Глава 15 — Все самое ценное таит в себе боль

Пытаюсь вспоминать самые яркие моменты, чтобы эмоционально стереть тот гребаный день, когда она ушла от меня. Что со мной произошло? Никогда, даже в мыслях, я не позволял себе беспредел по отношению к ней. Нет, мы баловались садо, но это в удовольствие. Окей, бывало и не в удовольствие, но всегда контролируемо и рассчитанно. Что произошло со мной тогда?… Даже когда она переходила границы, ломала меня, провоцировала — сдавался ее жести, и она, практически сразу, тормозила. Если не тормозила, дистанцировался, ждал, пока опомнится. Я к этому привык. Мой болевой порог был очень высок. Что сломалось тогда? Не знаю… Если мужчина считает, что не способен ударить женщину, значит, он никогда не любил эту женщину больше, чем себя. Иногда невозможность выплеснуть переполняющие чувства превращается в удар. Как проявление этих чувств. Не помню происходящего, но очень четко, как сейчас, помню все, что чувствовал тогда. И то, что я чувствую, не позволяет опять писать ей.

Жду…

Опять жду разрешения.

Запасы бара стоит пополнить. Чувствую — пригодится. Люблю хороший коньяк. Она не выносит даже запах. Но мне не целовать ее губ. Бутылка Хеннеси пуста наполовину и не спасёт меня.

Не хочу вспоминать это. Не имею права не помнить. За то, что сделал, надо всегда отвечать. Я отвечаю. Шесть лет пустоты. Шесть лет разрывающих изнутри пожеланий ей счастья с другим. Я искупил? Ты простила меня, Женечка? Простила, не сомневаюсь. Как самому простить и принять это — вот в чем проблема. «Это» не существует для меня ни событиями, ни картинками, ни словами. В моей памяти — пробел. Существует только лишь в ощущении всепоглощающего самоуничтожения и горького удовольствия от закрытия выматывающего гештальта. Когда-то давно я читал Достоевского, «Идиот». Как четко он описал чувства Рогожина, когда тот убивает свою любимую Настасью. Умиротворение. Он явно знал, о чем писал. Я чувствовал это все в деталях. И это удовольствие я испытал. Это — как смерть после изнурительной, интенсивной болевой агонии. Смерть ценой уничтожения смысла жизни. Только после смерти я вынужден жить дальше. Меня обманули. И переживать это ощущение, или его приближение, каждое утро. Захватывающий ад…

Мне некуда торопиться. Медитирую на часы.

Коньяк заканчивается. Есть, конечно, еще и вино. Но вино после коньяка — это моветон.

На дне бокала последний глоток. Вдыхаю его запах. Отставляю в сторону.

Где ты так долго ходишь, моя девочка? Чем занята?… У тебя уже поздно.

Открываю интерактивную карту, ввожу адрес. "Академгородок. Камеры он-лайн…"

В округе их три. Две частные. Запаролены. И обе — рядом с твоим домом. Одна — на детскую площадку, вторая — на тротуар, магазин и кромку леса. Добавляю в закладки. Неадекватно? Несомненно.

Третья в доступе, но далековато. Смотрю на октябрь в Новосибирске. Это те места, по которым ты ходишь каждый день.

Хмуро. Вокруг лес. Сосны, ели, уже голые березовые стволы. Сквозь них просвечивают панельные и кирпичные дома. Ты всегда хотела жить в лесу. Наверное, тебе нравится это место.

Интерактивная карта позволяет имитировать прогулку по улицам.

Двигая курсором, гуляю между домами. Магазинчики, детские площадки… Обхожу твой дом. Вижу подъезд. Балконы… Жаль, что карта снята в прошлом году. Я не уверен, что ты жила тогда здесь.

Рука тянется к телефону.

— День добрый, Бруно.

— Привет, Олег.

— Я снова с просьбой.

— Аккаунт?

— Нет. Мне нужны пароли от веб-камер. Ссылки скину. Можно купить, можно взломать. Мне всё равно. Сделаешь?

— Да, без проблем…

— Спасибо.

Ты растерзаешь меня за это, если узнаешь. Но ты ведь не узнаешь.

Открываю нашу переписку. Перечитываю еще раз.

Ты испугалась за меня, Женечка? Чувствуешь меня, как и раньше. Прости. Я буду использовать это. У тебя тоже есть слабые места, моя девочка. Если я смогу пробить тебя своей болью, то готов к любым самоистязаниям.

Ты обещала написать…

Евгения: Олег?

Олег: Женечка…

Евгения: Как ты?

Олег: Думаю.

Евгения: Ты хочешь поговорить об этом?

Олег: А ты?

Евгения: Ты знаешь, спустя время, это стало так сильно давить на меня. Мне казалось, что тебя мучает произошедшее. Слишком сильно. И ты не заслужил такого.

Олег: Так вышло, что я почти не помню ничего. Жалко звучит…

Евгения: Ничего?…

Вдыхаю поглубже, несколько раз. Как перед погружением на глубину. Сейчас меня раздавит. Но ведь я не имею права не помнить этого, если помнит она?

Олег: Помню, что ударил тебя по лицу. Потом… там кровь была… И как ножом резал ленты, примотанные к спинке кровати, и твои руки… И что ты плачешь… судорожно… твое «пожалуйста…»… всё.

Трясёт так, что пальцы не попадают по кнопкам. Допиваю свой последний глоток. Беру сигарету. Я слышу это слово «пожалуйста…» в деталях, каждую интонацию и ноту… Мне плохо от нее. Пусть я не помню, как это делал. Но я же не идиот…

Олег: Я не хотел… Ничего этого не хотел! Не знаю, чего хотел.

Евгения: Олег, ты же не собираешься у меня прощения просить, правда?

Олег: А ты бы позволила?

Евгения: В извинениях, как и в комплиментах…

Олег: …нет никакого смысла.

Олег: Но очень хочется. Ты мне расскажи… физически чего я там еще… Мне нужно!

Евгения: Хорошо. Только ты не накручивай себя. Меня ЭТО тогда не сильно…вынесло. Сначала я была не в том состоянии, чтобы пугаться тебя, а потом морально было хуже, и я даже не чувствовала…

Олег: охренеть…

Евгения: Ударил, придушил, изнасиловал. Жестко. Я выключилась. Синяки были. Ударил ты меня два раза — пощечины, губы разбил до крови. Ножом несколько порезов, пока ленты срезал. Спокойно, ладно? Просто, как факт. Не надо эмоций… Это наш с тобой опыт. Его надо принять.

Читать страшно. И больно. Перечитываю несколько раз, но все какбудто на незнакомом языке. Не понимаю. Как будто не про себя. Не помню. В ушах звон.

Вино… Х*р с ним. Мне сейчас очень надо.

Она больше не пишет. Дает мне это пережить, я понимаю.

Что мне сказать на это все? Прости Женечка, я больше так не буду?

Пи**ец!

Забыть? Нееет… Это нужно помнить. Хорошо помнить. Это ее боль.

Евгения: Как ты?

Своих слов у меня нет, и я ворую чужие.

Олег: «Всё ценное таит в себе боль. Откажись от ценности — и боль уйдёт. Слабые люди боятся боли, и потому у них нет ценностей. Сильные не боятся боли — все ценности у них.»

Евгения: Всё так. Тебе это снится?..

Олег: Как у Булгакова, история с Фридой, на балу. Прикажи, чтобы мне больше не подавали тебя с утра. Ты же ведьма, ты можешь…

Евгения: Обещаю, сниться больше не будет.

Олег: …

Евгения: Бухаешь? Куришь…

Олег: Да.

Евгения: Я чувствую… Это все в прошлом, Олег.

Олег: У меня нет ничего, кроме прошлого, Женечка. Я им живу.

Евгения: Красный…

Олег: Не бросай меня сейчас.

Евгения: Проветривай комнату. Завтра испсихуешься, что вся мебель пахнет дымом))) Чувствую запах твоих сигарет отсюда.

Олег:) Пойдем на улицу? Включай видео, покажу сад.

Евгения: Мне нужно идти купать дочку.

Олег: Дай мне что-нибудь, чтобы я дожил до завтра.

Евгения: Елка — «Около тебя…»

Олег: Врешь… Не прокатит. Давай что-нибудь более идентичное.

Евгения: Мумий тролль — «Сука».

Олег: Я должен составить коллаж? Давай еще пазлы.

Евгения: Ночные снайперы — «Катастрофически».

Олег: Да. Еще…

Евгения: Гарик Сукачев — «Ольга».

Олег: Еще. Пожалуйста.

Евгения: Крематорий — «Сексуальная кошка», Земфира — «Анечка» и… Чайф — «Не со мной».

Олег: Спасибо. Последняя убивает.

Евгения…