Глава 20

Никогда не думала, что меня так накроет.

Спустя пять лет когда я уже обросла броней и нервы кажется стали как канаты я думала, что теперь мне всё нипочем.

Но стоило мне переступить порог родительского дома самообладание полетело к чертям.

Один шаг, я смогла сделать только его и тут же безвольно опустилась на пол у входной двери и разрыдалась.

Эти запахи родного дома. Тишина в нем. Пустота. Они просто разрывали мою душу на куски, и я не выдержала этой пытки.

Разревелась, глядя на стоящие на обувнице туфли покойной мамы. Глядя на папин черный зонт-трость, которым он никогда не пользовался, потому что работал в шаге от дома. На босоножки сестры, которые так ей шли в свое время.

Все эти вещи как стражники прошлого поймали в силки мой взгляд и не отпускали. Они будто вопили: ты же помнишь, как много мы значили для твоих близких, тогда, в прошлой жизни. Когда ты была наивной студенткой, которая жила и даже не представляла, что жизнь так переменчива и может перевернуться с ног на голову всего за один день.

Слезы все катились. Ноги отказывались меня поднимать, и я сидела, прижавшись к стенке и обхватил колени руками и отдавалась этой боли и отчаянью, что копила внутри все эти годы.

А родной дом безмолвно наблюдал. Он не осуждал, не давил, просто смотрел и укутывал царящей вокруг тишиной. Родные стены поддерживали и будто столпы не давали моему миру окончательно рухнуть. Стояли на защите.

Не знаю, сколько я просидела на пороге, но постепенно слезы высохли, и я снова смогла дышать, хоть маленькими вдохами, но смогла. Медленно поднялась на ноги, и прошла в квартиру, которая пустовала все эти годы.

Не думала, что вернусь сюда, не рассчитывала на то, что снова увижу родные стены, и сейчас испытывала щемящую боль в груди. Да, она притупилась, но не исчезла совсем, и пока я бродила по пустынным комнатам, которые когда-то занимали мои близкие люди, я не могла отделаться от ощущения ностальгии.

Квартира сейчас напоминала музей. Всюду лежали вещи, какие-то брошенные мелочи, которые создавали иллюзию нормальности. Кажется, что я вернулась с пар раньше и сейчас домой придет сестра, а потом вернутся и мама с папой и все снова станет нормально.

Я провела дома несколько часов. Не решалась наводить уборку и делать что-то, что могло бы нарушить обстановку, сложившуюся пять лет назад. Просто сидела и впитывала тишину и покой брошенного дома.

Искала в себе силы проститься со всем этим.

Яр не соврал, документы, которые он сделал на квартиру были подлинными, в этом я убедилась, связавшись с юристами, которых посоветовала сестра.

Я не призналась сестре, что виделась с Яром. Вернулась в номер как ни в чем не бывало, и пробыла там до вечера. Сестра пришла, чтобы меня навестить, принесла вещи и деньги, и сказала, что на следующий день не сможет прийти из-за работы. И я решила воспользоваться этой соломинкой и уехала из города.

На город постепенно опускался вечер. Я просидела дома почти до сумерек и поняла, что проголодалась. Но готовить не хотелось, и я сомневалась, что в шкафах есть хоть какие-нибудь продукты, поэтому решила купить шаурмы недалеко от дома.

Вышла, мысленно благодаря сестру за то, что принесла мне свою одежду, иначе я так и ходила бы в своих джинсах и блузке, в которых провела несколько дней. А благодаря Любе я теперь не парилась от жары, а комфортно себя чувствовала в легком сарафане и босоножках.

Вышла из квартиры и направилась вдоль по улице в ларек, где торговали шаурмой.

Он был на прежнем месте, его не закрыли, и я довольная этим открытием заказала себе поесть. Город за эти пять лет и не изменился вовсе. Все такие же уютные улочки, местами обшарпанные дома, утопающие в летней зелени. Окинула взглядом улицу и наткнулась на серые ворота, ведущие на пляж. В это время они уже были закрыты, видимо последние жители покинули берег, ведь уже прилично стемнело.

– Ваш заказ, – девушка из ларька протянула мне пакет, и я с благодарностью его приняла и направилась через дорогу, к пляжу. Меня будто магнитом тянуло туда. Хотелось оказаться на пустынном берегу и вдохнуть влажный пресный воздух.

К моему удивлению, ворота были открыты, хотя полоска пляжа и была пустынной. Видимо забыли закрыть замок, и я набросила его, когда вошла на пляж, и закрылась изнутри, чтобы никто не тревожил.

Пляж не изменился тоже, вдалеке одинокая беседка, я подошла к ней, но в последний момент заметила, что в ней кто-то стоит.

– Простите, я не хотела… – замерла на полуслове, рот сам собой захлопнулся, когда мужчина в беседке повернулся на мой голос, и я поняла, кто передо мной. Моргнула, глядя в отрешенные зеленые глаза и поняла, что ноги сами ведут меня ко входу в беседку. – Следишь за мной!

– Не думал, что ты покинешь гостиницу, ведь если сестра узнает, обязательно разозлится, – Яр окинул меня ленивым взглядом и снова повернулся к озеру и продолжил смотреть на горизонт. Он стоял, прислонившись к периллам бедром. Скрестил руки на груди, когда я вошла в беседку и присела на край балюстрады.

– То есть утверждаешь, что не следил? – спросила, разворачивая шаурму.

– Я полагал, что мы вчера все решили, – произнес, бросая в мою сторону короткий взгляд, и я поразилась как сильно он напоминал мне того самого Яра, которого я встретила несколько лет назад. Та же простая футболка на сильном торсе, те же джинсы обтягивающие и подчеркивающие все его выпуклости. Лишь волосы чуть длиннее, но такая стрижка ему шла.

– Не думала, что документы, которые ты мне дал окажутся подлинными, – произнесла и начала есть, Яр не ответил мне все так же молча стоял и изучал горизонт.

Вечер сменился ночью, на небе загоралось все больше звезд, и водная гладь становилась все темнее, пока не превратилась в черное зеркало, на котором нет ни единого намека на рябь.

Ветра не было, казалось духота такая плотная, что можно резать ножом и даже прохлада ночи не спасала.

Яр не уходил, продолжая стоять в беседке, и я поняла, что его присутствие не позволяет мне расслабиться и отдаться воспоминаниям. Возможно, не будь его на пляже, я смогла бы поддаться ностальгии и выпустить наружу эмоции, но с ним я лишь ощущала как нервы натягиваются, с каждой секундой становясь все тоньше. Пульс тоже сбоил.

– Зачем ты пришел сюда? – не выдержала и спросила, спрыгивая с перилл на пол. Яр повернул ко мне голову и окинул очередным невидящим взглядом. – Ты не имел права здесь появляться.

– Не знал, что это частный пляж, – съязвил и мышцы на его скрещенных руках напряглись.

– Этот город, это место… Ты осквернил каждый уголок в моей жизни и решил испоганить и последнее?

– Прекрати, – произнес предупредительно, и медленно разнял скрещенные руки и оттолкнувшись от перилл шагнул к выходу.

– Тогда ответь, зачем ты притащился на этот пляж! – подцепила его за локоть и Яр ошарашенно замер и повернулся, глядя на меня глазами полными злости. Будто я надоедливый комар, будто букашка, которую хочется прихлопнуть. Его грудь ходила ходуном, он был так зол, что едва ли из ноздрей не валил пар, но мне было плевать, ведь границы дозволенного давно уже переступлены нами обоими.

– Хочешь знать, зачем? – сощурился и двинулся на меня, и я машинально отступила, когда расстояние между нами сократилось. – Интересно тебе?

Я хотела остаться на месте, правда хотела, но тогда он подошел бы вплотную, а мне нельзя было быть к нему настолько близко. Поэтому позорно отступала, осознав, что напрасно дразнила хищника. Уперлась задницей в перилла и когда уже не было места отступать задрала подбородок вверх, чтобы сохранить хоть каплю собственного достоинства. Сглотнула.

В темноте зеленые глаза Яра сверкнули.

– Ты все так же бежишь от меня как последняя трусиха. Дрожишь, когда прикасаюсь. Но при этом сама нарываешься, Саш? – склонился ближе, касаясь скулы горячей ладонью. – Зачем?

И в этот момент мы оба вздрогнули, когда звонок телефона разорвал тишину, которая звенела как тонкий металл. И я с диким облегчением выдохнула, когда Яр отдернул руку, потому что ответа на его вопрос у меня не было, и внятно объяснить, зачем я так себя веду, я бы не смогла. Достала телефон из легкой сумочки и нахмурилась.

– Все в порядке? – произнесла, гадая, зачем мне набрал Рус. Неужели что-то случилось с сестрой? Тревога тут же забилась в сердце тяжелым молотом, и я заметила, что Яр тоже напряженно прислушивается к голосу в трубке.

– В Самсонова стреляли. Люба сейчас с ним в больнице, и ей не помешает твоя поддержка.

– Я… – поняла, что сглупила, ведь меня нет в городе, и Рус уже наверняка догадался.

– Надеюсь, с тобой все в порядке и у тебя были уважительные причины покинуть номер, – он произнес это спокойно, но в словах чувствовалось давление, и я ощутила себя маленькой нашкодившей девочкой, которую отчитывают за двойку.

И было в сто крат обиднее потому, что у этой сцены были свидетели.

Я подняла взгляд на Яра, и наткнулась на его хмурый. Он все слышал.

– Со мной все в порядке. В какой она больнице? Я скоро приеду… – правда пока не представляю, как, ведь рейсовые автобусы уже не ходят, а до утра ждать безумно долго.

Рус продиктовал адрес, и я кивнула, прикидывая, что до больницы, куда отвезли раненного начальника сестры от отеля, где я живу рукой подать.

– Я могу чем-то помочь…? – спросила пересохшими губами, на том конце провода воцарилось молчание, а потом Рус напряженно ответил.

– Лучшая твоя помощь – это не вляпаться в неприятности и не добавить проблем Любе, она сейчас итак на нервах. – Он был прав, и я кивнула, правда потом сообразила, что он не видит меня. – Я бы забрал тебя, но не могу уехать сейчас. Скажи, где ты, и я отправлю за тобой парней из охраны.

Яр торопливо мотнул головой, и я прочитав его мысли, заговорила.

– Нет, я сама доберусь, все в порядке, – и тут же сообразила, что добровольно шагнула в пропасть, ведь Яр может снова выкрасть меня и держать взаперти. И привет все проблемы, о которых говорил Рус. Вот только мне не верилось, что после всего, что было, Давыдов способен на эту подлость.

– Ладно, – Рус ответил, и я услышала голоса на заднем плане, – держи меня в курсе и отзвонись, как будешь у сестры.

– Хорошо, – ответила и положила трубку. – Начальника Любы подстрелили, и она сейчас у него в больнице. Мне надо туда и…

– Идем, – Давыдов подцепил мою руку и повел в сторону ворот без лишних разговоров. – Я отвезу.

Покорно шла за мужчиной, которого столько лет ненавидела и терялась в вихре чувств. У него нет причин мне помогать и нет причин быть хорошим, ведь расстались мы далеко не друзьями, но именно сейчас я ощущала его молчаливую поддержку. Она проявлялась в мелочах: торопливо открытой для меня двери его черного внедорожника, коротком приказе кому-то по телефону, чтобы сегодня его не ждали, порывистом вождении на грани превышения скорости, ведь больница в соседнем городе, и мне надо добраться туда как можно скорее.

Яр будто читал мои мысли и безмолвно вселял в меня уверенность, что все будет хорошо, я успею приехать и поддержу сестру.

И я была ему благодарна за это.

– У тебя есть инфа, кто стрелял? – Яр спросил, и я повернулась в его сторону, оторвавшись от созерцания проплывающего мимо пейзажа ночного пригорода и отрицательно мотнула головой. Он слышал часть разговора, но не весь.

– Рус мне не сказал, – задумчиво произнесла. – Люба говорила, что её босс сегодня собирался на свадьбу к Хасановым, но больше я ничего не знаю.

– Да, я в курсе. Но навряд ли стрелял бы кто-то из этой семейки. Скорее это было покушение на самого Самсонова. Вопрос в том, почему именно сейчас.

– Я не знаю, – ответила и закусила губы, глядя на руки, сцепленные на коленях. – Но сестра очень уважала своего начальника, и я представляю каково ей сейчас…

– Я попробую выяснить, кто за этим стоит. А ты и на шаг не должна отходить от сестры, – произнес повелительно и я и без того это понимая, кивнула. – Она может наделать очень много бед, если узнает имя убийцы раньше и решит устроить самосуд.

– Люба не станет… – неуверенно возразила, и Яр красноречиво на меня посмотрел.

– Ты не знаешь свою сестру. Поверь. Если дать ей пушку, она с радостью всадит обойму в голову убийцы ее дорогого Давида.

Я не веря смотрела на Яра. Он повернулся на дорогу и сжал руль до побелевших костяшек.

– Иначе зачем Рус стал бы просить тебя побыть с сестрой? Ради поддержки? Бред собачий. Он просил тебя за ней приглядеть и не дать ей наделать глупостей, пока он сам не решит вопрос с убийцей.

– Но Самсонов пока жив, – произнесла глухо, и Яр кивнул, уверенно ведя внедорожник.

– И это хорошо, потому что иначе в городе бы уже творился пиздец.

Яр привез меня в больницу, где была моя сестра, и я просидела с ней несколько часов, пока врач из операционной не вышел и не заверил нас, что состояние начальника Любы стабильное, хоть и тяжелое. Его перевели в палату на верхний этаж, но туда никого не пускали, даже тётя Самсонова не смогла войти и побыть с племянником.

Люба была белее мела, пожалуй, я никогда не видела ее такой разбитой, и сейчас сердце сжималось от жалости и любви к сестре. Хотелось хоть как-то ей помочь, но я не знала, что сделать, чтобы облегчить ее страдания.

Когда доктор с безрадостными новостями ушел, оставив нас троих в коридоре, повисла тягостная тишина.

– Вам обеим надо поесть, – произнесла, глядя на сестру и тётю Давида, Тамару. – И отдохнуть вам бы тоже не помешало.

– Я не уйду из больницы! – Тамара решительно заявила, и я посмотрела на сестру в надежде, что хотя бы она поможет мне уговорить эту упрямицу поехать с нами в отель, поесть там и немного поспать. И Люба будто читая мысли подчинилась.

– Да, Сашка права. До утра к Давиду никого не впустят, но завтра мы сможем приехать в больницу снова и добиться встречи с ним. А сейчас лучше отдохнуть. Не спорьте Тамар.

Последняя фраза была сказана таким строгим тоном, что даже мне не пришло бы в голову ослушаться. И тётя Давида отрешенно кивнула.

– Но мне нужны успокоительные…

– Я попрошу у врача, – кивнула и направилась к островку, за которым сидела дежурная медсестра.

Та, выслушав меня, отрезала от фольгированного стика с таблетками четыре штуки и протянула мне.

– Пить перед сном. Избегать употребления алкоголя, он может либо усилить действия таблетки, либо свести его на «нет».

– Спасибо, – кивнула ей и вернулась к сестре и Тамаре.

Водитель уже ждал у входа в приемный покой, и мы все вышли и сели в машину.

Люба села на переднее, а мы с Тамарой устроились сзади.

В машине на протяжении всей поездки стояла тишина, никто, даже водитель не проронил ни слова, и я погрузилась в свои мысли.

Зачем Яр приходил на озеро? Неужели проездом был в нашем городе и решил поностальгировать? В голове не укладывалось.

Но одно я могу сказать с уверенностью, он был не рад, что я пришла и увидела его там. Вел себя так, будто я застукала за чем-то предосудительным или слишком личным, и у меня сложилось впечатление, что он предпочел бы, чтобы я ушла.

Но я и сама предпочла бы не сталкиваться с ним на озере, хоть и не ушла сразу, такие мысли у меня были. Но ведь я зачем-то осталась там. Как притянутая магнитом сидела в этой беседке и не могла совладать с ворохом эмоций, которые как молекулы хаотично бесновались внутри, раздражая своими ударами о кожу.

– Приехали, – водитель наконец-то подал голос. Люба обратилась к нему по имени Эмин, и попросила заехать за нами в восемь утра завтра.

Он покорно кивнул.

Поразительно, как сестра умела строить больших мужиков. Эмин был огромным бугаем и напоминал медведя, но робел стоило сестре бросить на него строгий взгляд. Рус был таким же огромным, но смело смотрел в глаза сестре и даже порой прогибал ее под себя твердостью во взгляде. Но и его она не боялась. Не робела, не терялась. Она вела себя так, будто привыкла быть главной, и они по умолчанию обязаны подчиниться. И если Руса бесил такой расклад, то Эмин с радостью прогибался.

В номер мы поднимались на лифте из главного холла. Когда вошли в люкс, Тамара попросила проводить ее в свободную спальню, выпила таблетку и мгновенно заснула, а мы с Любой решили улечься в широкой гостиной, там был удобный раскидистый диван. Сестра проигнорировала мое предостережение об алкоголе и успокоительных и закинула сразу две таблетки и запила их виски.

– Хочешь чего-нибудь поесть? – спросила, глядя на сестру, которая сейчас отрешенно смотрела куда-то сквозь пространство.

– Нет, кусок в горло не полезет, – она очнулась от размышлений и посмотрела на меня. – Я никогда не думала, что буду так бояться за него. Он ведь мой начальник, казалось бы… Но он дорог мне как брат. И целый день я думаю о том, что уже лучше бы я попала в реанимацию вместо него. Получить пулю быть бы не так больно, как жить с мыслью, что могу потерять его в любой момент.

Я села рядом с ней на диван и обняла сестру, прижимая ее голову к груди. Люба заплакала. А я сглотнула, понимая, что никакие успокоительные не смогут унять ту боль, что ее гложет.

– Он поправится. Я уверена, все будет хорошо. У него лучшие врачи, они рядом с ним двадцать четыре часа и сделают всё, чтобы он пошел на поправку.

Сестра кивнула, мы снова помолчали. Спустя бесконечное количество минут она глухо выдала.

– Я бы чего-нибудь съела. Может закажем в номер еды? – ее голос звучал сонно, и я поняла, что сестру тоже начинает отключать.

– Я закажу, только скажи, что ты хочешь… – я потянулась к подушке и подложила под голову Любе, и встала с дивана, чтобы подойти к стационарному телефону и сделать заказ. Когда я подняла трубку, я поняла, что сестра уже крепко спит, ее глаза были закрыты, и когда я окликнула ее она не отвечала.

Тишина на том конце провода тоже напрягала. Я опустила трубку на рычаг и снова подняла, но телефон молчал, будто был отключен, и я решила спуститься в фойе и сделать заказ в ресторане сама.

Взяла ключ от номера, которым открывала сестра, и нажала кнопку на консоли лифта. Через секунду створки разъехались, и я ступила в пустую кабину, ежась от прохладного воздуха в ней. Видимо система вентиляции работает исправно. И в легком сарафане, который я не успела переодеть, мне было прохладно.

Лифт двинулся вниз, но уже через несколько секунд замедлился и остановился на этаже ниже, чтобы подобрать еще одного пассажира.

Я опустила взгляд в пол и машинально отступила, когда створки разъехались. Сердце сжалось и больно ударило в груди, когда носа коснулся знакомый аромат одеколона.

Подняла голову и наткнулась на спокойный взгляд зеленых глаз.

– Что ты тут делаешь?

Яр вошел в лифт и встал бок о бок со мной, а потом ткнул кнопку нижнего этажа, и створки начали съезжаться.

– Решил быть рядом на случай, если тебе понадобится помощь.

От этих слов что-то щелкнуло в груди, будто струна, которая натягивалась вдруг лопнула и меня накрыли эмоции.

Коснулась расслабленной кисти Давыдова. Тот вздрогнул и повернулся ко мне.

Одного взгляда нам обоим хватило, чтобы без слов прочитать мысли друг друга и податься навстречу. Давыдов сгреб меня в объятия и властно смял мои губы своими, сбивая и без того рваное дыхание окончательно.

Все нервные окончания в моем теле взбесились, превращаясь в тайфун и стерли остатки разума. Сжала его плечи, позволила поднять себя над полом и вжать в стенку набирающего скорость лифта. Обхватила мощные бедра ногами и скрестила лодыжки у задницы Яра. Тот толкнулся в меня будто забывшись, где мы и что творим, а может его накрывало так же сильно, как меня.

Смаковал мои губы, но как-то по-звериному порывисто и даже грубо. Но его напор не подавлял, а разжигал ответное желание, и острая пустота внутри начала заполняться давно забытым ощущением счастья.

Будто я вернулась домой. Туда, где и должна быть.

Пляж не смог подарить мне того ощущения, за которым я так гналась, а ведь я надеялась, что вернусь туда и найду там частичку сердца, которую обронила в прошлый раз. Но сейчас я кристально ясно поняла, что дело было не в пляже и не в родных улицах города. Дело было в человеке, который и дарил мне то самое ощущение. Он не мог вернуть мне кусочек моего сердца, потерянный пять лет назад, но он заменил его своим, чтобы заполнить пустоту внутри, и от этого еще сильнее крыло.

Его запах, вкус его губ, тепло рук настолько кружили голову, что я как обезумевшая цеплялась за Давыдова и отвечала на его поцелуй с жадностью дорвавшегося до пирожного сладкоежки.

И Яр не отставал. Целовал, кусал, вгрызался в мои губы, едва не рыча от крывших эмоций. Мои пальцы сами потянулись вверх, вдоль его шеи и жадно зарылись в отросшие волосы Давыдова, которые так давно мечтала потрогать и понять, они и вправду такие мягкие, какими кажутся.

А Яр, жадно истерзав мои губы вдруг переключился на шею, прошелся вниз к ключице, оставляя огненную дорожку из поцелуев, которая пылала не смотря на прохладу, царившую в лифте. Моя голова сама собой откинулась назад, и я легонько ударилась о зеркальную стенку и шумно выдохнула, когда губы Яра, не останавливаясь на завоеванной территории, двинулись ниже. Бретелька легкого сарафана соскользнула с моего плеча, едва удерживая лиф на месте, и Давыдов не сбавляя напора скользил по моей коже губами над самой грудью.

Возненавидела сарафан, этот неудобный лифт, негромкий сигнал, свидетельствующий о том, что мы прибыли на нужный этаж, и едва не зарычала от досады и растерянности, когда Давыдов, явно взяв себя в руки раньше меня, торопливо поставил меня на пол и вернув злосчастную бретельку на место, красноречиво вздохнул и повернулся к выходу.

На первом этаже лифт ожидала пожилая семейная пара. Они явно заметили мои раскрасневшиеся щеки и взъерошенный вид, и от этого я почувствовала еще большую досаду. Проскользнула мимо них и торопливо зашагала к ресепшену, Яр не отставал, я ощущала его присутствие, но оборачиваться не решалась.

При моем приближении девушка-администратор приветливо улыбнулась и отложила журнал, который заполняла.

– Чем могу вам помочь?

– В моем номере не работает телефон, я хотела заказать еду, но не смогла, – выдохнула, стараясь вести себя как ни в чем не бывало. Будто это не меня сейчас переехали катком под названием Давыдов.

– Пятьсот пятый люкс? – она спросила у меня, бросая короткий взгляд на Яра, и я сердито поджала губы, осознав, что девушка решила будто я живу этажом ниже, где наверно располагается номер Яра.

– Нет, – торопливо исправила ее, стараясь сохранять спокойствие. – Шестьсот пятый. Этажом выше.

– Простите, – она потупилась, опустив взгляд в экран монитора и тут же вновь на меня посмотрела. – Днем у нас были перебои по линии внутренних телефонов, и видимо ваш не подключили, я сейчас же сообщу технику, и он исправит ситуацию.

– Спасибо, а по поводу ужина…

– Вы можете выбрать любые понравившиеся варианты, и наш шеф повар займется ими вне очереди, – она протянула мне меню, и я кивнула, взяла меню и отошла. Краем уха слышала, что Яр заговорил с администратором, но не вслушивалась в смысл их разговора.

– Мне должны были передать…

– Да, господин Давыдов…

Попыталась сосредоточиться на глянцевых страницах меню, но не могла заставить себя прочесть хотя бы строчку, в голове была полная неразбериха, и еще это волнение никак не оставляло.

Когда Яр закончил разговор с администратором, я кое-как сделала заказ и почти бегом направилась к лифту, надеясь, что Давыдов наконец-то отстанет от меня и оставит в покое. Но он и не думал так надо мной сжалиться.

Яростно нажала кнопку вызова лифта и услышала за спиной голос.

– Если бы я не знал тебя так хорошо, решил бы, что ты спешишь продолжить то, на чем остановились.

– Пожалуйста, перестань, я не знаю, что на меня нашло.

– Поверь, я в таком же смятении, – произнес и замолчал. Лифт приехал, и я поняла, что мы снова окажемся в нем только вдвоем. Поэтому не спешила входить с кабину.

– Едешь? – спросил Яр уже из лифта.

Я мотнула головой, делая шаг назад.

– На следующем.

– Не смеши, Саш, – произнес и подцепив мое запястье потянул на себя, и мне ничего не оставалось, кроме как войти в лифт за ним.

– Только давай без этого, ладно? – отдернула руку и забилась в дальний угол кабины, только бы не касаться Давыдова. Тот вздохнул, и поймал мое отражение в зеркальной стенке взглядом.

– Я умею держать себя в руках, я же не зверь… – натянуто изрек, и я хмыкнула, скрещивая руки на груди.

– Я это заметила еще на приеме.

– Это была… – Яр начал оправдываться, но тут же закрыл рот и понял, что я даже слушать его не стану. – Не важно.

Вот именно.

Поскорее бы он сошел.

Я напряженно следила взглядом за цифрами на табло. Лифт неумолимо двигался вверх, легкая тяга ощущалась всем телом.

– Если захочешь поговорить… – Яр произнес, когда лифт замедлился и остановился. – Я в пятьсот пятом.

Я вздохнула и отвела взгляд, как капризный ребенок, которому надоел этот разговор. Выглядела я глупо, но и ощущала себя так же. Хороша же выдержка! Бросилась на человека, которого ненавижу. Позволяла целовать себя… И позволила бы больше, если бы не лифт…

Створки осуждающе сомкнулись, и лифт понес меня наверх.

Сестра по-прежнему спала, и я торопливо, но бесшумно прошла в кухню и открыв бутылку вина приложилась к ней со всей яростью.

Мне просто надо расслабиться и уснуть. Сон – это лучшее лекарство от всех проблем.

Лучшее априори.

Осилила половинку бутылки пока ждала заказ.

Потом посыльный закатил тележку с едой в номер, и удалился, а я схватила черный шелковый халат и направилась в душ.

Остыть это не помогло, но немного сняло напряжение, накопившееся за день. Отчий дом, долгий переезд, переживания сестры, и потом ситуация в лифте. Полный сумбур, но я не могла позволять себе такое поведение.

Но позволила…

Яростно вытерлась полотенцем и накинула шелк на голое тело.

Надо прикончить остатки вина и лечь спать. Завтрашний день будет еще более напряженным, и мне нужна свежая голова.

Но покоя не давало то дикое ощущение беспредельного удовольствия, которое и отключило мой мозг в лифте.

Грудь наполнилась ноющей тяжестью, и между ног стало жарко.

А что было бы, если бы лифт застрял и нам не пришлось бы прерываться?

Эти мысли начали появляться, когда бутылка уже подходила к концу, и я отставила недопитую тару с характерным стуком и сердито воззрилась в пространство.

Мы взрослые люди…

Ну Яр-то да. А вот я… Веду себя как маленькая капризная дура.

Иногда мне казалось, что у меня раздвоение. Одна старая чванливая старушка в моей голове постоянно ругает импульсивную малолетку, которая норовит наломать дров.

Пятьсот пятый.

Поднялась из-за стола и убедившись, что сестра все еще спит в гостиной подошла к лифту. Тот стоял на моем этаже и тут же впустил меня в свои прохладные объятия.

Упругий ворс щекотал голые ступни, и я поняла, что даже не удосужилась обуться, оставаясь в том же халате на голое тело.

Отогнала ненужные мысли и вышла в коридор этажа Яра и нашла взглядом дверь с табличкой пять ноль пять.

Постучала.

Тишина по ту сторону длилась, кажется, вечность, и в тот момент, когда я уже собралась уходить, замок щелкнул, и дверь рывком распахнулась.

На пороге выросла мощная фигура Яра, который пытался удержать на бедрах соскальзывающее полотенце. Его грудь была покрыла каплями, с мокрых волос капала вода, он только что принимал душ и сейчас в растерянности окинул меня взглядом и открыл рот, явно чтобы съязвить, но я опередила его, сделала шаг в его номер и толкнула дверь, чтобы та закрылась.

– Заткнись и поцелуй меня, – произнесла, и по глазам Давыдова поняла, что его не придется просить дважды.