Глава 39

— Ты готова?

— Кажется, я никогда не буду готова к такому…

— Поверь, все не так страшно, как кажется.

Обняв жену за плечи, Йеванн подмигнул ее отражению в зеркале.

Дея вздохнула.

Ей бы его уверенность.

За окном сгущались сумерки. Время неотвратимо приближалось к полуночи — тому самому часу, когда Йеванн должен будет вступить на трон. А она все еще не могла поверить, что они в безопасности, что всем бедам конец.

За последние сутки много чего случилось. Сначала та злополучная записка и признание Йеванна, потом появление шорка… У нее до сих пор душа сжималась при мысли, что кто-то хотел убить ее.

Впрочем, почему «кто-то»? Оказалось, у высших демонов есть страшные, но действенные способы узнавать правду даже у мертвых.

Прошлой ночью, пока Дея спала у Катарины, в вольере одного из шорков был найден мертвый даранх. Именно тот, что отправил Дею в старый сад. Кто-то убил его и кинул зверю, в надежде, что шорк до утра сожрет труп и не оставит следов. Если бы Наарх не вернулся туда, чтобы запереть Сейта, то план убийцы сработал бы.

Дея передернула плечами, вспомнив, как утром ее привели на опознание в местный морг. От даранха мало что осталось, только обгрызенная голова да кусок туловища. Все остальное шорк успел съесть.

Давясь тошнотой и цепляясь за Йеванна, чтобы не потерять сознание, она с трудом сумела кивнуть: да, это он.

Дальше включился маховик событий, повлекший за собой арест всей верхушки клана…

Нет, не Раанлес, как выяснилось, они здесь ни при чем. К изумлению Деи предателем, пытавшимся ее убить, оказался Набур Шассар — третий анайх из тех, кто прибыл в Иллурию в составе посольской миссии.

Молчаливый и незаметный, всегда беспрекословно подчинявшийся приказам Наарха. Он не был главным кандидатом на трон, но мог бы им стать, если бы избавился от Йеванна и Дирха.

Дея не спрашивала, Йеванн не говорил, но и без слов было ясно, что Набур после этого прожил не долго. Возможно, пару минут. За попытку навредить женщине, пусть и неудавшуюся, его казнили на месте.

Тогда же Наарх призвал Эшарха — четвертого претендента на трон — и перед Советом кланов заставил поклясться на клятвенном камне, что тот не замышляет предательства.

— Мой клан свято чтит законы Альдарика, — произнес Эшарх, возложив руку на древнюю реликвию. — Клянусь своей жизнью и жизнью всех, кто мне дорог, что никогда не замышлял и не настраивал других против дайэрэ, его дакши или пасынка. Моя совесть чиста, а душа открыта. Если я в чем-нибудь лгу, пусть моя кровь вскипит, и все предки восстанут, чтобы наказать меня по обычаю и законам нашего рода!

Клятвенный камень молчал. Эшарх смотрел открыто и твердо. Его голос ни разу не дрогнул.

— Твоя клятва принята, — Наарх благосклонно кивнул. — Впрочем, другого я и не ждал.

— Почему?

— Твой клан всегда был опорой трона и поддерживал истинного хаорна. К тому же дакши нашего дайэрэ умеет читать души. Будь ты запятнан предательством, она не доверила бы тебе своего сына.

Эшарх пожал плечами:

— Архватоны не тщеславны.

— В вашем случае это достоинство, а не порок.

Позже, узнав о казни Набура, заговорила Динэя. Она испугалась, что смерть может грозить ее брату, и призналась, что именно Набур надоумил написать ту злополучную записку. Откуда он знал о прошлом Йеванна? Это еще предстояло выяснить, но не сейчас.

Сейчас Дея не хотела даже думать об этом. Хватит с нее страхов, тревог и волнений. Хватит предательств, интриг и смертей.

Ее муж вот-вот спустится в Бездну и займет легендарный трон. Это все, что имеет значение.

Набрав полную грудь воздуха, она медленно выдохнула и осмотрела себя.

Платье, сшитое по местной моде, казалось непривычным. Слишком открытым, слишком ярким. Но… удивительно подходящим этому месту.

Привыкшая к скромным нарядам северных женщин, Дея не сразу решилась его надеть. Разум подсказывал: не стоит дразнить демонов, демонстрируя им свою «иномирность». Хватит того, что она человек. Хватит, что Йеванн полукровка. Ей придется принять местные обычаи и даже причуды, если она хочет, чтобы жители Альдарика приняли ее, как свою…

— Ты прекрасна, моя королева, — Йеванн запечатлел поцелуй на ее обнаженном плече и поднял голову.

Их взгляды встретились в зеркале и утонули друг в друге, поднимая со дна души бурю эмоций. Нежность, ласка, забота, страсть…

Дея чувствовала, как ее окутывает тепло. Не яростный, выжигающий дочерна огонь необузданной страсти, а тепло настоящей любви.

Горло девушки перехватило от чувств. От захлестнувших эмоций стало трудно дышать, на глаза навернулись слезы.

— Ты плачешь? — Йеванн развернул ее к себе лицом. Вгляделся с тревогой. — Что-то болит? Дея, что случилось, говори, не молчи!

Она шмыгнула носом, совсем по-детски, и улыбнулась сквозь слезы:

— Ничего, абсолютно ничего.

— Точно?

— Ага…

— Почему же ты плачешь?

Она не могла отказать себе в удовольствии немного его подразнить.

— Просто. От счастья. И вообще, я беременная, мне можно!

Судя по искрам, вспыхнувшим в глазах Йеванна, он принял ее игру. Обхватил за талию, осторожно прижал к себе и мурлыкнул ласкающим тоном:

— Интересно, и что же еще вам можно, моя госпожа?

— О, мой господин, — протянула она, — я составлю вам список.

— В трех экземплярах.

— В трех? — Дея игриво прикусила его за губу. — Зачем вам так много?

— Один передам секретарю, второй буду носить с собой, а третий… — тихонько смеясь, он вернул ей укус, — третий вставлю в рамочку и повешу над нашей кроватью.

В дверь постучали.

— Дайэрэ, пора! — прозвучал приглушенный препятствием голос Наарха.

Здесь, в покоях, предназначенных для будущего хаорна, не так-то просто ходить сквозь стены даже такому сильному демону, как Наарх. Больше того, за попытку проникновения можно лишиться своей головы.

Йеванн вздохнул и нехотя оторвался от губ супруги.

— Время пришло, — произнес, напряженно ловя ее взгляд. — Ты будешь ждать меня здесь, Дея.

Это была не просьба и не вопрос.

— Да, я знаю.

— У двери стоят надежные стражи. На время инициации все анайхи соберутся у края Бездны. Здесь останутся только завьяры и даранхи.

— Не переживай за меня, — она улыбнулась ему. — Со мной будут Ноэль и Катарина. Она обещала его привести, ведь Эшарх и Наарх тоже уйдут…

— Хорошо…

Он медлил, будто чего-то ждал. А Дея намеренно делала вид, что не понимает.

— Дайэрэ! — снова настойчивый стук.

— Иду!

Быстрый поцелуй в лоб — и Йеванн, не оборачиваясь, направился к выходу. Дея кусала губы, глядя, как он уходит.

И только когда дверь закрылась за ним, она тихонько шепнула:

— Иди, мой муж, пусть Праматерь Эола даст тебе силы. А когда ты вернешься ко мне, живой и здоровый, я скажу, как сильно тебя люблю.

***

Нужно было сказать это, когда он уходил.

Дея с силой сжала руки и зажмурилась до рези в глазах.

Нужно.

Но она не смогла.

Страх, сидевший внутри нее, оказался сильнее логики и здравого смысла.

Хватит. Она больше не хочет потерь. Не хочет засыпать и просыпаться одна. Она устала бояться.

Выдохнув, девушка бросилась к дверям. Рывком распахнула тяжелые створки. Не замечая охрану, выскочила в коридор.

— Йен!!! — ее голос отчаянным эхом заметался под сводами дворца. — Подожди!

— Простите, льерэ, но дайэрэ ушел порталом. Его здесь нет, — сообщил один из завьяров.

Что ж, сама виновата…

Сникнув, она уже хотела вернуться в комнату, когда прозвучал знакомый голосок:

— Мамочка!

— Сынок!

По коридору бежал Ноэль. Немного подросший и похудевший, но с той же кудрявой шапкой волос и блестящими от любопытства глазами.

Дея расставила руки, и он, с довольным визгом, влетел прямо в них.

— Праматерь Эола, как же ты вырос!

Следом за ним спешила Катарина, прижимая к груди маленький узелок.

— Ох, миледи, там, на улице, такое творится! — она округлила глаза.

— Смотри, у меня теперь мус… мускулы! — мальчик согнул руку и с гордостью продемонстрировал матери худенький бицепс. — Эшарх тренирует меня вместе с другими детьми! Я могу подтягиваться! И отжиматься! И… и… он сказал, что скоро научит меня седлать грифона! Настоящего! Мамочка, ты знала, что в Альдарике живут грифоны? Они почти такие, как в книжках, только еще лучше!

— Еще лучше?

— Да! Они настоящие!

Ноэль захлебывался словами, спеша все рассказать. А Дея просто ерошила его вихры, целовала, смеялась, смотрела на сына и не могла насмотреться.

Они не виделись несколько дней, а он так изменился! Ее мальчик начал взрослеть. А ему всего три…

Она мысленно оборвала себя. Какие три? Через два месяца будет четыре.

— Что ты сказала, Кати? — спросила она, когда схлынул первый восторг.

— Анайхи! Взгляните на небо!

В коридоре окон не было, пришлось вернуться в покои.

Небо над дворцом потемнело от сотен распахнутых крыльев. Десятки анайхов, один за другим, поднимались в воздух, собирались группами и уносились на запад, где виднелись острые пики скал.

Дея прижала к себе Ноэля и выдохнула:

— Они летят к Бездне!

— Ох, Пресветлая, как же страшно и как красиво! — добавила Катарина.

Обе женщины, завороженные невиданным зрелищем, следили за полетом анайхов. А тех становилось все больше. Дея видела не только взрослых, но и детей. Даже совсем маленьких, не старше Ноэля, но уже уверенно держащихся в воздухе.

Она вспомнила, что читала о них: анайхи рождаются с крыльями. Они начинают летать еще раньше, чем ходить. Небо это их стихия, такая же естественная и родная, как магия. Ведь по сути своей все демоны Альдарика — магические существа. Магия дает им жизнь, магия наполняет их вены, магия заставляет биться сердца.

Вскоре анайхи заполонили все небо. Звук кожистых крыльев был слышен даже здесь, за крепкими стенами. Но вот наступил момент, когда последний из них поднялся в воздух. Улицы опустели.

Еще несколько минут напряженного ожидания — и небо очистилось. Анайхи скрылись за скалами.

— Как бы я хотела увидеть, что там происходит! — не сдержавшись, Дея шлепнула по подоконнику. — И почему женщинам туда нельзя? Кажется, я сейчас умру от волнения!

— Ох, миледи, я и забыла! — Катарина вывалила на стол содержимое своего узелка. — Вот!

— Что это?

— Агрон! Господин Танарес сказал, что мы сможем наблюдать за тем, что творится у Бездны.

Услышав ее, Ноэль тут же утратил интерес к опустевшей площади.

Все трое уставились на серый кристалл размером с яйцо.

— Только я не знаю, как им пользоваться, — призналась Кати.

— Я знаю, — заверила Дея. — Видела.

Уточнять, что видела, как это делал Рейвен, она не стала. Хватит того, что и так сердце болит, стоит только вспомнить о брате. Глупый Рейвен, так ненавидящий Йеванна, что даже вернулся с того света, лишь бы ему отомстить…

Дея много думала об этом. Ей не хватало знаний, чтобы сделать выводы, но все же кое-что она поняла. У них с Рейвеном один Дар, ведь они дети одних и тех же родителей. Но если она сумела вернуть жизнь другим, то ненависть Рейвена вернула его самого.

Несмотря ни на что, Дея любила брата. Ей хотелось, чтобы его душа обрела покой. Хотелось верить, что он осознает свои ошибки, смирится с прошлым и позволит событиям течь своим чередом. Позволит ей жить своей жизнью с тем, кто стал дороже всего.

А еще хотелось однажды снова встретиться с ним. И увидеть того самого Рейвена, что тайком таскал ей сладости из буфета, утирал нос своим рукавом и деревянным мечом защищал от ночных кошмаров.

— Миледи? — удивленный голос Катарины вырвал из забытья.

Дея вздрогнула, возвращаясь в реальность.

— Да, сейчас… И я уже говорила, прекрати называть меня «миледи».

Она коснулась верхней части кристалла. Та поддалась и легко повернулась по часовой стрелке. Из места соединения двух половинок вырвались серебристые лучи. Развернулись веером, и на их фоне, будто припорошенные лунной пыльцой, возникли очертания скал.

Дея начала медленно поворачивать агрон вокруг своей оси. Веер лучей поворачивался вслед за ним, выхватывая из небытия, словно мощный прожектор из тьмы, фигуры анайхов. Демоны застыли по краю огромного кратера в странных позах.

Не сразу, но Дея сообразила, что они стоят на коленях, лицом к Бездне.

— Мать Всеблагая! — охнула Катарина. — Да они голые!

Да, анайхи были полностью обнажены, с распростертыми крыльями. Их кожу испещряли странные письмена. Высшие держались за руки, образуя непрерывную цепочку. А еще медленно покачивались из стороны в сторону под тихий, монотонный напев.

Но вот вспыхнул свет. Падающая звезда осветила одинокую фигуру, идущую вниз по склону кратера. За ней вторая, третья…

Дея затаила дыхание.

Йеванн. Это был он! Обнаженный, как и другие, и так же, как у других, каждую пядь его тела покрывали тысячи рун. Под ними не было видно кожи.

Звезды зажигались и гасли, падая в Бездну. Их свет был единственным, что сопровождал безумца, рискнувшего спуститься в сердце Альдарика. Единственным, что он уносил с собой в царство Тьмы.