это у вас еще будет время, Владыка, — улыбнулся Наарх. — А сейчас возвращайтесь к своей ворожее и хорошо отдохните. Утром весь Альдарик придет ко дворцу с дарами, чтобы поклониться вам и вашей дакши.

Что-то новое, внезапно возникшее в воздухе, заставило Йеванн вскинуть голову и прислушаться.

Дея… Ее эмоции, чувства, мысли заполонили его, будто внезапно обрушившийся летний ливень.

— Йен!

Собственное имя ударило в спину. Пронзило до самого нутра, всколыхнуло бурю эмоций.

Он оглянулся.

Она бежала к нему, не чувствуя ног. Почти летела по ступенькам крыльца.

На его лице отразились изумление, восхищение, радость.

— Дея?! — Он бросился к ней. — Что ты здесь…

Не договорил.

Испуганно ойкнув, она взмахнула руками, будто собиралась взлететь, и вдруг упала ему прямо в объятия.

Йеванн стиснул жену. На лестнице, позади нее, неловко топтались два дюжих завьяра.

— Что случилось?

В его глазах бушевала тревога.

— Люблю! — прошептала она, будто не слыша вопроса. Ее взгляд заметался по его лицу, желая запомнить каждую черточку и навсегда сохранить в памяти этот момент. — Люблю! Люблю! Люблю!

Голос крепчал с каждым сказанным словом.

Дея прижалась к мужу всем телом. Обхватила руками за шею, а потом приподнялась на цыпочках и прильнула к губам.

Это был самый страстный поцелуй из всех, что до этого видел Наарх. А уж он-то знал толк в поцелуях.

— Гхм… — анайх аккуратно кашлянул в кулак. — Пойду-ка я, заберу свою женщину. Приятной ночи, Владыка.

Но его никто не услышал, разве что завьяры, да еще пара даранхов, упавших ниц перед новым правителем Альдарика.

А тот поднимался по ступенькам, прижимая к груди драгоценную женщину. Обнаженный, как в миг создания. Всесильный и всемогущий, как бог. И руны на его коже двигались вместе с движением мышц.

Скоро наступит рассвет, а с ним придут новые победы и поражения. Но эта ночь принадлежит только им. Как и все последующие ночи.

***

Утомленная ласками, Дея очень быстро уснула. Но в какой-то миг очнулась. Ей показалось, будто что-то с безумной силой ударило ее в грудь и откинуло навзничь. Да так, что все дыхание выбило из груди.

Ничего не понимая, хватая ртом воздух, она попыталась крикнуть, но с губ сорвался лишь хрип. В груди нестерпимо жгло. Будто кто-то вогнал туда расплавленный железный штырь.

Дея почти ничего не соображала от боли. Пальцы нащупали влажное скользкое дерево, слух уловил скрип уключин и шорох волн, а над головой слабо поблескивали звезды.

Чей-то темный силуэт нагнулся над ней. Чужие руки ощупали тело, проверяя карманы.

Пытаясь выдавить из себя хоть звук, девушка захрипела. И тут же получила небрежный пинок под ребра. Голос, от которого сжалось горло, грубо сказал:

— Живучая тварь. Одним выстрелом не убьешь.

— Это ненадолго, — ответил кто-то из темноты. — Освальд хорошо заплатил, чтобы труп не нашли. Скинем в воду — и дело с концом.

В затуманенном болью сознании всколыхнулись рваные мысли. Что происходит? Где она? Кто эти люди? О чем говорят?

— Мне плевать на деньги дю Картрена. Я хочу убедиться, что этот ублюдок мертв.

Сердце Деи оборвалось. Рейвен. Это его голос!

— Не переживай, болт вошел ему прямехонько в сердце. Давай, подсоби мне. Раз-два, взяли!

Она хотела крикнуть: «Нет! Подождите! Я не хочу умирать!»…

Но в место воздуха в легкие хлынула ледяная морская вода, горькая от соли. Затопила, перекрывая дыхание, сковала холодом руки и ноги, заставила тело налиться свинцом.

«Нет! Нет! Пожалуйста! Я не хочу умирать!..» — бился в агонии разум, и вместе с ним билась душа.

А потом все резко прошло.

Кто-то рывком вытащил ее из воды, задыхающуюся и хрипящую. Теплые руки схватили за щеки, и знакомый встревоженный голос ворвался в кошмар:

— Дея! Проснись! Это сон!

— Сон?..

Она открыла глаза.

Рядом был Йеванн. Тусклый ночник освещал его встревоженное лицо.

— Да, просто сон, — выдохнул он с облегчением. — Тебе приснился кошмар.

Дея коснулась влажной щеки. Поднесла палец к губам.

Слезы… Значит, она рыдала во сне, а ей показалось, что ее топят в море…

И тут же увиденное во сне встало в памяти ярчайшей картиной.

— Йен! — всхлипнув, Дея прижалась к мужу. — Мне так страшно!

— Все хорошо, ты в безопасности. Я никому не позволю обидеть тебя.

Он обнял ее и гладил по голове, баюкая, как ребенка. Пока она не осмелилась тихо сказать:

— Я знаю, кто вытолкнул тебя из лодки.

Руки Йеванна замерли. Он немного отстранил ее от себя. Заглянул в глаза.

— О чем ты, милая?

— Ты понял. Я про ту ночь, когда тебя пытались убить. Освальд выстрелил из арбалета и попал тебе в сердце. Но ты умер не сразу. В воду тебя сбросили еще живого, и я знаю, кто это сделал.

— И кто?

Дея зажмурилась. Как же тяжело… Но она должна сказать, должна… Иначе, эта тайна так и будет лежать между ними невидимой пропастью.

— Рейвен, — почти беззвучно выдохнула она, — это был он…

И замерла, ожидая ответ.

Почувствовала, как Йеванн напрягся.

— Откуда ты знаешь?

— Увидела во сне. Я стала тобой и почувствовала все, что пришлось пережить тебе. Я узнала брата по голосу…

— Вот, значит, как…

Он снова прижал ее к себе, обнял, заключая в кольцо своих рук, и долгое время они так сидели, в абсолютном молчании. Пока, наконец, Йеванн не разорвал тягостную тишину:

— Теперь понятно, откуда он знал Ниону. Видимо, какое-то время работал на Освальда. Только почему я не узнал его? И как ему удавалось все это время скрывать от дознавателей свою магическую суть?

— Помощь короля Ириона? — робко предположила Дея.

— Нет… тут что-то другое. Ему помогал сильный маг, очень сильный. Может быть, даже не человек…

— Демон?

— Скорее всего. Думаю, ниточки ведут в Альдарик. Но теперь это уже не имеет значения. Хаорна невозможно убить. После вхождения в Туман я стал невосприимчив к любому оружию, магии или ядам. И умру, когда придет мой естественный срок. Но это будет еще не скоро.

— А я?

Он улыбнулся и поцеловал ее в нос.

— Ты моя половинка. Обещаю, ты проживешь рядом со мной долгую, очень долгую жизнь. А я постараюсь сделать ее как можно счастливее.

Дея поверила сразу и безоговорочно. Ее муж действительно сделает все, чтобы она была счастлива. Уничтожит врагов, осушит моря, разрушит до основания горы. Все, лишь бы она была счастлива.

***

Утро ворвалось в спальню хаорна яркими солнечными лучами и гулом толпы.

— Владыка! Владыка! Мы желаем видеть Владыку! — скандировали тысячи голосов.21b4bc

Еще не открывая глаз, Дея сонно простонала:

— Что происходит?

— Вставай, соня, — теплые губы подарили утренний поцелуй. — Народ Альдарика требует своего хаорна и его госпожу.

Ойкнув, девушка открыла глаза. Йеванн нависал над ней, улыбающийся и абсолютно беспечный. На его обнаженном торсе еще оставались полустертые руны.

Сквозь тонкие шифоновые занавеси в окне виднелось небо и сотни анайхов, что парили в нем. Внизу, на площади, нетерпеливо гудела толпа.

— Вставай, — Йеванн поцеловал Дею в нос, — мы должны показаться им.

— Именно сейчас? — хныкнула девушка. — А умыться, одеться?

— Официальные встречи с каждым из кланов будут потом. Вам предстоит большая работа, госпожа-ворожея.

— Это какая же?

— Ты стала моей королевой. Теперь тебе предстоит стать королевой для них.

Недовольно ворча, Дея набросила пеньюар и, позевывая, выбралась из теплой постели. Не успела завязать поясок, как сзади прижалось горячее тело. Мужское дыхание пощекотало затылок, заставляя девушку покрыться мурашками. Она блаженно зажмурилась.

— М-м-м, — промычала, чувствуя, как Йеванн спускает пеньюар с ее плеча. — Что ты делаешь?

— Всего лишь придаю тебе немного уверенности, — пробормотал он, лаская губами обнаженную кожу.

— А, так вот как это теперь называется…

— Владыка! Владыка! Мы пришли поклониться Владыке! — продолжали выкрикивать голоса.

— Кажется, их терпению приходит конец, — Дея вывернулась из рук мужа.

На секунду они застыли, глядя друг другу в глаза. Купаясь в эмоциях друг друга, испытывая ни с чем не сравнимое чувство единения мыслей, душ и желаний.

А потом он отвесил поклон и подал ей руку, будто приглашая на танец.

— Вы позволите, моя госпожа? — в уголках его глаз играли смешинки.

— Разумеется, мой господин.

Она ответила реверансом и вложила пальцы в его ладонь. Это был жест доверия и безусловной любви.

Вместе, держась за руки, они подошли к окну, что вело на просторный балкон, нависающий прямо над площадью. Йеванн отдернул занавесь, распахнул прозрачные створки. В спальню ворвался мягкий утренний ветер, несущий ароматы цветов и трав. И вместе с ним ворвался ликующий рев толпы.

Хаорн и его королева вышли навстречу новому дню.