Глава 38

К этому времени уже стемнело, но яркие фонари освещали сад, словно маленькие сине-зеленые солнца. Их свет не слепил, а лился рассеянными волнами, приятными глазу. Где-то пели цикады, теплый ветер доносил ароматы жимолости и роз, а бирюзовый песок под ногами сверкал и переливался, будто алмазная пыль.

Услышав впереди голоса, Дея прибавила шагу. И в тот же момент из темноты между деревьев раздалось рычание.

От неожиданности девушка замерла. Предчувствуя опасность, осторожно повернула голову в сторону звука.

В густой тени, созданной кронами жасминовых деревьев, мелькнули две красные точки. И снова прозвучало рычание. Низкое, глухое, вибрирующее, от которого сердце Деи упало в желудок и гулко забилось там.

Кто-то крался к ней из темноты. Кто-то большой и смертельно опасный, мягко ступая по изумрудной траве.

Девушка оглянулась. Отступать некуда, ведь за спиной лишь открытая местность, где ее легко можно догнать. Оставалось только одно — обороняться. Но чем?

А неведомое существо ступило на дорожку, в круг света, отбрасываемого фонарями.

Дея, обмерев от страха, уставилось на него. Перед ней, низко нагнув лобастую голову, стоял то ли леопард, то ли ягуар. Только это животное было черного цвета, а его горло плотно обхватывал ошейник с шипами.

Зверь поднял голову. Его глаза пламенели, как два раскаленных угля. Клыкастая пасть приоткрылась, и девушка услышала, как из груди животного вырвался полурык-полувой.

Не в силах сдвинуться с места, Дея смотрела, как зверь приближается. В голову лезли разные мысли: о сыне, о Йеванне, о ребенке, которого она носит под сердцем…

О том, как мало у них было времени, чтобы узнать друг друга, и о том, что даже в смерти они останутся вместе…

Ведь, связанные душами, они не смогут жить друг без друга. Умрет она — умрет Йеванн. И тот, кто пустил в сад этого зверя, вероятно, знает об этом…

Но животное, судя по его поведению, нападать не собиралось. Зверь приблизился и негромко взрыкнул. Шумно принюхиваясь, обошел девушку, а затем просто улегся рядом, по-хозяйски навалившись на ее ноги.

Дея сглотнула застрявший в горле комок.

— А, вот ты где! — прозвучал за спиной недовольный голос.

Вздрогнув, девушка оглянулась. К ней быстрым шагом приближался Наарх Танарес.

- Госпожа, с вами все хорошо? — спросил он, подходя, и окинул ее внимательным взглядом. Потом щелкнул пальцами, обращаясь к животному: — Сейт!

Зверь у ее ног заворчал и с видимой неохотой поднялся. Подошел к Наарху и боднул его в подставленную ладонь.

— Это… это ваше?.. — пролепетала Дея, чувствуя, как облегчение затапливает ее.

— Это шорк, — любезно пояснил демон. — Обычно я выгуливаю их по вечерам, но в этот раз Сейт умудрился сбежать. Вероятно, кто-то из слуг плохо закрыл вольер.

— Или сделал это нарочно, — прошептала девушка.

— Нарочно? — взгляд Наарха впился в нее. — Что это значит?

— Вы видели Йеванна? Он рассказал о записке?

— А… вот вы о чем.

Анайх вздохнул и почесал животное между ушей.

— Да, я виделся с дайэрэ. Мы расстались буквально пару минут назад. Он сказал, что записку передала никхалия с изумрудными волосами?

— Да, но я не знаю, как ее зовут.

— Этого и не нужно. Я знаю. Вы сможете подтвердить свои слова перед Советом кланов?

— Да, но…

— Отлично.

Дея испугалась, что он может уйти.

— Подождите! Кто она и зачем это сделала?

Несколько минут Наарх задумчиво разглядывал шорка, будто решая, стоит ли говорить, потом все-таки произнес:

— Это Динэя, сестра Дирха Раанлеса.

Она даже не удивилась. Будто в глубине души уже знала ответ.

— Н-но… зачем? Почему именно сейчас?

— Завтра полнолуние. Инициация. Нисходящий в Бездну должен быть абсолютно бесстрастен. Никаких разладов с самим собой, никаких сожалений, ненависти или злости. Только полный душевный покой.

— Вот значит как… — Девушка опустила глаза. — Йеванн этого мне не сказал…

— Не хотел волновать.

— Динэя нарочно подсунула записку… Думала, что я закачу истерику…

— Любая женщина на вашем месте так бы и поступила, узнав, что муж не только был женат, но еще и виновен в смерти собственной жены и ребенка.

— Вы… вы читали? — ахнула Дея, широко распахнув глаза.

— Да, дайэрэ не стал скрывать.

— А где он сейчас?

— Решает этот вопрос. Похоже, этой ночью клан Раанлес ждет неприятный сюрприз…

Из темноты, со стороны башен, принадлежавших Раанлесам, донесся истерический женский вопль и лязг железа.

Дея задрожала.

— Идемте, госпожа, — Наарх попытался ее отвлечь, — вам не стоит здесь быть.

— Но… но…

— Поверьте, так будет лучше.

Она покорно последовала за ним к выходу из сада. Но все же одна мысль не давала покоя.

— Господин Танарес, почему шорк не тронул меня?

Наарх улыбнулся:

— Шорки не нападают на беременных, кормящих и младенцев. Тот, кто открыл вольер, этого просто не знал.

— Или не знал, что я беременна, — прошептала Дея себе под нос.

— Это возможно. Кроме меня никто об этом не знает, а я поклялся дайэрэ, что буду молчать.

Дея вспомнила, как Йеванн двусмысленно представил ее анайхам: мать моих будущих детей.

— Никто из посольской миссии не знает о моем положении? — уточнила она.

— Подозреваете Дирха? — усмехнулся Наарх. — Вряд ли. Безмолвный Куб на то и безмолвный, что из него невозможно связаться с внешним миром ни физически, ни магически. И с сидящим в нем — тоже.

— А его сестра?

— Динэя? Вполне возможно. Любому демону за попытку навредить вам грозила бы смерть. Самое большее, что может грозить никхалии за убийство другой женщины — это вечное заточение в доме. Но не думаю, что она способна на это.

— Это мог сделать ее сообщник или слуга… В любом случае, тот, кто выпустил шорка, просто не знал, что зверь не нападет на меня.

Наарх внезапно остановился и посмотрел на нее.

— Зато он знал, что в этот час вы будете проходить по саду. Что вообще вы делаете здесь так поздно?

Вот теперь она совсем растерялась.

— Но… я искала вас.

— Меня? — на его лице отразилось изумление. — Зачем?

— Слуга сказал, что Йеванн отправился к вам. А когда я спросила, где вас можно найти, он ответил, что в это время вы выгуливаете шорков в старом саду, только я не успела туда дойти…

— Слуга, говорите… — Наарх задумчиво пожевал губами и зачем-то глянул на небо. — А знак принадлежности на его предплечье вы видели?

Дея пожала плечами:

— Я не разглядывала.

— Все понятно. Значит, Раанлесы смогли пробраться даже в покои дайэрэ.

— И что теперь делать?

Он оглядел ее с ног до головы и вынужден был признать:

— Возвращаться в покои дайэрэ нельзя. Неизвестно, сколько еще предателей там притаилось. Но и к себе я вас взять не могу, это недопустимо по отношению к супруге будущего хаорна.

— Думаю, Йеванн поймет! — возразила девушка. — Уж лучше я переночую у вас, чем буду трястись от страха, пока его нет.

С минуту анайх раздумывал, потом вздохнул и кивнул:

— Хорошо. Переночуете с Катариной.

Дея смутилась.

— А… о… у нее своя комната?

— Комната? — в глазах Наарха мелькнуло веселье. — Я забочусь о своих женах. У каждой из них личные покои. Но ради вашей же безопасности, ничего ей не говорите.

***

Катарина и обрадовалась, и удивилась неожиданному визиту бывшей хозяйки. Захлопотала, бросая на Наарха смущенные взгляды. Ее разрумянившиеся щеки лучше всяких слов говорили, что она ничуть жалеет о сделанном выборе.

Оставшись одни, девушки переглянулись, бросились друг другу в объятия и вдруг, как по команде, расплакались.

— Ой, что это я, миледи, — всхлипнула Катарина, утирая глаза батистовым платочком, — давайте, лучше медовым чаем вас угощу.

— Ты теперь не служанка, Кати, — Дея улыбнулась сквозь слезы. — Тебе не обязательно называть меня «миледи».

— А как же тогда?

— Просто Дея. Мне будет приятно. Ведь ты столько лет была рядом со мной, помогала, ухаживала за Ноэлем. Не бросила, даже когда мне нечем стало платить…

Воспоминания о тяжелых временах кольнули в сердце маленькой льдинкой.

— Да, было дело, — Катарина шмыгнула носом. — А как Ноэль? Я не видела его с тех пор, как мы прибыли в Альдарик. Наарх никуда не выпускает меня. Он… он…

Не договорив, она густо покраснела. Да так, что даже руки и виднеющаяся в вырезе грудь приобрели чарующий алый оттенок.

— Господин Танарес тебя обижает? — насторожилась Дея.

Катарина всплеснула руками:

— Нет, что вы! Наоборот, пылинки с меня сдувает. Только вот… — она замялась. — Уж очень любвеобильный. Прямо продыху не дает!

Дея облегченно рассмеялась.

— С Ноэлем все хорошо. Сейчас он гостит в клане Архватон. Помнишь Эшарха? Того демона, что вынес Ноэля из дворца в Леронте? Он стал его наставником.

— Ну и слава богине! Я рада за нашего мальчика, он ведь мне как родной.

— Знаю. Знаю, Кати…

Потом они долго пили медовый чай с лавандой и мелиссой, настоянный по особому рецепту, доставшемуся Катарине от бабки. Бывшая горничная непрерывно болтала, рассказывая о своей новой жизни, женах Наарха, которые оказались не такими уж и ведьмами, чем очень ее удивили. И о том, что когда Наарх встретит свою дакши, то она, Катарина, не вернется в мир людей, а останется здесь. Откроет небольшую лавочку в Альдарике и будет торговать смесями для чаев и специями. Всегда об этом мечтала.

— Почему именно для чаев? — поинтересовалась Дея, прихлебывая уже третью чашку.

— Хочу продолжить семейное дело, — призналась Кати. — Мои родители держали чайный магазинчик. Они хорошо разбирались в травах и меня научили.

— Почему же ты пошла в услужение?

Бывшая горничная мечтательно улыбнулась:

— Сначала, чтобы скопить денег на торговый патент. А потом просто уже не могла бросить вас, ведь вы стали моей семьей.

***

Невзирая на протесты, Катарина уступила бывшей хозяйке свою постель. Сама же устроилась в гостиной, на оттоманке, и вскоре гостья услышала тихое, ровное сопение, доносящееся оттуда.

А к ней сон не шел.

Дея долго ворочалась, стараясь не думать, чем именно на этой кровати занимаются господин Танарес и ее бывшая горничная. Или он приглашает ее к себе?

Мысли перекинулись на Йеванна, и сердце заныло. Он был где-то там, на улицах Альдарика. Искал тех, кто посмел встать у него на пути. Тех, кто осмелился угрожать его женщине.

Сжавшись под одеялом, Дея сложила руки в привычном молитвенном жесте, закрыла глаза и беззвучно прошептала:

— Прошу тебя, Праматерь Эола, пусть он вернется ко мне живой и здоровый!

Это все, что ей нужно сейчас. Знать, что он к ней вернется.

Дее показалось, будто перед закрытыми веками вспыхнул мягкий ласкающий свет, и откуда-то издалека донесся перезвон колокольчиков.

А потом она провалилась в глубокий сон.

Очнулась от яркого света, бьющего прямо в лицо. В полудреме даже не поняла, что лежит в чужой постели. Прикрыла глаза ладонью и хотела уже повернуться на другой бок, как услышала голоса. И один из них принадлежал Йеванну.

— Я хочу забрать свою жену, женщина, — судя по тону, ее муж с трудом сдерживал раздражение. — Посторонись.

— Но милорд, она еще спит!

А это верная Катарина. Как всегда, стала грудью на защиту своей госпожи.

Дея слабо улыбнулась. Ну, какая она ей теперь госпожа?

И тут же сон как рукой сняло.

Йеванн! Он здесь! Он пришел за ней!

Путаясь в одеяле и широченной ночной рубашке, выданной Катариной, соскочила с кровати. Не успела добежать до двери, как та сама распахнулась. На пороге, в треугольнике света, возникла мужская фигура.

— Йен!

Он шагнул ей навстречу.

— Дея!

Сжал в объятиях, начал осыпать лицо сумасшедшими поцелуями. А потом, обхватив ее щеки ладонями, заглянул прямо в глаза и вибрирующим, проникновенным тоном сказал:

— Ты не представляешь, что я пережил этой ночью, когда вернулся в наши покои и не нашел там тебя! Наарх рассказал мне про шорка, но до того, как он все объяснил, я едва не утратил рассудок. Больше никогда — слышишь?! — никогда так не делай!

У нее не было слов. Она просто смотрела ему в глаза и мысленно благодарила Праматерь за то, что он снова с ней. Эмоции Йеванна обрушились на нее, будто лавина, захлестнули неудержимой волной, а она добровольно тонула в них, желая достичь самого дна и познать, какое оно.