5

На следующее утро, часам к десяти, за Мирославой зашла сестра и подала ей знак, что знаменитость и будущая хозяйка изволила проснуться и теперь желает посмотреть на девушку, что рекомендовали ей в личные горничные.

— Не копайся. Неужели нельзя было раньше собраться, раз знала, что непременно надо будет поторапливаться? Богатые они ничуть не умеют ждать. Им обязательно надо немедленно подать то, что пожелали. Это я тебе сейчас еще и на будущее говорю. Усваивай премудрости нашей службы быстрее, не то, нисколько не преуспеешь в этом деле.

— Я готова. Куда идти? — поправила она на себе скромное повседневное платье.

— На VIP-палубу, конечно же! И что это на тебе? Повеселее наряд нельзя было выбрать?

— Обычное платье. Я же не на праздник, все же, отправляюсь…

— А может, так даже и лучше, — задумалась чуть Мирта, но в ту же минуту потянула сестру за руку, призывая быстрее выйти из каюты. — Ты у нас девушка яркая, я бы даже сказала, редкая красавица, а она, певица эта, такого о себе мнения, что…в общем, еще и волосы подбери в этот свой тугой пучок. Шпильки прихватила? Отлично. Закалывай, давай, гриву свою, чтобы перед носом ни у кого не маячила. Вот! Так лучше. На этой службе предпочтительнее, так думаю, исполнительные дурнушки. Ну, да, ничего, ты справишься. Насколько тебя знаю, никогда своей запоминающейся внешностью не пользуешься, ведешь себя скромно, ум и знания не выпячиваешь. Это все сыграет тебе на пользу. Главное, этой госпоже никогда не перечь. Ты слышишь меня? Делай обычные вещи и помалкивай. А если начнет ни с того, ни с сего придираться, то не обращай внимания. Тебе и надо-то кралю эту потерпеть всего неделю. А там она должна будет с корабля сойти, и мы станем подыскивать тебе новую работу. А пока от тебя требуется только исполнительность. Много с хозяйкой старайся не разговаривать. Не любят они этого. Нет, сначала спровоцируют на беседу и откровения, а потом, бац, и скажут, что ты им не подходишь.

— Откуда ты это все знаешь? Неужели, сама когда-то…

— Ну, да. Было дело, что согласилась однажды пойти в услужение к одной мамзели. Три года назад это было. Та дама вся из себя казалась такая вежливая и ласковая, что я расслабилась. В общем, хорошо тогда получилось, что мое место на «Стремительном» никто не успел занять. Вернулась и снова начала облетать звезды, так сказать.

— Это где же случилось, на какой планете?

— А разве сейчас речь обо мне? Это ты идешь в услужение к особе, которая много из себя воображает. Это тебе предстоит ей понравиться, чтобы взяла к себе на работу. И потом еще удержаться в горничных неделю.

— Вот! А перед этим ты говорила, что всего-то…

— Слушай! — замерла Мирта на месте, как только они вышли из лифта на нужном этаже. — Тебе нужна работа? Или желаешь одна одинешенька сидеть целыми днями в каюте и ждать к ночи явления своего Андрюшеньки?

— Нужна. И нет, не хочу сидеть.

— А тогда не строй из себя не пойми кого. Я как лучше хочу. Поняла?

— Не сердись. Мне понятно, что ты для меня же стараешься. Говори, что еще мне надо усвоить, готова все выслушать. И да, делать тоже все буду, как ты мне велишь.

— То-то же! Тогда идем. Вот ее дверь.

Скромно постучавшись, девушки дождались разрешения войти и перешагнули порог. Первой ступила в просторную каюту Мирта, а за ней уже следовала сестра. Собственно, помещение состояло сразу из трех комнат. Помимо небольшой прихожей в ней еще имелась гостиная, спальня, и третье помещение Мирослава определила, как кабинет. Только в нем, как и везде, тоже были разбросаны многочисленные женские наряды. Толку-то, что там имелся небольшой письменный стол с рабочим креслом, если на нем виднелась повисшая нижняя юбка и какая-то голубоватая блузка.

— А, это ты пришла, — кинула в их сторону мимолетный взгляд хозяйка каюты и снова принялась искать что-то в платяном шкафу. — Проходи. Привела свою сестру? Отлично. Сейчас я ее посмотрю.

— Вы что-то ищете, леди? — заискивающие нотки в голосе младшей сестры Мирославу удивили, если не сказать больше. — Может, сможем вам помочь?

— Черт бы побрал эти тряпки! У меня нарядов столько, что постоянно приходится тратить уйму времени на поиски нужной вещи. Кстати! Моя личная горничная должна будет быстро находить в шкафу требуемый наряд. Господи! Куда же пропала эта кофта?! Все здесь уже перерыла, а ее нет, словно и не было.

— Случайно, не это ли ищете? — указала Мирослава на тот голубой шифон с перламутровыми пуговицами застежки, что сразу определила, как блузку, когда только бросила взгляд в кабинет.

— Что? — вынырнула хозяйка из шкафа и хмуро взглянула на обратившуюся к ней девушку.

— Это и есть моя сестра, — попыталась встать между ними Мирта. — Это о ней я вам говорила вчера. Ей нужна работа, а вам…

— Ну-ка, ну-ка! — сделала несколько шагов к ним навстречу эта высокая фигуристая женщина, и при этом ничуть не стеснялась, что прозрачный пеньюар нисколько не скрывал от посторонних ее объемный пышный бюст, так и норовивший выскочить из мелкой и такой же прозрачной ночной сорочки. — Это ее ты мне сватала в прислуги?

— В горничные, леди. Вы сказали, что вам требуется…

— Я сама знаю, что говорила, — прервала Мирославу эта властная блондинка. Той пришлось замолчать и спокойно стоять, пока хозяйка принялась обходить ее круг за кругом, разглядывая. — Разве, уже спросила тебя о чем-то? Нет! Вот и помолчи пока. Да! Сразу видно, что работница не квалифицированная. Про рекомендации, так понимаю, интересоваться вообще не приходится.

— Извините, леди, но другого никого на эту работу на борту больше не найти, — подала голос Мирта. — Во всяком случае, я никого другого не знаю.

— Хитришь, милая. Ты и не узнавала нигде, просто, решила пристроить безработную сестру. Ведь так? А! Можешь и не отвечать — это и так ясно читается по вашим лицам. Так как ее зовут? — обращалась она исключительно к Мирте.

— Мирослава, можно Мира. Как вам будет угодно, — вот той и приходилось отвечать.

— Сколько лет? А впрочем, удостоверение личности при ней? Давайте сюда. Так-так! Тридцать годков. Немало. А выглядит лет на пять моложе. Землянка. Уж, не за женихом ли отправилась подальше от родной планеты? Я знаю, что у вас там с мужиками просто катастрофа творится. О, просмотрела… Так ты замужем! Это хорошо. И кто у нас муж? Местный служащий? Тогда понятно, как очутилась на борту. Выглядишь аккуратной. Образование есть? Даже так? Где успела поработать?

Певица рассматривала ее, а Мирослава из-под полуопущенных ресниц — ее. И пришла к выводу, что женщине, скорее всего лет тридцать с небольшим. Блондинка, обладала стройной фигурой, но худенькой ее назвать никак не получилось бы. Первое, что бросилось при встрече в глаза, была ее грудь, не знала точно, какого размера, но это, скорее всего, еще и из-за того самого вызывающе прозрачного пеньюара. А потом уже Мирослава присмотрелась и поняла, что у женщины были необычайно выразительные глаза. Они привлекали величиной и насыщенным голубым цветом. А вот ресницы были короткими и совсем светлыми, и без макияжа нисколько хозяйку не украшали.

— Косметику употребляешь. Это я у своих работниц не приветствую, — изрекла певица, наверное, тоже рассматривала в тот момент черные, как смоль, и длинные ресницы рыжей девушки. — Придется смыть!

— Что вы?! — вступилась за сестру Мирта. — Она у нас скромница. Ни тушью, ни помадой не пользуется. Вон, даже волосы никогда не распускает, потому, как мама ее так воспитала.

— Хм! А тебя, значит, не удалось воспитать в строгости? Локоны накрутила, глаза подвела, губы… впрочем, не ты ко мне в служанки нанимаешься.

— В горничные, — снова не удержалась Мирослава от восклицания.

— Без разницы! — тут же приструнила ее блондинка. — Ладно! Я тебя беру. Являться станешь к десяти — раньше я не просыпаюсь, а уходить, как отпущу. Дальше! Разберешь все мои наряды, развесишь их в том порядке, в котором тебе легче было бы по первому моему требованию достать нужный и помочь мне одеться. Здесь должно быть все просто. Еще мне потребуется помощь с прической. Ты умеешь управляться с волосами? Думаю, что да, раз у тебя у самой довольно длинные волосы, и уложены они сейчас вполне ловко. Что еще? Да, ванная. У меня в каюте она водная. Я знала, за что плачу такие большие деньги. Всякие там кабинеты мне без надобности, но водные процедуры — это совсем другое дело, это я уважаю. Так вот, каждый вечер, строго по моему требованию, станешь наполнять для меня ванну. Я люблю горячую воду, но не обжигаться при этом. Понятно? Думаю, что да, на глупую девушку ты не похожа. А на кого ты похожа? М, м! Что-то мне в тебе не нравится. Взгляд сделай-ка проще. И выглядишь как-то… Что это за наряд?

— А какой надо? Если вам угодно, то она может и переодеться, — встряла Мирта. — У нее есть платья ярче и наряднее.

— Не надо наряднее! — с неудовольствием взглянула на нее певица. — А вот фартук и пилотку, как у тебя, одеть не помешало бы.

— Это мы запросто. Пожалуйста! — сняла та указанные вещи и отдала сестре. — Вот, взгляните, так лучше?

— Пойдет, — произнесла после некоторого сомнения. — Да! Зови меня госпожой Ребеккой. Без фамилии обойдемся. А я стану тебя называть… Как твое имя, ты сказала?

— Мирослава или Мира, — снова ответила за нее сестра.

— А ты можешь уже идти, — поморщилась на эти слова, как на кислое, госпожа Томсон. — Микки, думаю, подойдет. Да, Микки, будет хорошо. Что еще? Что еще? А, да. Давай-ка уже сейчас поупражняйся с наполнением лохани. Иди, Микки, набери мне воду для купания. Смелее, я не злая вовсе. Просто, иногда капризничаю. Но за такие деньги, что собираюсь тебе заплатить, можно и потерпеть. Правда?

— Совершенно верно. Сестра сказала, что мне будут причитаться…

— Что?! Уже аванс просишь? У тебя жадный муж, не дает тебе совсем на каждодневные расходы? Бывает, милая. Не надо было спешить с замужеством. Вот я пока не замужем, но нахожусь в активном поиске супруга. И, как знать, возможно, что очень скоро окрестные галактики взорвет новость о моем выборе спутника жизни.

— Рада за вас, госпожа Ребекка.

— Я тоже за себя рада. Но пока никто не должен знать, с кем я встречаюсь. Поняла, Микки? Никто! Что бы или кого бы ни увидела или не услышала в этой каюте, дальше этих стен информация выйти не должна. Я понятно высказалась? И насчет аванса… Я выдам тебе половину оговоренной суммы. Но не потому, что поступаю так всегда, или ты мне очень уж понравилась, просто у меня сегодня хорошее настроение. А теперь иди в ванную комнату и займись делом. Вот и посмотрим, как ты меня поняла. Как наберешь воду, так позовешь.

Пока в ванную из крана лилась вода, наполняя ее, Мирослава сидела на бортике и думала-гадала, сколько еще должна была стерпеть всякого, чтобы в итоге воплотить в жизнь свое заветное желание. И получалось это у нее как-то невесело. Потому и застала ее хозяйка всю такую задумчивую и грустную, когда вошла проверить, чем она там занималась.

— Что это ты голову повесила? Уныния я не терплю, поэтому делаю тебе первое замечание. Нечего впадать в депрессию самой и наводить тоску на хозяйку. Лучше ответь мне, готова ли вода.

— Думаю, что можно уже купаться.

— Отлично. Держи пеньюар и ночную сорочку, — без всякого стеснения певица сбросила с себя то малое, во что была облачена, нисколько не стесняясь девушки, и швырнула одежку в сторону. — Принимай. И куда это ты собралась? Нет, ты останься. Люблю, чтобы мои горничные находились во время купания рядом. Мочалку-то в руки бери! Что замерла на месте? Сейчас я немного полежу, и ты станешь мне намыливать и массировать спину. Что так смотришь? Да ты у нас совсем дикарка, что ли? Что такого, чтобы сделать полезное и приятное своей хозяйке? Я тебе, между прочим, за эту работу немалые деньги плачу. Давай, давай! Намыливай мочалку-то. И так, я готова. Можешь приступать. Сейчас обработай мне спину. Да, так хорошо. Еще желаю, чтобы ты потерла мне пятки. Отлично. А ноги? Ноги-то помой! Выше! Еще! Тебе нравятся мои ноги? Стройные, правда? И длинные! А у тебя, какие? Ну-ка, покажи.

— Обыкновенные. Ничего примечательного.

— Не тебе судить. Подними-ка юбку повыше! Делай, как тебе говорят. Еще выше. Пожалуй, у тебя ножки тоже ничего. Но не лучше моих. И у меня грудь больше. А у тебя так, средняя. Мужчинам больше нравятся такие груди, как у меня. А твой муж, он как, доволен тобой?

— Мы люди маленькие, и у нас все проще. Поженились, и все. Дальше сплошная работа. Он простой кладовщик на этом корабле, я перебиваюсь разовыми заработками. Нам не до сравнений, ведь выбора все равно больше нет.

— Молчи лучше. Как начинаешь говорить, так тоску на меня нагоняешь. Вот, мочалкой орудуй, это у тебя лучше получается. Да, так хорошо. И грудь еще намыль.

— Но это уже слишком, — замерла Мирослава на краю ванной. — Это же неприлично.

— Это кто здесь судить взялся, что прилично, а что нет? Ты, девушка, знай свое место. Говорят тебе, что делать, ты и исполняй. У тебя работа такая — за хозяйкой своей ухаживать и мне во всем угождать. А руки у тебя классные: нежные, нежные. От подобных прикосновений даже хочется мурлыкать. Такое купание здорово расслабляет. И, кстати сказать, с температурой воды ты угадала. Так что я тобой осталась довольна, можно так считать. Теперь сполосни меня из душа и готовь полотенце. Поняла, как у нас с тобой будут проходить купания? Отлично. Дальше мне пора завтракать. Посмотри-ка, доставили из ресторана уже сервировочный столик? Это дело. Пока я буду завтракать, ты можешь удалиться. Где-то минут на сорок даю тебе свободного времени. Дальше вернешься, и станем меня одевать для прогулки в корабельном ботаническом саду. Да! Где ты, сказала, видела ту голубую кофту? В кабинете? Неси ее сюда. Это, действительно, она. А знаешь, мой кавалер недавно сказал, что она одного цвета с моими глазами и очень мне идет. Мило, правда? Вот я и одену ее снова, чтобы напомнить ему, какие красивые у меня глаза.

Мирослава вышла в коридор и с шумом выдохнула. А еще ей хотелось в изнеможении привалиться рядом к стене. Вот какое напряжение испытывала рядом с той знаменитой дамой. И она поневоле задумалась, стоили ли те деньги, что удалось бы заработать в итоге, эмоциональной перегрузки, что точно обещало будущее, ведь не могла не догадываться, какое вокруг этакой особы имеется окружение. Взять хоть того таинственного кавалера, за которого дива собралась замуж. Кстати, если их с Миртой догадка верна, то им непременно должен был стать Марк-Людвиг Элтон. А если учесть его высокий чин военного и несметные богатства семьи, то…о, какой коктейль получался… И эти две личности с их-то амбициями, избалованностью судьбой и привычками понукать каждым, кто слабее и меньшего достиг в жизни, должны были обрушиться тяжким гнетом испытания именно на ее хрупкие плечи. Правда, всего на неделю — там певица должна была с корабля сойти, концерт, вроде бы, у нее намечался на следующей планете.

Именно в таких раздумьях пребывала девушка, когда брела к служебной лестнице, ведущей на нижние палубы. А недалеко от нее, как оказалось, ее поджидала сестра. Мирте не терпелось узнать, как прошло первое время ее новой службы, вот и контролировала непрестанно подход к той самой лестнице. А как приметила Мирославу, так бросила свою тележку в коридоре рядом с очередной каютой, которую собиралась начать убирать, и заспешила к ней навстречу.

— Ну что? Как все получилось? Отчего выглядишь так кисло? Э, девочка! За лицом надо следить — господа не любят, когда у нас на физиономии написаны наши переживания, у них своих хватает. А еще они не должны там читать то, что мы о них думаем. На твоем лице, например, сразу можно определить, что хозяйка тебя напрягает сверх меры. И ты нисколько не готова ее боготворить. А ей этого, определенно, хотелось бы. Да они, богатенькие, все такие. Как, все равно, трезвую оценку жизни утратили. Возомнили, понимаешь, что взлетели высоко-высоко в вышину, и начали сверху на остальных людей посматривать.

— Мирта, а ты ее слышала? В смысле, как она поет? Действительно, что ли, неподражаемо? Где, говоришь, концерт ее передавали? И как она тебе показалась?

— Да, голос редкий и сильный. Такой запоминается, и его потом ни с каким другим не спутаешь. А когда просто так разговаривает, то и не скажешь про нее ничего такого. Но талант и природные данные у нее есть определенно.

— Ну, спасибо, что сказала мне такое. Знаешь, как-то сразу легче сделалось. Все же, я тебе должна сознаться, что прислуживать ей станет проще, сознавая, что она действительно хоть чего-то стоит в этой жизни.

— Что? В первый же час допекла? — нахмурилась сестра.

— Не могу сказать, что мне стало невмоготу, просто…

— Да не утруждайся ты объяснениями. Мне и так все понятно. Сама, что ли, никогда подобного не испытывала? Нас же, горничных да уборщиц, никто из этих господ серьезно не воспринимает, и за людей особенно и не держит. Но потерпела бы ты, сестра, а?

— А куда деваться? Аванс за работу я уже получила, — и она разжала руку и продемонстрировала крупную купюру в ней.

— Ну вот! — сразу повеселела Мирта. — Разве это ни здорово заработать столько фунтов? Эти деньги должны поднять тебе настроение и вдохновить на дальнейшие трудовые будни.

— Не знаю, как-то не получается.

— А сейчас куда направляешься? Она дала тебе свободное время? Завтракает, говоришь? Этот процесс у нее длительный. Не менее часа займет. Что же, иди, развейся пока.

Когда Мирослава вернулась к своей хозяйке, та успела откушать и, потому или нет, пребывала в отличном настроении. Замечаний и придирок к новой прислуге больше от нее не последовало, и то была радость. А прическу ей Мирослава соорудила с большим желанием, поэтому, наверное, та и получилась на славу.

— Да это шедевр, Микки! У тебя просто золотые руки, и ты цены им не знаешь, — крутилась певица еще долго перед зеркалом, восторженно рассматривая себя со всех сторон. — Такое великолепие следовало бы сделать на вечер, а сейчас еще только раннее утро. А ты вечером сможешь сотворить что-нибудь еще более изысканное?

— Попробую, госпожа, — пролепетала девушка, а про себя только хмыкнула, на счет высказывания, про раннее утро. У нее в голове не укладывалось, как можно было назвать час дня таким образом.

Дальше ее хозяйка отправилась на прогулку, как и планировала ранее, в ботанический сад. Имелся, говорили, такой на корабле, и даже с настоящими растениями, хоть и выставленными там в кадках, но в огромном количестве. Разумеется, что простому люду, кроме штатного садовника и его двух помощников, хода туда не было. В этом райском уголке могли отдыхать только пассажиры VIP-палубы. Для их же удовольствия там имелись, рассказывали, многочисленные лавочки на изгибающихся дорожках и даже небольшой фонтан. Мирославе при мыслях о подобном, рисовалась чудесная картинка. Но фантазировать в тот момент особенно не могла себе позволить — ей на ближайшее время были даны четкие указания, чем следовало заниматься. Она должна была изучить все наряды певицы и развесить их в шкафу в новом порядке. Вот эта работа и заняла ее мысли на добрых два часа, если не больше.

А потом явилась госпожа и пожелала читать книгу. Помочь ей переодеться в домашнее платье, было делом легким, подать планшет в белые руки тоже не составило труда. Далее девушка была усажена за стол в кабинете с заданием починить край юбки, который так неудачно зацепился за что-то в том самом саду и немного порвался. Мирослава орудовала иголкой и посматривала через распахнутую дверь на хозяйку, что разлеглась в расслабленной позе на диване гостиной. Определенно, та казалась недовольной. Что у нее пошло не так? Не смогла встретиться в саду со своим возлюбленным? Или расстроилась из-за порванной юбки?

— Не мое это дело, — урезонила себя мысленно Мирослава. — Мое место маленькое и скромное. Мне бы этот день тихо пережить, а там…

— Какая ты молчаливая! — отбросила вдруг Ребекка в сердцах планшет на диванную подушку. — Скучно с тобой! Расскажи мне что-нибудь.

— О чем, например? — закончила девушка шитье и полюбовалась на аккуратно выполненную работу, отложив в специальную шкатулку швейные принадлежности. — Я в свое время много книг перечитала. Это мое такое хобби, изучать древние фолианты.

— Что ты говоришь?! Хобби у нее имеется! Ну-ну, поведай мне какую-нибудь историю из одной из тех книжек. Но только выбери ту, что повеселее.

— Вы приключения любите?

— Не знаю, что сказать. Сама уже лет двадцать кочую по разным галактикам, и надо сознаться, что порядком мне такая жизнь осточертела. Лет с двенадцати начала разъезжать.

— Тогда, может, рассказать вам древнюю сказку? Я их много знаю. Раньше планету Земля населяло множество народов, и у каждого имелись сказания. Есть короткие и веселые, есть длинные и очень поучительные.

— Не надо мне ничего заумного. Веселую давай.

После четырех коротких рассказов Ребекка еще посмеивалась. Когда закончилось седьмое повествование, принялась зевать.

— Что-то меня в сон начало клонить. Подай подушку и плед, Микки.

От этого нового прозвища Мирослава ежилась, но, как могла, сопротивлялась высказыванию против него. В конце-то концов, это чуждое имя надо было потерпеть всего ничего, и кроме них двоих никто никогда его не услышал бы.

— Теперь можешь идти к себе. Вернешься за час до обеда в VIP-зале. Все, свободна.

Когда Мирослава творила новый шедевр на голове хозяйки, заметила, что та была несколько взвинчена. О том, что не давало этой женщине покоя, знать не могла и даже не пыталась строить предположения на этот счет, просто делала свое дело и помалкивала.

— Что ты снова, как в рот воды набрала?! — завелась та ни с того, ни с сего. — Не люблю подобных молчуний. Знаешь, как раньше говорили? В тихом омуте черти водятся. Видишь, не одна ты знаешь старинные прибаутки! Но мне эта гробовая тишина в каюте не по душе. Давай, рассказывай мне, хоть что-нибудь.

— Как скажете, госпожа, — легко согласилась пойти на поводу у хозяйки. Тем более что пересказывать прочитанное очень любила. Ранее частенько делала это своим ученикам, а теперь вот снова нашла себе слушателя. — Я начну, а вы скажете, по нраву ли придется история. Если что, вспомню что-либо другое. Так вот, попалась мне в руки недавно интереснейшая книга. Автор ее некий Леонид Филатов. Называется, кажется, «Про Федота стрельца».

— Откуда ты их только берешь, книги эти? На Земле же давно уже такие носители информации не используют.

— Так я же учитель. У меня пропуск в специальную библиотеку есть. Вот я и…

— Ладно, — прервала ее Ребекка нетерпеливо. — Продолжай рассказ. Имя-то какое странное, Федот…

— Раньше так мальчиков на Руси называли. Из простых, из народа которые. Этот сказ вообще про стародавние времена.

— Еще до потопа, что ли?

— Много-много раньше. При царе Горохе, так сказать.

— Что, что? Какой такой Горох? Я сама Марсианка…да, да, не сомневайся, просто давно там уже не живу. Всем известно, что наши народы весьма близки. Да что там, население Марса наполовину состоит из землян. Если хочешь знать, то нам в школе преподавали, было дело, вашу историю, но ничего-то про подобное имя царское никогда не слышала.

— Оно сказочное. Вымысел. Красочное прозвище такое.

— Ладно, не отвлекайся, давай свою историю про Федота и этого Гороха.

Сказка хозяйке понравилась. Хоть и была в стихах, а она те не особенно жаловала, как оказалось. А еще госпожа принялась удивляться, как это Мирославе удается столько всего держать в своей голове.

— Немыслимо! У меня мозг перекалился бы от такого объема. Хотя, тоже приходится много всего заучивать!

В общем, на обед она ушла, заметно повеселевшая. Напоследок приказала своей личной горничной все в каюте прибрать и дожидаться ее возвращения. А если к оговоренному времени не пришла бы, то долее сидеть здесь не следовало — это значило, что ночевать осталась в другом месте.

— Поняла меня? После десяти вечера можешь отправляться к себе. А утром чтобы как штык снова была здесь. Все ясно? Ну, а если, все же, вернусь сегодня, то ты должна будешь мне срочно приготовить расслабляющую ванну. Соли, сама уже знаешь, где стоят.

Указания были даны такие. И время подходило к десяти, всего пара минут и осталась, когда Мирослава собралась хозяйскую каюту покинуть, и когда дверь в нее резко распахнулась, а порог решительно переступил высокий незнакомец.

— Кто ты такая? — спросил так, точно вошел в собственную каюту и ничуть не удивился увидеть здесь постороннее лицо.

— Я личная горничная госпожи Ребекки, — чуть ни заикаясь, ответила ему растерявшаяся девушка.

Отчего растерялась? В первую очередь от того, что все произошло неожиданно. А еще у мужчины был странный пронизывающий взгляд, хоть глаза его были вполне обычными, даже приятного насыщенного синего цвета. Но он словно просвечивал всю ее этим своим пристальным взглядом, а еще приковывал к месту.

— Представь, об этом нетрудно догадаться, — хмыкнул вошедший. — Я имя твое спрашивал, но, в общем-то, это не важно. Ответь, где твоя хозяйка, — а сам, нисколько не задерживаясь в прихожей, уже прошел в гостиную и уселся в широком кресле, приняв расслабленную позу.

— Вы зря здесь собрались расположиться, уважаемый, — девушку теперь еще беспокоила проблема, как этого субъекта выпроводить вон из хозяйских покоев.

— Отчего же? — тот снова хмыкнул и только глубже уселся на выбранном месте.

— А время сейчас сколько, не подскажете? — изобразила она искреннюю заинтересованность его дорогими часами на запястье, поблескивающие драгоценным металлом из-под рукава военного кителя. Он ей ответил, а девушка невольно заслушалась тембром его голоса, но быстро справилась с наваждением, рассеивая его напоминанием себе самой, что находится здесь при исполнении, а не для того, чтобы попадать под непонятное воздействие всяких неизвестных личностей. И вообще, с какой стати ей было отвечать на его вопросы? — А вы сами представиться не желаете?

— А как связаны между собой эти два вопроса? — его брови в удивлении поползли на лоб.

— Может и никак, — набиралась Мирослава с каждой минутой отваги указать этому господину решительно на дверь, если не назвался бы ей немедленно. — Только я не должна разговаривать с непонятно кем.

— Понял. Ты исполнительная служащая, меня не знаешь, вот и принимаешь меры предосторожности. Что же…я, Марк Элтон. Этого имени будет достаточно, чтобы успокоилась и ответила на мой вопрос?

— Достаточно, — твердо качнула она головой, но в синие глаза, продолжающие осматривать ее пристально, старалась больше не смотреть. — У меня есть указание, чтобы ждала госпожу до десяти, а потом мне следует каюту покинуть. А раз уже этот час миновал, то…

— То ты ждешь от меня, что немедленно встану и уйду, и не собираешься отвечать мне на поставленный вопрос.

Тут Мирославе, все же, пришлось снова заглянуть этому типу в лицо, так как заподозрила, что он над ней потешался. Так оно и было: глаза его перестали просвечивать, но теперь лучились смехом.

— А он прежний, да, да! — теперь и мужчина твердо качнул ей головой. — Где твоя хозяйка?

— Я не уполномочена распространяться на такие темы. Тем более что мне и не известно, где она собралась проводить время. Мне только следовало…

— Помню: уйти и закрыть за собой дверь. А если бы она сейчас вернулась, что бы тогда делала? Это сказать уполномочена?

Девушка нахмурилась немного, так как объектом насмешек быть не привыкла, да и разговор считала глупым и давно догадалась, что этот человек просто зачем-то намерен потянуть здесь время. Но и с обязанностями горничных пока не очень хорошо была знакома, вот и не могла никак решить, как следовало себя вести далее.

— Время позднее, госпожа Ребекка захотела бы принять ванну, — с сомнением выдавила из себя. — Но к чему мы сейчас все это обсуждаем, я что-то не пойму?

— Твоя хозяйка сейчас непременно появится на пороге. Так что можешь идти и готовить ей воду. Что же стоишь на месте? Не веришь мне? А хочешь, заключим пари? — теперь он уже откровенно улыбался.

— Я не азартна. И пари — это не про меня. Вы тоже как-то не очень похожи на человека, который…

— Что замолчала? Договаривай, на кого я похож.

— Вы серьезно сказали сейчас, что госпожа Томсон может…

— Серьезнее не бывает, — и его улыбка стала еще шире. — Советую поспешить исполнить поручение.

— Ну…хорошо… — и она медленно от него попятилась в направлении ванной комнаты. — А вы так и останетесь, здесь сидеть? Даже если она придет и захочет принять ванну?

— Конечно! А что? — было заметно, что он не собирался заканчивать с весельем. — Кто мне запретит? Как ты сказала, тебя зовут?

— Микки! — на пороге появилась грозная хозяйка. — Что ты здесь еще делаешь?

Мирослава только открыла, было, рот, но так и закрыла, потому что в следующий момент ее уже перестали замечать. Она как бы растворилась в объеме каюты для этих двоих. Ребекка вся обратилась в сторону возлюбленного, и он тоже перевел взгляд на нее же.

— А у тебя появилась забавная горничная, и имя у нее смешное, — только эта его фраза еще касалась предыдущей сцены.

— Забудь, — коротко бросила в ответ Ребекка и, сделав пару шагов до мужчины, немедленно опустилась ему на колени. — Так ты одумался, все-таки, и решил помириться? Сокол мой! А я места себе не находила из-за нашей размолвки. Вот и придумала немного прогуляться по кораблю, прежде чем вернуться к себе. Прихожу, а ты здесь, — шептала она жарко ему в губы.

— Но кое-кто слишком много начал капризничать, — не спешил ее возлюбленный целовать совсем уже подставленные губы. — Не находишь?

— Виновата, — с придыханием было произнесено это признание. — Ты же простишь меня, правда? — и она изловчилась и прикусила ему нижнюю губу.

Наблюдать эту сцену Мирославе было совсем не по себе. Ей даже, был момент, стало казаться, что пол под ногами сделался каким-то зыбким, ненадежным. А еще мозг ее лихорадочно работал, выискивая способы, как бы напомнить о своем присутствии или вообще скрыться бы отсюда быстрее.

— Так мне готовить вам ванну, госпожа Ребекка? — ничего лучше, как произнести эту фразу, у нее так и не получилось.

И, похоже, это было далеко не самым удачным ее решением. Потому что в следующий момент в ее сторону сверкнула молния гнева из глаз хозяйки. Как она девушку не испепелила, одному богу было известно.

— Ты еще здесь?! Брысь отсюда! Завтра приходи.

Дважды повторять не надо было. Мирослава реактивным снарядом вылетела из каюты. А так же пролетела по коридору VIP-палубы и стремглав принялась спускаться по служебной лестнице. Остановилась она потом только на пороге их голубой столовой, где заканчивали ужинать запоздавшие сотрудники. Среди них была и Кимри, она же приметила Мирославу и помахала ей рукой, приглашая скорее присесть рядом, пока еще не закончили обносить столы тарелками.

— Девочка! Ты так выглядишь и так дышишь, словно от черта сейчас убегала, — она же и начала придирчиво рассматривать подружку. — Расскажи-ка, где сейчас была и что делала?

— Погоди! Мне тоже это будет интересно услышать, — как из-под земли выросла, появилась рядом с ними Мирта.