Глава 14

– Ты?! – презрительно произнесла и развернулась, но наткнулась за запертую дверь. Дернула ручку, но вероятнее всего закрыли на ключ.

По телу медленно начинало расползаться оцепенение и ненависть к себе. Почему я так легко и быстро повелась на слова Егора? Он ведь был в курсе, куда меня заманивает… Зачем?

Не следовало мне сюда приезжать! Не следовало входить в этот дом! Не следовало очаровываться дружелюбием дворецкого, который и усыпил мою бдительность своим искренним радушием.

Дура!

– Я бы на твоем месте не выламывал дверь, насиловать тебя я не собираюсь, – Яр произнес спокойно и сунул руки в карманы брюк, будто пытаясь убрать их подальше.

– Насиловать? – повернулась и сощурилась, едва сдерживая ненависть к этому человеку. – Значит, ты не отрицаешь, что до этого…

– Я полагал, мы закрыли эту тему, но я могу напомнить, как именно мы улаживали этот вопрос, – в глазах напротив мелькнула искорка веселья, когда я торопливо мотнула головой и непроизвольно скрестила руки на груди, понимая, что веду себя глупо. Никто меня отсюда не выпустит, хоть заорись.

– Что тебе нужно? – произнесла, стараясь спрятать подальше страх, который боролся с ненавистью за внутри. – Если не… мое тело.

Эти слова дались с трудом, но заметив, как Давыдов повел уголком губ, я поняла, что по сравнению со мной он-то как раз спокоен. Спокоен и собран. И даже забавляется над моей реакцией.

– С чего ты взяла, что оно мне не нужно? Я лишь сказал, что не собираюсь насиловать тебя сейчас.

Я стиснула зубы, глядя как на лице Давыдова появляется улыбка, которая тут же исчезает, когда в дверь стучат.

Наши взгляды как по команде приклеиваются к дверному полотну, и я кидаюсь к ручке, чтобы открыть ту, но мое запястье стискивает мужская ладонь. Яр в секунду преодолел расстояние между нами и коротко бросил.

– Не сейчас!

По ту сторону двери послышались удаляющиеся шаги, и я поняла, что снова проиграла. Яр же не спешил отходить, так и стоял сбоку от меня, сжимая мою руку.

– Ты намеренно выводишь меня из себя? – произнес глухо. Тяжело дышал, смотрел на меня сверху вниз, а я даже боялась голову поднять, потому что он снова так близко, что меня в дрожь бросает.

От легкого давления, которое его рука лишь усиливает, когда я делаю наивную попытку выбраться. От короткого, но острого поглаживания, когда его большой палец на моем запястье рисует полукруг. От мысли, к чему это ведет, и в горле снова встает ком.

– Отпусти! Я все расскажу мужу! – воинственно прошептала, но мои слова только рассмешили хозяина особняка.

– Если захочешь, мы можем даже позвать его, чтобы присоединился, – Давыдов невозмутимо отрезал и опустил руки, понимая, что иллюзия свободы, которую он мне дал ничего еще не значит. Яр коснулся пряжки ремня, а я у меня внутри все оборвалось.

– Не подходи! – отступила, торопливо делая несколько шагов назад, прочь от двери, у которой остался Давыдов. Выставила руку вперед, но мужчина напротив лишь оскалился.

– Ради повышения твой муж и поделился тобой, кукла, – приблизился лениво и склонил голову, изучающе меня оглядывая. – И я намерен взять эту плату прямо сейчас…

– Но ты же… ты пообещал, что… – закусила губу, боясь разрыдаться, сморгнула слезы, понимая, что при желании Давыдов может и нарушить свое слово, брошенное для того, чтобы на мгновение внушить мне надежду, что меня не тронут. Сработало. Можно нарушать… И следующая мысль взорвалась в мозгу будто шумовая граната, глуша все остальные. – То есть как это поделился? Что за бред? Я не его вещь…

– Да, ты не его вещь, но он – единственный, кто знал тебя как Камиллу, и кто мог стать реальной помехой в осуществлении моего плана.

– Но друзья с работы… Соседи…

– Для них ты переехала в другой город, а если учесть, что ты на самом деле не Камилла, а Саша, для них ты можно сказать умерла.

Я начала мотать головой, отрицая этот абсурд. Не может такого быть. Был человек, и его не стало? Бред!

Но правда заключалась в том, что не было у меня подруг, и не было хороших знакомых, с которыми бы я могла поговорить по душам. И Давыдов прав. Никто кроме Егора не стал бы за меня вступаться. И искать меня тоже никто не стал бы.

– Инфу о тебе потерли в базах данных, ты снова Саша, которая пять лет назад без вести пропала.

– Егор не мог так поступить! – выплюнула, глядя на Яра. Тот раздраженно дернул губой и повел подбородком, будто пытаясь усмирить свой гнев. – Он бы не стал.

– Знаешь, меня поражает, что при такой жизни ты сохранила детскую наивность и доверчивость. Хочешь верить, что твой бывший пойдет на рыцарский поступок и спасет тебя из лап дракона? – Верь! Но учти, что твой муж недоносок охотно подписал документы о назначении, как только я бросил ему эту кость. И если ты все еще надеешься, что тебя кто-то спасет, то пора бы тебе открыть глаза. Теперь ты моя, Саша, хочешь ты этого или нет.

Я подняла на Давыдова полный ярости взгляд, но промолчала, а тот сердито запустил пятерню в свои волосы, явно пытаясь успокоиться после гневной тирады.

– Ты будешь жить там, где скажу я, будешь делать то, что скажу я, и будешь носить то, что выберу тебе я. Любое неповиновение выйдет тебе боком. Лучше меня не провоцировать, уясни это раз и навсегда, – его голос постепенно становился спокойнее, будто лев, только что выигравший поединок усмирял бушующий внутри ураган.

– Я сбегу…

Давыдов резко отнял руку от головы и долбанул по двери, срывая на ней злость. Я втянула голову в плечи и испуганно сжалась. Торопливые шаги в коридоре, и уже через секунду дверь открылась и в проеме показалась огромная фигура дворецкого.

– Уведи ее и запри.

И меня без разговоров подцепили за руку и повели прочь из кабинета. Мои ноги едва шли, и я бы упала, если бы хватка была чуть слабее, но мертвецкий захват не давал отстать.

– Эй, – возмутилась, когда дворецкий толкнул меня в комнату и выцепив сумку из моих рук закрыл дверь на ключ, оставляя в одиночестве чужой спальни.

Ни грамма дружелюбия, ни намека на человечность. И как я могла повестись на его кажущуюся доброй улыбку?

– Сволочь! – прошипела в дверь и повернулась, окидывая взглядом огромную спальню. И аромат витающего в воздухе одеколона не оставил сомнений. Она хозяйская.

Ну приехали!

Сердито долбанула по двери ногой и устало выдохнула. Закрыли в комнате как пленницу, они что не в курсе, что на дворе двадцать первый век, и людей уже давно никто не ворует?

Окинула взглядом обстановку и подбежала к окну, пытаясь распахнуть то, но замочная скважина на раме подсказала, что мои попытки тщетны. Второе окно так же закрыто на ключ. Поискала глазами какой-нибудь тяжелый предмет, чтобы разбить стекло и выбраться наружу, схватила лампу с тумбы у кровати. Окно выходило на задний двор, где был разбит огромный сад с зеленеющим газоном. Замахнулась, но заметила вдалеке на газоне псину размерами со слона. Окаменела. Опустила руку.

Даже если я разобью стекло, это животное не даст мне и шага ступить, судя по его огромной пасти. Не разбиралась в породах, но этот пес явно не был доберманом, которые славятся своим дружелюбием. Издали я могла разглядеть лишь черную шерсть, отливающую серебром на солнце и мощную морду, полную белоснежных острых как бритва зубов. Пес скалился, глядя вдаль, и сомнений не возникало – он любому глотку перекусит, если сочтет нужным.

Поставила лампу на место, и дернула ящик тумбочки, наивно надеясь найти там пистолет. Давыдову не мешало бы держать оружие у кровати, уверена этого сволочного человека многие мечтают прикончить. Но тут было пусто. Закрыла и села на край постели, удрученно качая головой. Кажется, мое воображение слишком заигралось.

Не знаю, сколько времени прошло, но я так и просидела на краю кровати, когда в дверь после короткого стука вошел тот самый широкоплечий дворецкий.

Я прожгла его сердитым взглядом и напряженно молчала, пока он нес поднос с тарелками к тумбе рядом со мной.

– Поешьте…

– Пошли вы к черту! – ответила, вложив всю ненависть в свои слова, но он лишь вздохнул и вышел из комнаты.

К еде я так и не притронулась, слишком свежи были воспоминания о том, как меня опоили, хоть и утверждают обратное.

Несколько минут прожигала взглядом поднос, а потом в голове что-то щелкнуло, и я на нетвердых ногах зашагала к двери, не до конца уверенная в том, что мне не почудилось. После ухода дворецкого я не слышала щелчка замка.

Коснулась ручки и сердце замерло, а потом покатилось в пропасть, когда та легонько подалась вниз, и дверь открылась.

Выдохнула с шумом, и тут же сжала губы, надеясь, что петли в этом доме смазывают нормально и они не скрипят, как в фильмах ужасов.

Бесшумно вышла в пустой коридор и огляделась, никого.

Стянула с ног босоножки на каблуках и на цыпочках зашагала по направлению к выходу. Каждый шаг тихо и осмотрительно. Каждую секунду взгляд в обе стороны коридора, чтобы убедиться, что я тут одна. Коридор показался просто смертельно длинным, но, когда я добралась до его конца, застыла, прижавшись к стене, потому что откуда-то сбоку донеслись голоса.

Те, однако, быстро удалялись и постепенно затихали, и я бесшумно сглотнула и прикрыла глаза переводя дыхание.

Помнила, как меня вели к кабинету, но дорога от кабинета до спальни не отложилась в памяти, я была в раздрае, и сейчас жалела, что не запомнила, как выбраться из этого ада. Коридор утыкался в подобие гостиной, и я уже решила, что выбрала неверное направление, надо было идти в противоположном, но на противоположной стороне гостиной заметила двери в сад. Каких-то двадцать шагов и свобода!

Но там ведь собака. И может не одна…

Выглянула из-за угла, убеждаясь, что гостиная пуста. Светлые окна в пол освещали каждый ее уголок, лишь самый дальний, примыкающий к коридору угол я не видела, но времени на раздумья не было.

Голоса, которые прежде удалялись, послышались снова, и я поняла, что они доносятся откуда-то сзади, и это подстрекнуло действовать.

Прижав к груди босоножки, рванула от стены, где заканчивался коридор наперерез гостиной. Сердце заходилось в ритме барабанной дроби от страха, в ушах шумела кровь. Спасительная дверь была все ближе, и когда я уже протянула руку, чтобы ее дернуть, мое запястье будто капканом стянула мужская кисть.

– Куда собралась, киска?

Тело среагировало мощнейшим выбросом адреналина, он ударил в голову и придал сил. Толкнула мужчину, пнула его в пах, и он от неожиданности растерялся и выпустил мою руку.

А я дернула дверь, но та не поддалась. Безотчетно ударила по стеклу рукой, злясь на себя и рванула вдоль стеклянной стены гостиной, надеясь, что окно на другом конце, которое было чуть приоткрыто достаточно широко, чтобы я вошла в него и выбралась на свободу.

Сердце грохотало в ушах, не позволяя слышать происходящее вокруг, наверно поэтому я упустила момент и вздрогнула, когда мужчина, чье достоинство пострадало от моей коленки, перехватил меня на повалил на пол.

– Осаживай, слышь? – резко стиснул меня так, что из легких весь кислород вышибло, и навалился сверху, буквально душа своей тяжестью. – С тобой что? Пожар в доме?

После нескольких неудачных попыток стряхнуть негодяя, я сдалась и обмякла под ним, наконец фокусируя взгляд на лице напротив.

– Ты чья, киска? – спросил, и его голос отчего-то показался мне смутно знакомым. Я не видела этого мужчину раньше, хотя сейчас при ближайшем рассмотрении я могла с уверенностью сказать, что ему нет и двадцати пяти. Но его рост и мощное телосложение, которое при мимолетном взгляде прибавили ему возраста, ввели меня в заблуждение.

А сейчас, когда появилась возможность рассмотреть незнакомца я была просто поражена его внешностью. Он кого-то напоминал, но я отчаянно не могла вспомнить, кого. Выразительные брови венчали невообразимого цвета глаза, обрамленные длинными темными ресницами. Нос был слегка крупноват, но гармонично смотрелся вкупе с высокими будто высеченными из камня скулами и четкоочерченными губами. Подбородок у незнакомца был широким и квадратным. А темнеющая на нем щетина подсказывала что утром он пренебрег бритьем.

Черты лица этого парня были такими знакомыми, что я невольно задумалась: не видела ли его раньше? Нет, такие ярко-зеленые глаза я не забыла бы…

– Оглохла? – встряхнул меня, и я сморгнула оцепенение и снова заерзала под ним, надеясь столкнуть с себя тушу в девяносто кило. – Чья, говорю?

– Я надеялся, что ты не будешь больше трогать чужие игрушки, братец, – голос над нашими головами развеял все иллюзии касательно моего побега. Прикрыла глаза и ощутила, как тяжесть тела сверху растворяется, и меня резко почти в одно движение ставят вертикально. Я тут же делаю шаг назад на нетвердых ногах и чувствую, как касаюсь чего-то мягкого бедром, и едва не заваливаюсь.

Но очередная рука, «одна из» которую я бы с радостью отрубила, ставит меня на место и тут же отпускает.

– Твоя новая? – парень спросил у стоящего рядом Давыдова, и я пригвоздила взглядом сначала того, кто меня поймал, а потом и Яра. – Ничего такая. Наиграешься, возьму себе.

– Вы оба психи! – прошипела братьям, и те переглянулись, продолжая молчаливый диалог взглядов. Они будто знали то, о чем не знаю я, и бесили своим самодовольством.

– Она похоже, хорошо тебя изучила, брат. Давно у вас? Странно, что не попадалась мне на глаза… – тот, что меня поймал обратился к Яру, и я поняла, почему его лицо казалось мне знакомым. Да они с Давыдовым похожи как две капли воды! Исключением являются его короткие, стриженные по моде волосы, в то время как Яр очевидно отращивает шевелюру. Его волосы чуть длиннее, чем принято. Недостаточно, чтобы стянуть резинкой, но достаточно, чтобы зарыться в них пальцами и оттянуть. А то, что они слегка вьются явно его раздражает.

– Найди себе собственную игрушку и забавляйся, Глеб, – Яр оборвал размышления младшего брата и посмотрел на того так, что Глебу ничего не оставалось кроме как смерить меня взглядом в последний раз, а потом покинуть гостиную. И помещение вдруг показалось мне смертельно маленьким. Будто стены двинулись, загоняя меня в угол, и все остальное пространство занял Давыдов с его широкими плечами и раздутым эго.

Яр молчал, смотрел на меня и у меня внутри все переворачивалось от страха и ужаса. Он понимает, что я пыталась сбежать, и сейчас просто-напросто свернет мне шею.

– Бесшумно выбралась из комнаты, пересекла коридор, но не учла, что двери из этой гостиной ведут в сад, а не на подъездную дорожку. Отсюда ты попала бы на задний двор, который скрыт от посторонних запороленной калиткой, сквозь которую могут пройти только персонал с ключами и охрана. Ты бы не выбралась в город, забор по периметру выше двух метров, и если ты не обладаешь навыками скалолазания, тебе его не преодолеть, – он продолжал задумчиво на меня смотреть и царапать словами, словно острыми краями моих разбитых надежд. – Кроме того по двору бегает псина, которая с удовольствием отхватила бы часть твоей задницы, о которой ты явно не думала, решаясь на такую опрометчивую попытку к бегству.

Его тон казался таким миролюбивым и даже располагающим к разговорам, что я сделала попытку достучаться до него.

– Предлагаешь мне смириться с ролью пленницы? Я же не вещь! Как ты не поймешь? Я же обещала, что сбегу! И я буду пытаться, пока не получу свободу!

Замолчала, осознав, что мои слова не произвели на него никакого впечатления, будто я пустое место.

– Свободу? – спросил вдруг, и я подняла на Яра напряженный взгляд. Он не подал вида, что услышал, но сейчас в его глазах отчетливо отражалась усталость и еще что-то не поддающееся объяснению. – В сутках двадцать четыре часа, восемь из них ты тратила, находясь на нелюбимой работе, еще два, чтобы добраться до офиса и обратно, час на бессмысленный обед, который ты тоже проводила в офисе. Мне продолжать?

Спросил, а я сбитая с толку его желанием поболтать потеряла дар речи и молчала.

– Восемь часов, в лучшем случае, ты тратила на сон, и что в итоге? Сколько там остается часов на твою «свободу»? – произнес пренебрежительно, и я выдохнула сквозь неподвижные губы.

– Пять…

– Пять! – Яр ухмыльнулся и перевел взгляд в окно на секунду топя тот в пространстве. – Пять часов на чужую жизнь, которую ты вела под чужим именем. С нелюбимым мужчиной. Вдали от единственного человека, который тебе по-настоящему дорог.

Я сглотнула при упоминании сестры. В сердце кольнула жгучая боль, и я обхватила себя руками подавляя желание выскочить из комнаты.

– Это твоя свобода Саша? К ней ты так стремишься?

Я настолько отвыкла, чтобы меня называли Сашей, что каждый раз вздрагивала, стоило Давыдову произнести мое настоящее имя.

– Ты ничего не знаешь! И я любила Егора, и имя Камилла для меня не чужое и…

– Любила? – переспросил и я отвела взгляд, потому что он попал точно в цель. – Что же тогда так отчаянно обличала мои недостатки тогда на приеме? Любящая жена постаралась бы понравиться начальнику мужа, а ты опустила меня при всех ради мелочного удовлетворения за старые обиды.

Старые обиды? Значит вот, чем он считает события, произошедшие с моей семьей? Смерть родителей, искалеченная жизнь сестры…

– Я сказала всем правду! – яростно подалась вперед, выдвигая подбородок и расправляя плечи. – Ты самый…

– Я, – оборвал на полуслове принимая вызов и вставая вплотную, – тот человек, который подарит тебе настоящую свободу. Свободу жить так, как тебе хочется. Свободу действовать как вздумается. Свободу быть собой…

Его слова звучали как самый заманчивый в мире бред, и я растеряла весь запал, чувствуя насколько близко мы стоим.

– Я подарю тебе настоящую жизнь, Саш. Такую, которую ты подарила мне пять лет назад…

На этой фразе меня закоротило, и все, что я могла сделать это открыть и закрыть рот.

Неужели он о том вечере? О той ночи?

– Это ничего для меня не значит, – произнесла спокойно, но эмоции все равно взяли верх, и я отвернулась в сторону, чтобы не выдать себя. – Если бы я тогда знала, что ты за человек, я никогда не заговорила бы с тобой. И никогда не…

– Переспала бы? – закончил фразу за меня и натянуто улыбнулся. – Ну разумеется, ведь такие как я не годятся в герои твоих книжек.

– Вот именно, – скрестила руки на груди, глядя в широкое окно мини-гостиной. – Ты сойдешь только для роли злодея.

– И как же злодеи ведут себя в твоих книжках? – мне показалось в его словах мелькнули нотки иронии, но мне не хотелось, чтобы разговор стал хоть чуточку нормальным, поэтому я не поддержала его тона.

– Яр, отпусти меня, – попыталась достучаться до его разума. Повернулась к Давыдову и посмотрела в глаза. – Держать меня тут против воли карается законом. Да и к чему тебе пленница, ведь ты можешь только свистнуть, и к твоим ногам упадут штабелями сотни девушек. Зачем ты все это затеял?

– Хорошая попытка, но ты же не думаешь, что после этих слов мое сердце растает? – съязвил Давыдов, и мне пришлось приложить неимоверные усилия чтобы не выдать злости.

– Конечно не думаю. Я уверена, что сутенерство в любых его проявлениях – признак бессердечности.

Глаза напротив блеснули, и Яр сощурился, лапая меня взглядом. Мне стало неуютно, и я поежилась, подавляя желание отступить.

– Отлично, тем проще тебе будет переносить заточение, верно? У меня нет сердца, и ты можешь тешить себя этой мыслью, когда будешь измерять шагами комнату, – подцепил меня за локоть и повел в том направлении, откуда я сбежала. Толкнул в спальню, и тут же захлопнул за мной дверь, щелкая ключом.

– Сволочь! – заорала на него, ударяя по двери ладошкой, и по ту сторону послышался глухой голос.

– Если снова попытаешься сбежать, пожалеешь об этом.

А потом удаляющиеся шаги оповестили о том, что этот надменный засранец ушел.

Снова та же комната, снова одиночество и заточение. И за те пять часов, что я провела здесь после того разговора с Яром я успела вскипеть от злости и усмирить гнев. Я сейчас в стане врага, и нужно сохранять спокойствие, ведь гнев не лучший советчик.

В дверь постучали, что было скорее насмешкой, чем способом сохранить приличия, а после замок щелкнул и на пороге появился дворецкий.

– Яр приглашает вас присоединиться к нему за ужином, – мужчина шагнул в комнату с плечиками, на которых висело вечернее платье и пакет из обувного именитой марки. – Через двадцать минут.

Я сидевшая на кровати со скрещенными руками оглядела его ношу и медленно и спокойно произнесла.

– Передайте своему хозяину чтобы взял это платье и туфли и засунул себе в…Что я не присоединюсь к нему за ужином.

Мне показалось, что на лице дворецкого мелькнула улыбка.

– Яр предусмотрел ваш отказ, и просил передать что в случае неповиновения, вы разделите ужин с его охраной и без, – поднял ношу, – платья и туфлей.

Соскочила с постели и рванула вещи из его рук так яростно что ткань затрещала. Мужчина удалился, не забыв щелкнуть замком, и я вновь осталась в одиночестве.

За окном уже стемнело и в комнате было сумрачно, поэтому я прошла в ванную, и включив свет там рассмотрела наряд.

Простое серое платье на бретельках, и если бы не дорогой материал, из которого оно было сделано, оно выглядело бы простовато, но шелк играл с бликами света и соблазнительно переливался.

Надела платье и сунула ноги в туфли останавливаясь перед зеркалом.

Ему нравится диктовать мне, что делать.

А мне нравится игнорировать его.

Вышла из ванной как раз в тот момент, когда дворецкий открывал дверь. Увидев меня, он поджал губы, пряча улыбку и не удержался от комментария.

– Зря вы так…

– Без вас разберусь, – огрызнулась и отвернулась, проходя мимо него в коридор. Дождалась, когда он выйдет и зашагала вслед за своим тюремщиком, украдкой осматриваясь в надежде найти хоть какие-то лазейки и сбежать. Позже.

Мы миновали коридор и оказались у одной из дверей. Дворецкий толкнул ее и отступил, приглашая меня войти, а меня вдруг обуял страх.

Я не в том положении, чтобы дергать тигра за усы, возможно лучше было бы покориться и попробовать вновь достучаться до его сознательности. Но сейчас уже поздно что-то менять.

Сделала шаг в комнату и щелчок закрываемой за моей спиной двери отрезал пути назад.

Яр поднял голову и заметив меня расхохотался.

– Рад, что ты все-таки решила присоединиться, – оттолкнулся от каминной полки и шагнул ко мне, а я сделала вид, что не заметила этого всплеска веселья, и поджала губы. Хозяин дома был одет в простые брюки и рубашку, расстегнутую на пару пуговиц у горла. В его облике не было ничего кричащего, он выглядел просто, но со вкусом, лишь его отросшие слегка вьющиеся волосы выбивались из общей картины, добавляя небрежности. – Что будешь пить?

– Ничего.

– Есть ты тоже не будешь?

– А ты быстро учишься, – ответила с холодной вежливостью, и прошла вслед за Яром вглубь комнаты, где был накрыт стол на двоих.

– Просто к сведению: платья носят на голое тело, – намекнул на то, что я надела его прямо поверх своей одежды: блузки и джинсов. А я не повела бровью, садясь за стол. Яр занял место напротив и откинувшись на спинку стула улыбнулся мне. – Но тебе идет и так.

– Зачем ты вызвал меня сюда? – опустила кисть на стол и начала выбивать ноготками ритм. Да, моя смелась была напускной, но Давыдов никак не выказал насмешки, даже если это понял.

– Хотел, чтобы ты поела, Жиром сказал ты не притронулась к еде.

– Жиром? А он зовет тебя месье Яр?

– Ты не сможешь вечно протестовать. Твоя забастовка не доведет до добра, или ты решила довести себя до анорексии и голодать?

– Мне далеко до анорексии, если ты не заметил, – поднялась и медленно крутанулась перед ним, демонстрируя свою фигуру.

Я никогда не была тощей, обычная среднестатистическая фигура размера С, ну ладно иногда М. И не было во мне ни капли от тех тощих вешалок, что окружали Давыдова на приеме, готовые скакать перед ним на задних лапках, если он попросит.

– Заметил, поверь. Я успел рассмотреть тебя всю, пока ты спала в моей постели обнаженная.

Мой рот захлопнулся, зубы стиснулись, и я поняла, что все мои выпады Яр парировал без труда и я снова осталась ни с чем.

– Прекрасно, раз мы покончили с любезностями, может уже поедим?

– И ты снова мне что-нибудь подсыплешь? – скрестила руки на груди, глядя на хозяина дома волком. Есть мне и правда не хотелось. Может, сказывалось нервное напряжение, а может волнение, которое не отпускало, когда этот мудак был рядом.

– Я ведь могу взять тебя и без наркоты, Саш.

Его голос звучал так спокойно, что мне стало сто крат страшнее, потому что поняла – он не лжет. Озвучивает простой факт, как если бы сказал, что солнце заходит на западе.

– А что тебе еще остается? – оперлась о столешницу и наклонилась ближе, испепеляя его презрительным взглядом. – Откуда в тебе такое желание нагибать, Яр? Мать в детстве недолюбила?

– Порой мне очень хочется выпороть тебя или показать, что значит настоящее насилие, чтобы бы сравнила…

– Валяй! – оттолкнулась от столешницы и села на стул прямее, глядя в глаза хозяину дома. – Удовлетвори свои больные потребности, раз уж тебе так хочется. Ведь я все равно не смогу тебе слова сказать против. Какие у меня шансы…

– Я всегда считал, что из двух сестер именно ты была спокойной, – парировал, хмуро.

– Тебе есть с чем сравнить, ты же трахал нас обоих…

– Вон! – Яр ударил ладонью по столу, и я вздрогнула, но тут же натянула на лицо маску безразличия, за которой пряталась до этого. Значит, мое предположение верно, и с Любой он тоже спал… – Уходи в свою комнату и оставь при себе эту психологическую хрень.

– А как же ужин? – произнесла елейно.

– Нахуй ужин! Жиром…

И меня дернули за руку поднимая со стула, а я и не заметила в какой момент этот его домашний раб вошел.

– Идемте, – произнес спокойно, и только сейчас я расслышала в его голосе нотки акцента. Неужели и вправду иностранец?

Через секунду дверь комнаты, в которую меня впихнули за этот день уже в третий раз за мной закрылась, и я вновь осталась в одиночестве и дикой ярости за то, что со мной обращаются так по-свински!

Оглядела поле боя, отмечая, что интерьер вполне недурной и я бы даже сказала удачный.

Надеюсь, Давыдов любит свою спальню…

Подняла с тумбочки лампу и швырнула в стену, с упоением наблюдая как она рассыпалась на осколки и рухнула на пол. Следом туда же полетела ваза, стоящая на столике у окна. Я подняла в руки маленький столик, и поняла, почему истерички так любят бить посуду…

Кстати, о посуде… на тумбе все еще одиноко стоял поднос с едой, и я методично и со вкусом расшибла тарелки и чашки грохоча от души.

Потом настал черед зеркала в ванной и всяких статуэток, что стояли на стеклянной полочке.

И только когда комната была похожа на место военных действий, я успокоилась и с чувством удовлетворения легла на кровать, где из текстиля остался только матрас и позволила себе блаженно уснуть, предвкушая как будет рвать и метать хозяин этой спальни, когда утром обнаружит все это.