Глава 37

Второй раз наступать на те же грабли Дея не стала. А потому даже не развернула записку, хотя та жгла ей руку, словно раскаленный уголек. Вернулась в покои, убрала ее в шкатулку и постаралась заняться вязанием.

До вечера вся извелась.

Едва на лестнице послышались знакомые шаги, она сорвалась с места навстречу мужу.

— Йен!

Тот выглядел усталым, но довольным. Обнял ее, поцеловал в макушку, потом стянул с себя рубашку и бросил на руки склоненному даранху.

— Соскучилась? Подожди, я приму ванну. Сегодня Наарх меня загонял.

— Я помогу, — тут же предложила Дея, бросая красноречивый взгляд на слугу.

Даранх исчез, унося запыленную одежду дайэрэ.

Йеванн со вздохом блаженства опустился в теплую воду, Дея присела рядом, на деревянную лавочку. Зачерпнула из плошки ароматный мыльный раствор, нанесла на плечи супруга и начала растирать мочалкой из сизаля. Мыльная масса пенилась, по купальне поплыл аромат лаванды и гелиотропа.

Йеванн откинулся на мраморный бортик, подставил грудь женским рукам.

— Сегодня со мной случилась странная вещь, — начала Дея издалека.

— М-м-м?

— Я говорила, что никхалии не хотят общаться со мной?

Йеванн приподнял потяжелевшие веки, глянул на жену.

— Так вот, сегодня одна из них ждала меня у фонтана.

— Зачем?

— Не знаю. Но она сунула мне в руку записку.

— И что в той записке?

— Я не смотрела.

С минуту Йеванн молчал, обдумывая ее слова. Затем решительно встал и накинул на плечи халат.

— Идем, покажешь, что за записка.

Она отдала ее, так и не развернув. Но внимательно наблюдала, как меняется лицо Йеванна по мере того, как он читает то, что там написано. Ленивое любопытство сменилось тревогой, затем раздражением, а оно в свою очередь перешло в усталость.

Маг свернул рулончик. Когда он поднял глаза, на его лице читалось отчаяние человека, уставшего бороться с самим собой.

— Что ж, — пробормотал он, сжимая записку в кулаке, — однажды это должно было случиться. Но я надеялся отсрочить этот момент.

— Йен, о чем ты?

Дея с тревогой заглянула мужу в лицо.

— Прочитай, — он протянул ей записку.

— Ты уверен?.. — она растерянно перевела взгляд с него на ладонь.

Смятый бумажный рулончик выглядел безобидно, но сердце девушки сжалось, будто Йеванн протягивал ей змею.

— Да. Все равно однажды ты это узнаешь, так лучше сейчас, от меня, чем от кого-то другого.

Пальцы дрожали, когда Дея развернула бумажку. Строчки перед глазами прыгали и расплывались от волнения. Только перечитав по третьему разу, девушка поняла саму суть.

— Ты был женат…

— Да.

— И… и кто она?

Дее хотелось спросить совсем другое: любил ли ты ее? Но что-то в лице Йеванна не позволило этого сделать. Может, выражение муки, застывшее в его глазах, и скорбная кладка, появившаяся у рта.

— Уже не важно. Она давно умерла.

— А ребенок? — девушка сжала записку в вспотевшей ладошке. — Это правда, у тебя… был ребенок?

— Правда. Он умер до того, как родился. Вместе с матерью.

Дея не знала, что на это ответить. Все слова куда-то исчезли, осталась лишь бесконечная усталость, навалившаяся так внезапно.

Йеванн был женат. У него был ребенок. И она узнает об этом вот так, из какой-то записки, нацарапанной незнакомой демоницей на клочке бумаги.

Сев в кресло, потому что ноги уже не держали, она бессильно уронила руки на колени.

— Почему ты мне не сказал? — выдавила беззвучно.

— Не хотел бередить прошлое. К тому же, — Йеванн коротко усмехнулся, — ребенок был не моим. Я ведь уже говорил, демоны могут иметь детей только от своих истинных. Но в то время я этого еще не знал. В то время я много чего не знал… Сейчас жалею об этом, но лишь потому, что знания помогли бы мне избежать многих ошибок.

— Каких ошибок?

— О, их так много, что ночи не хватит, чтобы все перечислить…

Отвернувшись к окну, он тихо заговорил. Его голос звучал ровно, почти без эмоций, но под этим кажущимся равнодушием скрывалась глубокая рана.

— Помнишь, я говорил, что не помню своих родителей и что учился в Кардинге? Так вот, это правда, только в Кардинге я прожил не одну сотню лет. Мне нравилось быть студентом. Я даже подумывал получить степень магистра и остаться преподавать боевую магию. Но потом на трон взошел Венарий, и я решил, что мое место в столице. Как и многие другие, в то время я считал, что нам нужна свежая кровь, что Ковен устарел и требует реформации. Между сторонниками старой и новой Школы вспыхнула вражда, а я встал на сторону тех, кто хотел изменений. Этот путь привел меня под знамена Венария. Так я стал дознавателем. А потом… потом я влюбился…

Она была юна, прелестна и невинна, как и положено герцогской дочери. И у нее был старший брат, с которым мы очень быстро стали друзьями, больше того — побратимами. Мы обменялись кровью и заключили братский союз. Их родители весьма благосклонно принимали меня в доме, ведь к тому времени я был перспективным магом с быстрым карьерным ростом. Выпускником лучшей из школ. Молодой император мне благоволил, а что еще нужно?

В общем, когда будущий тесть намекнул на женитьбу, я только обрадовался. Тогда меня даже не удивило, что потомственный герцог так легко отдает единственную дочь за меня, полукровку без роду и племени. И что герцогская дочь в свои двадцать пять все еще не замужем.

Первую брачную ночь я почти не запомнил. И не потому что много пил, наоборот, к вину почти не притронулся, не хотел осквернять таинство брака, но с трудом помню, как добрался до кровати. А на утро невеста предоставила доказательства своей невинности. У меня не было повода ей не верить. Месяц спустя она призналась, что ждет ребенка…

Дея слушала, затаив дыхание. Боялась издать хоть звук, боялась прервать исповедь мужа неосторожным движением.

Йеванн уперся ладонями в подоконник и глухо продолжил:

— Она была беременна, когда император отправил меня подавлять восстание энгов. Я был главой карательной миссии. Обратно мы возвращались морем. Из-за отлива галеоны не могли подойти близко к пристани, капитан приказал ждать до утра, но я очень хотел поскорее увидеть жену и потому отправился на берег в лодке. Со мной была пара матросов. Мы проходили под скалами, когда сильный удар в грудь заставил меня отлететь на корму и упасть. Я не успел ничего понять, но почувствовал, как меня выталкивают из лодки… А потом — темнота… Не знаю, как оказался на берегу, может, волны принесли тело к берегу. Очнулся от того, что кто-то гладил меня по лицу и что-то шептал. Открыл глаза — и увидел сущего ангела…

— Вот, значит, что случилось в тот день, — прошептала Дея.

— Это было только начало. Ты меня оживила, но тогда я этого даже не понял, как и то, что ты пробудила спящую кровью. Отмахнулся от помощи штатного целителя и бросился домой, к жене. Хотел сделать любимой сюрприз, но… сюрприз ждал меня самого. Моя жена… в нашей постели… с другим… С собственным братом, моим побратимом!

Громкий треск заставил девушку вздрогнуть. Это трещал дубовый подоконник, сминаемый пальцами Йеванна, словно бумага.

— Они отмечали мою преждевременную смерть и уже строили планы на будущее. А когда увидели меня… — его голос превратился в рычание. — Я никогда не забуду ее лицо. Она умерла от страха. Его я убил собственными руками, но в честном бою. А потом… потом уничтожил все их гнилое гнездо. Венарий дал мне такую возможность, но за нее я заплатил свободой своей души.

— Клятва дознавателя…

— Нет, эту глупую клятву я дал намного раньше, когда только поступил на службу. Венарий потребовал от меня нечто более ценное. К тому времени моя демоническая часть уже проявилась, а весть о смерти Шиарха достигла Иллурии.

— И Венарий решил, что ты потомок владыки демонов. Но почему? Скажи, в чем причина? Ведь я точно знаю, император не блефовал! Он, так же как и ты, был уверен, что трон Альдарика тебе подчинится!

Он обернулся и посмотрел на нее.

— Я сам сказал ему это.

— Что? — она уставилась на него в полном недоумении.

— Так сильна была моя жажда мести, — его слова отдавали горечью. — Только потомки правящей ветви обладают способностью поглощать силу убитых ими демонов. Помнишь, я говорил, что убивал даранхов до встречи с тобой?

— Д-да…

— Их смерти сделали меня сильнее.

— Подожди… — Дея сжала виски. — Я уже ничего не понимаю… Значит, Венарий знал, что ты наследник Шиарха еще до того, как ты отправился за мной?

— Да. Первые нападения случились еще в Иллурии.

— А зачем императору нужен был наш ребенок, если он решил отправить тебя в Альдарик?

— Ему нужен был твой ребенок, Дея. Маг, который бы унаследовал твой Дар воскрешать. Но он знал, что я не позволю тебе принадлежать другому мужчине. Буду идти по твоим следам, как ищейка, убью любого, кто посмеет прикоснуться к тебе. Мы заключили с ним сделку. Я получаю тебя, он — беспрепятственный доступ к магии.

— Доступ в Альдарик…

— Да. Но для этого ему нужно было отправить меня сюда. А единственный способ управлять мной — это ты.

— Это сумасшествие…

Дея терла виски. Голова разболелась от обилия новостей. От обилия мыслей, что звучали в ней на разные голоса.

Ей нужно время, чтобы все это переварить. Время, чтобы вернуть душевный покой.

Но было что-то еще. То, что летало незримым, неслышимым эхом. Плавало на поверхности, не давая себя уловить.

— Мне… нужно на воздух, — пробормотала девушка, поднимаясь.

Йеванн в два шага оказался рядом с ней.

— Тебе плохо? Я провожу.

— Нет-нет…

Она не договорила. Он коснулся ее руки, и Дею словно пронзила вспышка.

— Йен… Как звали твоего побратима? Того, которого ты убил?

Он замер, глядя на нее сверху вниз. Его глаза на секунду словно остекленели, лицо превратилось в застывшую маску. Губы едва шевельнулись, когда он произнес чужим, безжизненным тоном:

— Освальд. Его звали Освальд дю Картрен.

***

На улице Дее полегчало. Сев в кресло, она облокотилась на резную балюстраду, ограждавшую балкон, и задумалась. Из спальни доносились шорохи, Йеванн одевался. Она услышала, как он выглянул в коридор и что-то вполголоса сказал завьяру, стоящему на дверях.

Потом хлопнула дверь.

Он ушел?

Что ж, так даже лучше. Она сможет все спокойно обдумать.

Значит, вот что случилось между ним и дю Картренами… И вот почему в тот злополучный вечер в его груди оказался арбалетный болт с герцогским гербом.

Освальд стрелял в него. Вероятнее всего, со скалы. Кто-то сообщил, что Йеванн возвращается на берег, и этот кто-то был с ним в лодке, а потом столкнул в воду безжизненное тело…

Йеванн должен был утонуть и унести на дно тайну своей смерти.

Только убийцам не повезло. Покойник вернулся с того света и, как любой преданный муж, первым делом бросился домой. Сообщить жене, конечно же оплакивающей его безвременную кончину, что он жив и здоров.

Но дома его не ждали.

Дея попыталась представить чувства, что охватили Йеванна в тот момент, когда он увидел жену с другом и братом — и ее собственное горло будто сжали тиски. Больно. Очень больно, когда тебя предают те, кому ты верил больше всего.

Нет, она не оправдывала его. Ей претило любое насилие. Но теперь понимала, почему он так ненавидел саму мысль о браке и почему при первой встрече в Рузанне думал о ней самой лишь плохое. Он боялся снова поверить женщине. Боялся любить.

Впрочем, как и она…

Понемногу перед девушкой выстроилась картина событий, созданная из обрывков разговоров, признаний Йеванна и собственных догадок.

Ниона ни разу не упоминала, что у герцогской четы была дочь, но ее никто об этом не спрашивал. Герцогиня умерла за несколько лет до того, как там появился Йеванн. Теперь никто не узнает, знала ли мать о пагубной страсти своих детей? Не это ли свело ее в могилу?

Зато отец точно не просто так захотел видеть дознавателя своим зятем. Но, скорее всего, здесь роль сыграла политика. Герцог, как и его сын, был ярым приверженцем старого Ковена. Йеванн стал бы для них своеобразным щитом, защищающим от гнева Венария. Ведь в то время он свято верил новому императору. Так верил, что готов был убить любого ради него…

Дея вздохнула и потрясла головой.

Нет, не стоит копаться в чужой грязи и вспоминать прошлое. Им теперь никогда не узнать, как все было на самом деле. Лучше думать о будущем. Постараться его защитить.

Мысли девушки переметнулись на нихкалию с изумрудными волосами. Кто она? Откуда узнала тайну Йеванна? Кто ей рассказал? И зачем?

Последняя мысль не давала покоя.

Посидев еще несколько минут, Дея поднялась и вернулась в комнату. Но Йеванна там не оказалось. Он ушел, ничего ей не сказав.

Обескураженная, она подозвала слугу:

— Ты знаешь, куда ушел дайэрэ?

Даранх поклонился:

— Он спрашивал, где господин Танарес.

Ну конечно! Куда еще мог отправиться Йеванн?

— И где же он?

— По вечерам господин Танарес проводит время в старом саду, выгуливает своих шорков.

Дея уже двинулась к дверям, но последнее слово заставило ее обернуться.

— Кого?

— Охотничьих шорков.